♫

В ушах звенит, сквозь веки начинает пробиваться приглушённый свет. Голова ещё пульсирует, но это и является показателем, что Алон постепенно приходит в сознание. Когда гвардеец вообще успел потерять сознание? Тренировка? Неудачное столкновение с кем-то в коридоре или на улице? Пока что в полудрёме вспомнить не удаётся.       Словно сквозь водную пелену, молодой рыцарь слышит голос, который поёт. И звучит он так... По-родному, тепло. Сквозь щелки едва открытых глаз на фоне не слишком мягкого света Алон видит силуэт. Тоже очень знакомый. Неужели...       На несколько мгновений юношу внезапно уносит в воспоминания. В то время, когда солнце сквозь купол королевства будто пробивалось лучше, когда любая корка хлеба на обед на языке ощущалась слаще, когда Алон ещё довольно часто от чистого сердца смеялся и улыбался. Чёрт возьми, неужели он уже переступил эту черту? Неужели за время службы в королевской гвардии он настолько возмужал, столько мозолей и шишек заработал, что детство теперь кажется далёкими временами? Звучит даже печально, но не то чтобы у Алона со всеми его обязанностями было время о таком рассуждать. Только сейчас возможность и предоставилась.       Центром всех этих глубинных, долгое время никем не затрагиваемых воспоминаний являлись нежные руки, в объятьях которых совсем-совсем юный Алон отдыхал и грелся; длинные, немного спутанные волосы, которые развевались на лёгком ветру; нежная улыбка и песня, что лилась с этих губ каждый раз, когда мальчику было пора спать. Её Алон точно так просто не забудет. И её, и эту мелодию. А мелодию юноша слышал даже сейчас...       Хотя бы этот звук не всего лишь галюцинация после травмы головы. Шум в ушах постепенно стихает, глаза после нескольких усиленных морганий видят чётче, потому и слышимый голос грубеет, и силуэт уже более узнаваем, более свеж в памяти. ДеЛеонМафф седьмой тихо напевает ту самую песню, что играла из шкатулки его матери. Слов принц, конечно, не знает, но мотив запоминается довольно хорошо, что заметно по беспрерывному, немного фальшивому напеву. Одной рукой паренёк поглаживает место на затылке Алона, что всё ещё болезненно пульсирует, и смотрит куда-то в сторону, не замечая пробуждения друга. Да уж, вот оно как всё. Надо бы поменьше фантазировать...       Глаза Алона широко раскрываются после окончательного осознания действитеьности: гвардеец отключился во время прогулки с принцем в оранжерее резиденции и неизвестное количество времени лежал на небольшой полянке на коленях ДеЛеонМаффа младшего, а тот всё это время ждал его пробуждения без всякой задней мысли. Рыцарь резко поднимается и садится, чем пугает Леона и о чём Алон тут же жалеет. Лицо юноши искажается в болезненной гримассе, он шипит сквозь зубы и хватается за затылок, куда ранее его сильно ударила ветка. То есть, фактически это была ветка, но...       — Алон, друг! Проснулся! — принц подскакивает на ноги, протягивает Алону руку, чтобы помочь подняться.       Парнишка не выглядит обеспокоенным — только радостным из-за того, что он дождался возвращения гвардейца в сознание. Стоило лишь раз сказать Леону не волноваться, и вот он уже намного проще относится к травмам молодого рыцаря. Если точнее, он полностью их игнорирует. Иногда обидно даже, но ведь принц лишь поступает так, как попросил друг.       — Извини, пожалуйста! Я не знал, что ты в тот момент отвернёшься! Мне надо было отпустить ту ветку попозже!       Да, теперь все воспоминания соединяются в цельную картину. Принц пробирался сквозь ветви и заросли, всё перед собой раздвигая, Алон следовал за ним по пятам. Всего-то на мгновение рыцарь отвлёкся на шум где-то в стороне, в кустах, и... Случилось такое недоразумение. И голова от этого до сих пор болит. Разве может ветка, которую обычный подросток без проблем отвёл в сторону, так сильно ударить?.. С физикой Алон не то чтобы дружит.       Гвардеец чувствует, как от осознания всего, что за последние полчаса произошло и в каком положении принц додумался ожидать пробуждения своего спутника, к щекам и ушам приливает кровь. Неловко. От всего. А увидь товарищи Алона то, как легко оказалось вырубить подающего надежды и очень умелого рыцаря, было бы, наверное, стыдно. Но тут никого нет, и поэтому юноша спешит отогнать лишние в данный момент мысли. От них в затылке больнее пульсирует.       — Всё нормально, Ваша светлость, — Алон усмехается, принимает помощь и встаёт. Тут же чуть не падает снова, потому что перед глазами всё кружится и немного мутит. Какова вероятность, что юноша заработал приличное сотрясение мозга? — Только вот... Вы мне поможете дойти до медпункта?       — Как скажешь!       Леон, конечно же, без колебаний помогает другу, и не возражает, когда тот опирается на его плечо. На обратном пути принц ещё несколько минут пересказывает события со своей точки зрения и докладывает о том, что увидел за те несколько минут, что Алон был в отключке. По мелочи всякое: листочек красивый, жук, птица... Гвардеец же ненадолго задумывается о тех воспоминаниях, что ему подкинул разум за секунды до полного пробуждения. Так... Неожиданно. И ещё более неловко от того, как Алон умудрился после удара по голове спутать голос ДеЛеонМаффа седьмого с женским.       Какими же память и сознание могут быть шутниками.