Часть 1

— Ну уж нет! — категорично заявила Йодо, распуская галстук Шинки, а потом, уже более аккуратно, завязывая его снова. — Что за небрежность… — пробормотал она. — И это будущий муж, да? Шинки отвернулся. Названая его сестра заводила подобный разговор пятый раз за это утро. И каждый раз находила всё новые и новые недочёты в его внешнем виде… То челка лежит совсем неаккуратно, то галстук не так завязан, то раскраску лучше смыть — она же девушка из высшего сословия… Его девушка. Свободная, как западный ветер, прекрасная как закаты в Пустыне, и чарующая в своей неприступности его и только его Химавари. «Сегодня важный день» — сказал Шинки ещё с утра Отец. И тут же утащил его в мастерскую к Канкуро — готовится. Сначала мучились с костюмом — коноховские модели Шинки были непривычны до ужаса, но пришлось немного попривыкнуть. Все же, предложение Шинки делал, как и планировал, в Конохе. Очень удачно сложились обстоятельства и Совет Каге совпал с намерением повелителя железного песка окончательно позвать Химавари с собой в Сунагакуре. Пока не началась морока с передачей титула Казекаге ему, да… Конечно, за Шинки хороводом потянулись Йодо с Араей! Заявили, что друга оставить в такой ситуации не могут и вообще — должны же они проконтролировать правильность происходящего. По пути, правда, планировал присоединиться ещё и Шикадай, но повелителю сатецу на это было как-то всё равно. И все эти советы Шинки нервировали даже больше, чем собственные мысли! Арая то и дело сетовал на то, что он, между прочим, тоже бы хотел сделать предложение принцессе шарингана из Конохи… Йодо на это отвечала, что, мол, поторопился бы, пока Боруто действовать не начал. Шинки это мешало. Отчаянно мешало сосредоточиться и наконец-то понять: а что, собственно, говорить нужно, когда делаешь предложение?! Дядя Канкуро сказал, что все эти отношения с женщинами — это импровизация чистой воды, и ничего тут поделать нельзя. «А из твоего отца, как видишь, — смеялся кукловод. — фиговый импровизатор. Он больше по формальностям…» Но Шинки к полудню уже стало лучше. Не зря самоконтроль повелителя сатецу бывало восхищал даже тетю Темари. Так и собрался Шинки с силами, и, прихватив с собой, естественно, брата с сестрой, отправился к дому Узумаки, мысленно надеясь не нарваться на кого-нибудь из клана Хьюга… ** И какой же шок настиг принцессу листа Химавари в то утро! Ещё бы! А как по-другому отреагировать, когда под твоими окнами в Конохе стоят гости из соседней деревни Скрытого Песка? Но ещё страшнее ей стало, когда в этой явно кукловодской компании обнаружился Шинки. Шинки, в черном, явно узком ему в плечах костюме, державший в руках цветы, и… Химавари, ахнув, чуть было не осела на пол. Шкатулка. Знаменитая шкатулка Гаары-самы, содержимое которой носить должна была только первая леди Песка. И какой же ужас прошил Химавари, когда она осознала, что, вообще-то, этот визит — непрозрачный такой намек на то, что шкатулка-то ей предназначается! Осознав это, Химавари осторожно сползла на пол. Конечно, драматизм, но синяки от падений никто не отменял. Легла, мысленно надеясь, что они заскочили в поместье Узумаки проездом, на пять минут… Но с другой стороны — кому тогда шкатулка? Конечно, волнительно, но Химавари страшно оскорбила сама мысль, что предназначаться этот презент может не ей. Ведь кому тогда?! Но тут в комнату зашел Боруто. Зашёл, и, увидев лежащую на полу тушку бездыханной сестры, бросился к окну, заорав Шинки так, что треснули стекла в окнах. — Убили ироды, как есть убили! Негодяи! И тут настал черед охренеть уже Шинки. Правда, если бы он сейчас застыл в ступоре, то это было бы не совсем в характере суновских мужиков. А в Шинки бушевало ни что иное, как кровь Великой Пустыни. Поэтому-то он и не стал раздумывать. И через пять секунд, под пронзительные вопли только что подошедшей Хинаты уже делал незадачливой невесте искусственное дыхание. Что ж, оживить бренное тело принцессы Конохи удалось практически сразу. Химавари подскочила и хриплым, будто не её голосом забормотала что-то про «только после свадьбы». Шинки тут же отпрянул. Осторожно покосился на Химавари, севшую рядом на пол и потиравшую голову. — Шишка наверное будет… — шепотом заметила Химавари. А потом, обратив внимание на шкатулку, стоящую рядом с ней, постаралась сделать вид, будто о золотом её содержимом она и помыслить не может. — Красиво. Ручная работа наверное, да? — Конечно. У нас-то всё… Ручная работа. Они оба замолчали. Химавари напряжённо накручивала на палец край подола, размышляя, что же такого стоит сказать, чтобы разрядить обстановку. — Вот и верь этим мирным договорам с Суной… — раздался тихий шепот Хинаты, явно адресованный Боруто. Шинки-то и думать забыл об их присутствии! Но решение кукловода, что раз гулять, то гулять всю ночь осталось неизменным. И Шинки, плюнув и собрав всю свою волю ветра в кулак, сказал: — Ты понимаешь наверное, зачем я здесь. Девушка едва слышно откликнулась согласием. — Химавари, ты будешь моей женой? Шинки ждал чего угодно. Даже отказа! Даже того, что принцесса Конохи может перестать с ним общаться. Но Химавари молча кинулась ему на шею, шепча что-то о том, что «Да, конечно… Мама меня убьет, но я согласна… Шинки, конечно, конечно согласна… " А повелитель железного песка с места сдвинутся не мог. Прижался только посильнее к ней, вдохнул приятный запах парфюма и повторил про себя, украдкой, шепотом «она согласна». И тут же до ушей повелителя сатецу донёсся крик Боруто, высуновшегося в окно так, чтобы избежать падения можно было только чудом «Она согласна! Поднимайтесь!» И уже через минуту в комнате, оттеснив поражённую Хинату к окну, стояла вся сопровождающая процессия из Песка. Шинки кто-то хлопнул по плечу, Йодо поскорее кинулась поднимать Химавари и отряхивать её одежду. Повелитель сатецу слышал смех Араи и чьи-то слова про то «А я говорил, что они будут вместе»… Но всё это — как будто сквозь пелену. И у самого Шинки, видимо, от радости, подкосились ноги. Он опёрся о стену, и тихонько вздохнув постарался выровнять дыхание. Всё хорошо. Даже лучше, чем он рассчитывал… *** — А ведь ему только недавно было пять лет, — вздохнул устало Пятый Казекаге, повернувшись к старшему брату. — Ничего, невесту-то хорошую выбрал! — рассмеялся Канкуро, глядя на Гаару. — И нечего лицо скорбное делать. Взрослеет, и это отлично! Пятый согласился. Действительно ведь, повзрослел мальчишка из негостеприимной Великой Пустыни, возмужал. Даже рисунок на лице — и тот сменился. «Сегодня важный день» — сказал Пятый сыну ещё утром. Тот рассмеялся — конечно, он знает, и проговаривать непригодные истины Гааре нужды нет. Так и женился уже не беспризорный Шинки из пустыни, а Шестой Казекаге. Но всё ещё его, родной не по крови, сын.