Глава 87

В окно лазарета лился свет. Драко потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где он находится — в Хогвартсе, со спящей у него на руках Гермионой. Она тесно прижалась к нему на маленькой больничной койке. Ее глаза были закрыты, и она тихо дышала — он наклонился над ней и поцеловал в щеку. Она пошевелилась, но не проснулась, когда он отодвинулся от нее и натянул рубашку. Он посмотрел на другую койку, приготовленную для него. Все еще тщательно приготовленную, он ухмыльнулся. Вернувшись в лазарет прошлой ночью, он забрался к ней в постель. Он знал, что это все, настоящий последний раз. Травма, полученная накануне, дала им второй шанс, и он знал, что это продлится всего одну ночь. Он не торопился, запоминая каждый изгиб ее тела и веснушку на лице. Он обратил особое внимание на шрам от грязнокровки и различные отметины, которые она получила во время своих многочисленных испытаний — они были рельефными и белыми и представляли собой карту ее сражений. Тот, что на ее левом запястье от похитителя в лесу Дина, и левая сторона живота от битвы за Хогвартс, и шрам на спине, напоминающий дракона. Он поцеловал шрам на ее колене, оставшийся после того, как она училась кататься на велосипеде. Он спросил, похоже ли это на то, как если бы она училась кататься на метле, и она сказала ему, что падение было не таким сильным. Он провел пальцем по каждому дюйму ее тела, запоминая твердость ее ключицы и выпуклость груди; сладкий розовый бугорок соска и впадинку живота; поясницу и изгиб, который ему нравился прямо под ней. Он запомнил округлость ее бедер и стройные лодыжки. Он даже изучил родинку на ее левой ноге и тот факт, что второй палец на ней был длиннее первого. Он хотел бы всю жизнь изучать ее, запоминать ее формы и цвета… наблюдать, как она будет меняться с годами — у него внезапно возникло видение их — серых и морщинистых, немного уменьшившихся в размерах, с небольшим изгибом; и он чуть не заплакал от воспоминания, которого никогда не будет. — Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал он, входя в нее. У нее перехватило дыхание, и он не был уверен, было ли это от его вступления или от его признания. — Я всегда буду любить тебя. Она плакала, когда кончала.… он стер их поцелуями, соль на его губах была ответом на его предыдущее признание. Он любил ее, и ему нужно было отпустить ее. Когда наступит утро, сказал он себе. Вот почему он боролся со сном. Вот почему он изучал каждый дюйм ее тела, пока она спала. Наслаждаюсь тем, как звучало ее тихое дыхание или как трепетали ее веки. Он понял, что она улыбалась во сне — он мысленно занес в каталог глубокую ямочку на ее щеке, россыпь веснушек под глазами. Она отдыхала, да, но он бодрствовал во время ночи. Он знал, что они в безопасности, профессор МакГонагалл была права, нет более безопасного места, чем Хогвартс… 10 месяцев, подумал он.… меньше чем за год она заняла такое место в его сердце, в душе, которую, как он думал, он погубил. Но она все исправила, сделала его снова целым. Итак, он отсчитывал часы до того, как все закончится. В какой-то момент он заснул, его веки опустились — последнее, что он увидит, будет размытое, сонное, блаженное лицо своей возлюбленной.