Глава 84

Для кануна Дня Всех Святых было не по сезону тепло, и Гермиона наслаждалась теплыми солнечными лучами на своем лице. Она погрузилась в работу даже больше, чем обычно, чтобы не расстраиваться из-за Драко. К сожалению, ему, похоже, приходила в голову та же идея, и это часто заканчивалось тем, что они вдвоем соревновались — кто сможет работать усерднее, кто сможет дольше избегать другого, кто сможет казаться самым нормальным. Она знала, что они оба проигрывают последнюю битву. Но сегодня, сегодня был ее любимый день в году, и она была полна решимости наслаждаться им. Она работала с Отделом особых случаев, чтобы сделать Хэллоуин национальным праздником. В конце концов, 31 октября ознаменовалось многими знаменательными моментами в волшебном мире. Занятия в Хогвартсе отменялись, правительственные учреждения закрывались, устраивались большие вечеринки и парады. Каждый год, с тех пор как праздник стал официальным четыре года назад, Гермиону, Гарри и Рона просили возглавить ежегодный парад по Хогсмиду. Все студенты, с первого по седьмой курс, вышли поболеть, поесть конфет и порезвиться на улицах. — Ты в порядке, Гермиона? — Спросил Гарри, стоявший рядом с ней. Он был милостив, добр и поддерживал с тех пор, как она переехала в их с Джинни дом. Драко предлагал ей Эвермор, но она не могла заставить себя больше оставаться там — было слишком много воспоминаний, которые наполняли ее щемящей грустью. В первую ночь, когда она была у Поттеров, она спряталась в своей комнате, когда услышала, как сердито вошел Рон, ищущий ее. К ее удивлению, на него набросилась не Джинни, а Гарри. — Я должен был сделать это давным-давно, — взревел Гарри. Казалось, что годы гнева и обиды излились из его лучшего друга. Она быстро наложила на них чары Муффлиато — она не хотела, чтобы ее племянники проснулись и услышали, как их отец разрывает на части их дядю. И ей не нужно было слышать, как Гарри защищает ее, или как Рон защищается сам — достаточно было просто знать, что Гарри на ее стороне. — А как насчет тебя? — Спросила Гермиона, хватая за руку своего лучшего друга. — Я знаю, что сегодня для тебя тоже тяжело. Гарри кивнул: — Это правильно — праздновать. Они бы этого хотели. Его родители 26 годами ранее, в этот день, были убиты Волан-де-Мортом. Это положило конец первой войне волшебников, но также оставило Гарри сиротой. — Мы добавили дополнительную охрану, — Гарри использовал свою палочку, чтобы указать на верхушки некоторых волшебных зданий, где на страже стояли авроры. Каждый год поступали угрозы, всегда пустые, но поскольку покушение на Гермиону всего за два месяца до этого все еще было свежо в памяти, оставалось либо отменить парад, либо усилить меры безопасности. — Мы собираемся начать парад, — объявила волшебница официального вида в цилиндре. — Мистер Поттер и мисс Грейнджер, марширующий оркестр Хогвартса, а затем дом поплывет. Гермиона повернулась, чтобы посмотреть на поплавки — на них был изображен каждый дом, а поплавки изображали домашних призраков. Вид их — таких эффектных и умных — всегда наполнял Гермиону подростковым ликованием. Чиновница министерства все еще рассказывала о маршруте и процедурах, но она была погружена в свои мысли, любуясь поплавками, слушая, как разогреваются зачарованные инструменты. — Извини, я опоздал, — Драко внезапно оказался рядом с ней, избегая смотреть ей в глаза, засунув руки в карманы. — Мистер Малфой, — представитель министерства поспешил вперед и пожал ему руку. — Так рад, что вы смогли прийти. — Что ты здесь делаешь? — Гермиона прошипела сквозь стиснутые зубы. — Я попросил его прийти, — сказал Гарри, пожимая Драко руку. Гермионе стало интересно, не во сне ли она. Да, это, должно быть, сон… Был теплый октябрьский день, и ее женатый бывший парень и лучший друг ее будущего бывшего мужа, которые также оказались бывшими заклятыми врагами, весело пожимали друг другу руки. — Мне нужна была дополнительная безопасность рядом с тобой, — извиняющимся тоном объявил Гарри. — Мы с Кингсли решили, что он — лучший вариант. — Ну что ж, раз вы с Кингсли решили… — Гермиона… — Все в порядке, — перебила она. Она посмотрела на Драко, который избегал ее взгляда, глядя куда-то мимо нее. — Мне нужно пойти убедиться, что все авроры на местах, — извинился Гарри и побежал прочь. — Вернусь через минуту, и мы сможем отправиться в путь, хорошо? Гермиона кивнула, когда Гарри оставил их вдвоем. Они не оставались наедине с ночи после ее дня рождения — теперь они видели друг друга только в коридоре, на собраниях, где всегда было много других людей. Гермиона почувствовала, как ее захлестнула печаль — от того, что этот человек, который чувствовал себя частью ее души, внезапно стал незнакомцем. — Мне жаль, — сказал Драко, прерывая размышления Гермионы. — Я думал, Поттер предупредил тебя, что я приду. — Все в порядке, — Гермиона улыбнулась и прижалась плечом к его плечу, тепло наполнило ее, когда их тела на мгновение соприкоснулись. — Спасибо тебе…за то, что ты здесь. Он кивнул, его лицо было мрачным, глаза осматривали крыши. Ей действительно стало легче от того, что он был здесь. Она знала, что бы между ними ни произошло, он всегда защитит ее, он всегда придет за ней. Ее рука инстинктивно потянулась к медальону на шее, и она коснулась его. Она наблюдала, как его рука потянулась к карману, и он повернулся к ней, прежде чем протянуть руку и слегка коснуться ее груди: — Ты надела медальон? — О, да, — Гермиона издала короткий смешок. За последние несколько месяцев он стал такой частью ее, как продолжение ее тела, что, когда она оставила его в квартире, казалось, что часть ее пропала. — Джинни вернулась, чтобы забрать кое-что из моих вещей — я попросила ее забрать это и Живоглота. Драко ухмыльнулся, и Гермиона почувствовала, как медальон потеплел вокруг нее: — Как Живоглот? Гермиона нахмурилась: — Ему трудно приспособиться к жизни с двумя малышами рядом. Они продолжают наряжать его в кукольные наряды и дергать за хвост. — Бедный парень. — Все равно лучше, чем жить с Роном, — пожала плечами Гермиона, и Драко рассмеялся. Представитель министерства, выглядевший официально, вернулся, Гарри следовал за ним по пятам. Он взволнованно захлопал в ладоши, переводя взгляд с Гермионы на Драко: — Мы готовы запустить это шоу?

