Часть 1

— Оскар, ну зачем вы так? — Ты всё же передумал? И ладно. На этот раз я тебя прощу, но не надейся, что забуду… — Нет, — Дик нахмурился, видя, что друг продолжает смеяться. — Я не передумал. Но хочу узнать, не передумали ли вы. — А разве я сказал неправду? — Оскар высокомерно задрал бровь, глядя на него сверху вниз и явно пародируя Ворона. Который мог в любой момент узнать о ссоре, а Ричард ещё в Олларии усвоил, чем это может закончиться. Он привычно перехватил шпагу и отсалютовал противнику: — Оскар, вы оскорбили Первого маршала и моего эра, и я не могу позволить вам и дальше порочить его имя. Защищайтесь! Оскар пфекнул особо презрительно, но Дикон больше не позволил ему себя отвлечь и расстроить. Всё получилось по-дурацки, как и многое доселе в жизни Дика. Ему как порученцу заняться в Тронко было особенно нечем, а с прочими порученцами и офицерами он пока не был близко знаком, потому дружелюбное отношение Оскара Феншо-Тримейна покорило с первых дней. Он рассказал Дику всю правду о Леонарде Манрике как генерале и Жиле Понси как порученце. И всё было бы просто замечательно, если бы на этом он и остановился и разговор плавно не соскользнул на эра Рокэ, для которого у Оскара тоже нашлось с дюжину неприятных эпитетов. За некоторые из подобных менее родовитые господа обычно изволили оскорблять действием без лишних расшаркиваний. Ричард, конечно же, помнил о чести предков и необходимости блюсти приличия. Однако ещё он был оруженосцем Рокэ Алвы, пускай и причисленным покамест к порученцам, а потому не мог просто стоять рядом, пока друг поносит его эра, даже если в глубине души с некоторыми определениями и сам был согласен. Увы, отстаивать честь Рокэ Алвы, пускай лишь на словах, было делом безнадежным, это он понял практически сразу. А вот Оскар оскорбился, решив, что Дик столько времени водил его за нос и шпионил для Алвы. Слово за слово, и Дика уравняли в эпитетах — не всех, но от того было не менее обидно — с его эром, чтоб того кошки драли. Зашедшее слишком далеко дело чести было условлено разрешить тихо в этот же день на пятачке за кузницей — шум там стоял до позднего вечера, так что шанс, что их не заметят, был неплохой, а кузнецу за молчание полагалась отдельная плата. Не то чтобы он совсем не сомневался — выйдет неловко, если Оскар окажется гораздо более хорошим фехтовальщиком. Всё-таки он уже генерал в столь молодом возрасте, а Дик всего ничего успел потренироваться под руководством эра Рокэ. Но смолчать Дик не имел никакого права, а значит, был обязан отвечать за свои слова — выйти против бывшего друга и приложить все силы, чтобы эта дуэль не стала для него, Дика, последней. Ещё хуже положение обстояло с секундантами, по крайней мере, для Ричарда. То, что такие дела без присутствия свидетелей не решаются, он хорошо усвоил с прошлого раза. Вот только поблизости снова не было никого из друзей, а насчёт остальных порученцев или солдат он не был уверен, что те не побегут прямиком докладывать Алве. Потому он решил пойти на небольшую хитрость и прихватить с собой кого-нибудь в самый последний момент, чтобы донести горе-секундант смог уже только после того, как дело будет решено. Дик уже почти было решил обратиться к Жилю Понси — тот тоже от Оскара наслушался вдоволь, но уже на подходе в уши ввинтилась особо надрывная строфа, и он просто не смог дальше и шага ступить. Да, Оскар успел оскорбить Понси, и не раз, но пускай Жиль решает это дело самостоятельно, без вмешательства Ричарда Окделла. Настолько поборником справедливости Ричард пока ещё себя не ощущал. Резко развернувшись, он бегом припустил в сторону кузни, по дороге выхватив двух кэналлийцев, с трудом изъяснявшихся на талиг — по крайней мере пояснение «мы идём пить и бить морды за соберано» ими был понято верно. И вот они встали в позицию, а Оскар обидно усмехался: — Одумайтесь, Окделл — чью честь вы собрались защищать? — Любой дворянин имеет право вмешаться, особенно если оскорблённая сторона отсутствует, — Дик перефразировал однажды сказанное