Часть 1

Получив внеплановый выходной, Энакин Скайуокер неожиданно провести его на родине. В прежние времена, когда только покинул Татуин, Скайуокер думал, что ненавидит эту планету и никогда на нее не вернется. Ведь с ней было связано столько плохого - тяжелое детство, которого, по сути и не было, ибо прошло оно в рабстве. Здесь умерла мама и он не успел спасти ее. Тут Энакин едва не погиб от руки Графа Дуку. Да много, чего еще было на Татуине, о чем хотелось бы не вспоминать. Это потом, спустя много лет, Скайуокер начал ощущать, что скучает по родине, по детству, в котором было и много хорошего - мама, бывшая рядом, ее любовь и нежность, друзья, которые любили его самого, а не его способности. И Энакина стало тянуть туда, где все это осталось. Да и было ради чего и кого туда прилетать. Ведь здесь жил его сводный брат Оуэн со своей семье, а так же друзья детства - Китстер Банаи, Вальд и Эми. Было радостно повидать их всех. Энакин прилетал к ним когда мог, один и с семьей, но в этот раз отправится в одиночестве. Асока была на задании, а дети на обучении. И рано утром Скайуокер направил корабль на Татуин, что встретил его знакомым до боли в сердце песчаным ландшафтом. Атмосфера здесь не менялась десятилетиями и каждый раз, прилетая сюда, Скайуокер будто бы попадал в детство, туда, где все так просто и понятно, где можно было беззаботно радоваться простым вещам, что возможно лишь в том возрасте. Мужчина посадил корабль в одном из доков местного космопорта, привычно отбившись от вечно всем недовольного смотрителя-дроида, что каждый раз цеплялся к пилотам, требуя перепаковать транспорт в других доках, хотя и выбранный ими, как правило, пустовал. Энакин давно привык и не обращал внимание, просто у дроида был плохой характер, передавшийся от создателя. Он просто вышел из дока и медленно пошел вдоль площади Мос-Эспа, среди торговых рядов в сторону фермы влагосборщиков. Можно было бы взять спидер и добраться до нее за минуты, но Энакину хотелось пройтись пешком, впитывая в себя атмосферу детства, снова став на время там самым мечтательным мальчишкой. Он видел себя со стороны - маленький, едва ли достающий до груди нынешнему себе, с выбеленными солнцем волосами, загоревшим до черноты лицом и живым, интересующимся взглядом голубых глаз, не омраченных еще большими страданиями. Тогда ему было десять, сейчас чуть более сорока. Тогда он жил с мамой, сейчас со второй женой и четырьмя детьми, один из которых приемный. Тогда он был рабом, теперь он - джедай. Но время терялось и отступало, когда Энакин проходил по песку и смотрел вокруг, казалось, что вот, сейчас выйдет мама, спросит, где он пропадал. Выйдет кто-то из друзей и позовет играть. Но этого не будет, мама умерла, а у друзей свои семьи. Как и у него тоже. Народу вообще в этот ранний час было не так много, все только готовились начать трудовой день. Лишь вдалеке Скайуокер заметил какую-то невысокую и даже на вид неуклюжую фигуру, что приближалась к нему ужасно медленно. Когда тот наконец почти поравнялся с Энакином, он увидел, что это был тойдарианец, даже на вид ужасно старой и вероятно больной. Некогда голубая кожа, типичная для представителей этой расы, выгорела почти до серого оттенка, ее покрывали глубокие морщины. Крылья совсем увяли и не могли уже понять их владельца в воздух, лежали на его спине как два лопнутых воздушных шара. Спина сильно горбилась и он с трудом шел, опираясь на палку, было видно, что права нога не сгибается в колене. Энакин подошел ближе и едва смог удержаться от крика, когда узнал, кто был этот старый знакомый. — Уотто, — сорвалось с его губ помимо воли, а сердце кольнула острая жалость при виде того, каким стал бывший хозяин. Некогда активный и бравый, щедрый на эмоции и расправу Уотто выглядел бледной тенью былого себя. И пускай у Энакина было много обиды на этого гуманоида, однако, сейчас он испытал лишь горькое сострадание и сожаление о том, что тот уже не станет прежним. Время забрало все, оставив только немощь и старость. Тойдарианец услышал свое имя и подняв на окликнувшего свои мутные и почти слепые глаза, прищурив их, через секунду растянул беззубый рот в нерешительной и недоверчивой улыбке. — Эни, — сказал он наконец хриплым и почти дрожащим голосом — Малыш Эни, какой ты стал…какой вымахал…джедай… Проблеск нерешительной радости мелькнул на лице гуманоида. Он верил и нет тому, что видел. Так хотел, отчаянно желал вернуть хоть что-то из прошлого, но каждый день лишь терял силы. И вот наконец, этот голос, эти глаза, все то же, что прежде, в лучшее время. Ведь Уотто давно уже был так одинок. Друзей у него совсем не осталось, даже Себульба бросил его, не простив победы Энакина в гонках, обвинил во всем его и никогда больше не разговаривал с приятелем. А потом и вовсе был убит кем-то, кого достало его жульничество. А семьей Уотто обзавестись не успел. И теперь остался совсем один, старый и неизлечимо больной, доживавший последние дни. Заниматься торговлей ему было уже не под силу и продав лавку сторонним покупателям, стал тихо жить на отшибе, продавая личные вещи, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. И сейчас его почти угасающее сердце с радостью потянулось к лицу из прошлого, дававшему надежду на что-то хорошее в нынешнем. — Да, ты прав, Уотто, — ответил ему Энакин — Это действительно я, вот только уже не малыш. — Какими судьбами здесь? — спросил снова