***

Гермиона ни разу не дрогнула в улыбке, пока шла по маршруту парада. Она махала ученикам, раздавала автографы, пускала искры в небо и бросала конфеты в толпу. Она остановилась, чтобы сфотографироваться, обняться и чтобы люди подарили ей цветы — Драко и Гарри никогда не отходили от нее. К радости Гермионы, многие бывшие подопечные Драко зааплодировали с ликованием и волнением, увидев своего наставника, возглавляющего парад. Он свободно раздавал улыбки и объятия. Когда Арчи и Лира увидели его, они закричали, зовя своего дядю. С Гермионой на буксире он подбежал к ним и обменялся объятиями. — Я Гриффиндорка! — Гордо объявила Лира, показывая Гермионе льва на своем плаще. — Твой дядя сказал мне, — Гермиона обняла ее, она чувствовала, что Драко наблюдает за ней краем глаза. — Как дела? — ПОТРЯСАЮЩЕ, — ответила Лира, затем прошептала. — У меня лучшее заклинание левитации на первом курсе. — Это моя девочка, — подмигнула ей Гермиона и пообещала вскоре посетить Хогвартс, прежде чем вернуться к маршруту. — Она нечто особенное, — сказала Гермиона Драко, и он улыбнулся ей в ответ. — Но обязательно ли ей было быть гриффиндоркой? — Драко застонал, что вызвало смех Гермионы. Глаза Драко загорелись от того, что ему удалось рассмешить ее, и она задалась вопросом, когда в последний раз кто-то из них смеялся, по-настоящему. Парад продолжался, и вскоре Гермиону заключили в объятия несколько первокурсниц Когтевран и Пуффендуя. Ее бывший глава факультета и нынешняя директриса Хогвартса заверещала от восторга. — Я так горжусь тобой, моя девочка, — Гермиону обняли, на глазах у типично стоической женщины стояли слезы, и она сияла. — О, Минерва, — Гермиона почувствовала, что ее собственные глаза наполнились слезами. Она посещала Хогвартс достаточно часто, как в качестве служителя, так и в личном качестве, и директриса рассказала ей все об изменениях, которые они увидели — магглорожденные ученики стали относиться к нему с меньшим предубеждением и более подготовленными. Они смогли не отставать от своих одноклассников и нашли новый опыт менее ошеломляющим. — Минерва, — все еще казалось забавным называть ее по имени, но директриса настояла на этом. Они были равны. — Так хорошо вернуться, мне действительно нужно быть здесь. — Хогвартс всегда будет твоим домом, моя дорогая.