эром и пошёл в наступление обманным приёмом. Оскар ожидаемо уклонился — в предусмотренную Ричардом сторону — и еле успел отшатнуться, позволив шпаге Дика зацепить лишь край широкого рукава рубахи. Нарочито громкие хлопки прервали воцарившуюся мгновение назад сосредоточенную тишину. Проклятье, снова. А ведь у них почти получилось укрыться, — подумалось Ричарду отстранённо, пока они расходились с Оскаром, не спуская друг с друга взгляда. — Шпаги в ножны, господа. Или я буду вынужден отдать приказ о вашем аресте, — голос эра снова звучал вальяжно и чуть скучающе. Жаль, разошлись дуэлянты недостаточно быстро, чтобы Дик успел оглянуться и оценить его выражение лица и позу. Что по голосу понять настроение эра ему не под силу, он тоже уже успел усвоить. Приказа никто и не подумал ослушаться, хотя эдикт о запрете дуэлей всё ещё пылился у Ворона на столе в ожидании подписи, уже третий день, Дик это знал совершенно точно. А вот остальные, даже если догадывались о существовании злосчастной бумажки, об отсутствии первомаршальской подписи знать не могли. — Докладывайте, — приказал Алва, когда Оскар и сам Дик протянули оружие секундантам, и один из кэналлийцев зачастил на своём варварском наречии. При этом взглядом Алва не отпускал дуэлянтов, и Дик, хоть и был уверен в своей правоте, засомневался, что его поймут верно. — Что ж, юноша, — Алва вздохнул, — я рад, что вы отказались от мысли вызвать на дуэль целый полк. Не уверен, правда, что командующий генерал вам пока по силам. Похоже, разговор о самонадеянности я вам всё-таки задолжал. — Генерал Феншо-Тримейн изволил задеть честь высшего офицерского состава, — воскликнул Дик, но, видя по лицу эра, что тот не впечатлился услышанным, решил пустить в ход козырь: — А эдикт о запрете дуэлей вы так и не ввели. — Я подписал его как раз перед тем, как ко мне ввалился дежурный порученец с известием о первом нарушении, — ухмылка Алвы сочилась ехидством. Разрубленный змей! Что там было о вступлении в силу эдиктов? В Лаик им точно что-то такое говорили — не может быть, чтобы мгновенно, без оповещения… Оскар рядом хмыкнул очень не вовремя, сбивая с мысли, которую почти удалось нащупать: — Первый маршал Рокэ Алва, моей вины в случившемся нет! Если ваш оруженосец признает причину вызова… несущественной, то я готов его простить. Этот!... Дикон не верил, что когда-то мог так обмануться насчёт Оскара и считать его другом и Человеком Чести. — Эр Рокэ! Он назвал вас недорослем и маломерком! — не может быть, что Алва стерпит такое оскорбление. Тот и не стерпел. Окружающие потупились, а Первый маршал прошествовал на утоптанный поединщиками пятачок, освобождаясь от перевязи и шляпы. — Напомните мне, чтобы я впредь проверял, с кем вы водите дружбу, — протянул эр чуть позже, стирая тонким платком осевшую на лице пыль, пока секунданты сторон приводили площадку в первоначальный вид и уносили тело. Ричард не был уверен, как в точности назвать обуревавшие его чувства: восторг или ужас. С одной стороны, оскорбление, конечно, было. Но, глядя с высоты своего роста и впервые в жизни ясно осознавая, что расти он всё ещё продолжает, он как никогда понимал шаткость своего положения. — Эр Рокэ, если вам в будущем что-то не понравится, обещайте сперва предупреждать, — он запнулся, вспомнив, что с предупреждениями у эра тоже не сложилось, и о многом Ричард узнавал после и от слуг. — А ещё лучше — письменно. — Ни-за-что, — голос эра был спокоен и показывал, что тот в полной мере осведомлён о своих недостатках и вполне ими наслаждается. Дик же понимал, что лично ему это предвещает очередные проблемы. — Тогда… моя дуэль? — он всё же спросил с надеждой. — А у вас была дуэль? — эр оглянулся тоже с надеждой. — Никак нет! А… ваша дуэль? — он покаянно согласился. — Не представляет интереса, — эр небрежно отмахнулся и принял у ожидавшего солдата шляпу и перевязь. — Желаете узнать подробности? Ричард не желал — пятно крови до сих пор алело посреди двора. — Так точно, — он послушно согласился и последовал за эром.