Уотто — Если вновь ищешь маму, то на этот раз я знаю, где она, ведь кроме нее у меня никого. Я навещаю ее когда хватает сил дойти до фермы. Оуэн знает меня и не прогоняет. И такая безнадежность звучала в голосе тойдарианца, что Энакин не выдержал и предложил посидеть где-нибудь, поговорить о прошлом. Чувствовал, что для Уотто это очень важно, что он сам хотел бы это предложить, но не знает, имеет ли право. И Энакин понял, что был прав по тому как блеснули глаза Уотто и тот пригласил его к себе. Скайуокер пошел следом за ним в квартал, где прежде жили рабы, но когда работорговлю запретили, эти дома отдали рабочим. Домик Уотто оказался настоящей лачугой, кое-как сложенной из соломенных блоков, обмазанных глиной с плоской крышей из досок. Внутри был полумрак, но даже в нем была видна бедная если не сказать больше, остановка. Лишь низкий грубо сколоченный столик, узкая койка у стены и какая-то древняя тумбочка. Даже угостить было нечем и устроившись за столиком, сидя прямо на полу, Энакин и Уотто пили жидкий пустой чай из сушеной травы. Уотто часто кашлял, хватаясь за тощую грудь, порой его руки дрожали и едва не выплескивали чай на впалое брюхо. — Расскажи мне, как ты живешь, — спросил Уотто, сделав очередной глоток — Мне интересно, как живут джедаи. Энакин с удовольствием рассказал обо всем подробно, не упустив ни одного периода. Про обучение, Войну, брак с Падме, отношения с Асокой, свадьбу с ней и рождение детей, а так же падение канцлера. Уотто слушал его и переносился с ним вместе в то время, когда еще был полон сил. Энакин словно служил связующим звеном прошлого и настоящего и будущего, что для Уотто уже не существовало. И потому было так приятно верить, что для других оно реально. И когда Скайуокер закончил, решил рассказал ему о жизни Шми после отлета сына на Корусант. Таким образом Энакин узнал, что мама жила не так и плохо. Уотто переменил отношение к ней и тоска по сыну сблизила хозяина с рабыней, они подолгу беседовали о нем. И чтобы успокоить Шми, Уотто однажды дал ей денег, чтобы отправить справку на Корусант, в которой бы сообщили, что сейчас со Скайуокером. И потом вместе ее читали. Уотто стал даже давать Шми выходные, летал с ней вместе по окрестностям, показывая знаменитые места, которых она не видела и периодически дарил ткань на обновление робы. Они стали настоящими друзьями, искренне дорожившими друг другом. Поэтому Уотто искренне огорчился когда однажды его постоянный клиент Клигг Ларс сделал Шми предложение руки и сердца, а так же решил выкупить ее из рабства и увезти с собой. Уотто нарочно назначил высокую цену, думая, что мужчина откажется, решив, что эта уже немолодая и не особо красивая женщина не стоит этой цены. Но Клигг, не моргнув глазом, отсчитал нужную сумму. Тогда Уотто стал рассказывать Шми разные ужасы о семейной жизни, что якобы Клигг был тираном, убил свою прежнюю жену и ищет новую жертву. Но та не поверила и обиделась, хотя Уотто этого не хотел, просто боялся потерять последнего друга в этом мире. И боялся напрасно, Шми и не думала забывать Уотто, она пригласила его на свадьбу, на которую он принес подарок и после замужества часто навещала и звала в гости. И когда она погибла, Уотто надолго слег с сердечным приступом и до сих пор не поправился до конца. Он до сих пор ухаживает за ее могилой, общаясь с умершей женщиной, поскольку понимал, что в мире живых ему нет больше места. И наконец решился на главное, поднявшись из-за стола. — Эни, пойдем со мной, я хочу показать тебе свое сокровище, последнее, что осталось, — сказал Уотто, вновь опираясь на палку и поковылял на задний двор. И с трудом открыв ворота небольшого сарая, продемонстрировал Скайуокеру то, чего он увидеть здесь никак не ждал. Это был гоночный болид. Некогда ярко-желтый, но сейчас краска поблекла и местами облупилась. Отпечаток ноги Себульбы на левом стабилизаторе. Два двигателя радон-ульцер, что Энакин некогда отыскал на свалке. Стартер, что ставил Квай-Гон у Уотто. Тот самый болид, что некогда принес Скайуокеру свободу, позволив победить на гонках. Когда-то такой величественный и вызывающий восхищение, сейчас он выглядел жалко, как и его нынешний владелец. — Возьми его, — сказал наконец Уотто — Ведь мне не нужно больше, я хочу, чтобы он был твоим. Я надеялся, я ждал и вот теперь… Скайуокеру несложно было понять скрытый посыл. Уотто ждал его, верил, что Энакин однажды придет. И вот это случилось. Теперь, после стольких лет. — Хорошо, — не стал спорить Энакин — Но тогда и ты прими от меня небольшой подарок. Энакин залез в наплечную сумку и вытащив бумажник, отсчитал некоторую сумму и протянул Уотто, тот не стал пересчитывать, но понял и так, что сумма была намного, во много раз выше стоимости болида даже в состоянии нового, не то, что такого как сейчас. — Местная валюта, — произнес на это Скайуокер — Помню, что ты не любишь кредиты. — Ты помнишь, — прошептал Уотто и слезы радости блеснули в почти слепых глазах и слабые старческие руки порывисто обняли старого друга. — Пойдем к Шми, она будет рада увидеть нас, — после этого произнес Уотто и когда они вызвали рабочих и распорядились доставить болид в космопорт, взяли спидер и отправились на ферму. И постояв некоторое время у могилы Шми, наконец расстались. Уотто возвращался домой, а Энакин отправился к брату. Тойдарианец долго стоял и смотрел ему вслед. Оба они понимали, что видятся в последний раз.