***

Драко почувствовал, что темная туча, нависшая над ним, начала рассеиваться — возможно, из-за ликующей толпы или яркого солнечного света, но он был почти уверен, что это из-за того, что рядом с ним снова сияющая Гермиона. Он осматривал крыши и толпу, «постоянная бдительность», — инструктировал Поттер, но его взгляд постоянно возвращался к ней. Она улыбалась и махала рукой, и от нее исходило тепло. Но он мог видеть явные признаки того, что она чувствовала себя так же плохо, как и он — она была худой, слишком худой, ее щеки ввалились, а под глазами были темные круги, которые не могли скрыть ни косметика, ни перцовое зелье. Он плохо спал больше месяца, в последний раз он спал, когда она была надежно завернута рядом с ним, и он знал, что она чувствует то же самое. — Эй, Гермиона! Гарри! — Проревел грубый голос, и Гарри с Гермионой помахали Хагриду, прежде чем подбежать и быть схваченными его массивными руками. Драко последовал за ним, шаркая ногами, неловко засунув руки в карманы. Из всех людей, которым он причинил зло в своей жизни, полувеликан был первым в его списке Хагрид, наконец, оторвав взгляд от дуэта, подозрительно посмотрел на Драко: — Малфой. Драко кивнул головой в знак приветствия, когда Гермиона перевела взгляд с двух мужчин и быстро и дипломатично вмешалась: — Хагрид, Драко стал неотъемлемой частью команды Министерства — фактически, он просто помог с принятием закона о гигантах в Андах. — Это так? — Хагрид задумчиво погладил бороду. — Да, сэр, — сказал Драко сухим голосом. Его снедает чувство вины за то, как он обошелся с человеком, стоящим перед ним. — Приятно видеть, — Драко понял, что крупный мужчина начинает плакать. — Что люди могут меняться. Мой брат Гроупи… К ужасу Драко, его прижали к большому мужчине, и он чуть не задохнулся у него на животе, когда полугигант заплакал о своем брате, крепко обнимая Драко. — О, Хагрид, парад трогается, нам пора идти! — Гермиона отстранила Драко от Хагрида, взяв его за руку, и поцеловала Хагрида в щеку. — Мы скоро вернемся к чаю. Гермиона держала Драко за руку, когда они присоединились к параду, ее теплая ладонь была в его руке. Он посмотрел на нее, и на ее лице появилась улыбка, настоящая улыбка, которая коснулась ее глаз. Он не смог удержаться от ухмылки: — Тебе это понравилось, а? Она рассмеялась, и этот звук наполнил светом его душу: — Мне это дико понравилось.

***

Зачарованный марширующий оркестр позади них заиграл быструю мелодию, небо было голубым, а солнце ярким. Держа Драко за руку, своего лучшего друга на плече, она чувствовала себя… счастливой. Она чувствовала себя самой счастливой за долгие годы. Она чувствовала себя легкой и радостной — как ребенок, беззаботной… Видя Драко таким скромным, таким человечным… она скучала по нему. Какой смысл делать что-либо из этого, не имея рядом того, кого любишь? Она хотела сказать ему — она открыла рот, чтобы сказать ему… ей ничего этого не нужно было без него. Она ничего этого не ХОТЕЛА без него. Но когда они завернули за угол, в поле зрения появился Хогвартс. От вида величественных башен и пиков все еще захватывало дух. Точно так же, как когда она впервые увидела его с борта лодки 15 лет назад.… Она замерла, слова застряли у нее в горле. Она выпустила руку Драко. Так много изменилось за 15 лет, прошедших с ее первого года обучения. Таких детей, как она, больше не заставляли доказывать, что они принадлежат друг другу.… или, по крайней мере, им не пришлось так сильно сражаться. Она подумала о Лире — умной девочке, которая так гордилась тем, что она Гриффиндорка, которая сияла от гордости за то, что обладала лучшим заклинанием левитации на первых курсах. Если бы выяснилось, что она была прелюбодейкой, даже если бы она заявила, что вышла замуж без любви, даже если бы она заявила, что любит Драко, мир, в котором она так упорно боролась за место, обернулся бы против нее. Все хорошее, что она сделала. Каждый магглорожденный ребенок, который смотрел на нее снизу вверх. Каждое полукровное существо, которому она помогла. Все это было бы напрасно. Она отпустила руку Драко, ее улыбка исчезла, глаза погрустнели. Он смотрел на нее серьезно. Он знал, поняла она, он понимал ее так, как никто другой никогда не понимал. Когда она посмотрела на замок, он понял, что это значит для нее. Он грустно улыбнулся и кивнул, его руки были свободно опущены по бокам. Он отпускал ее — на этот раз по-настоящему. Они так пристально смотрели друг на друга, что ни один из них не услышал криков или предупреждения Гарри, пока не стало слишком поздно. — Эй, грязнокровка!