Часть 15

Рук открыла глаза и поморщилась от слабого света ламп на террасе, который казался слишком ярким для её утомлённого сознания. Мир вокруг расплывался, словно она смотрела на него сквозь мутное стекло. Мягкий шелест ветра и далекие звуки разговоров из нижнего зала кафе смешивались с едва уловимым звоном фарфоровой посуды. Она подняла голову, тело казалось тяжёлым и неестественно расслабленным, как после долгого сна или бурной ночи, проведённой в компании вина. Перед ней стояла пустая чашка. «Как долго я здесь была?» — эта мысль затрепетала тревожным колокольчиком. Рук осмотрелась. Верхняя терраса была безлюдной. Сквозь арки и перила виднелись огни города, мерцающие в ночи, но ни одного постороннего звука или движения поблизости. Она ощутила себя отрезанной от остального мира, как будто всё вокруг замерло, оставив девушку в полном одиночестве. Её взгляд скользнул к запястью, где была аккуратная повязка. Это привлекло её внимание, и она нахмурилась. Кожа под бинтами слегка саднила, словно там был свежий порез. «Когда это произошло? Что за чёрт?» — прокралась мысль, когда она осторожно коснулась повязки. Но это не помогло восстановить нить воспоминаний. Последнее, что она помнила, — это то, как сидела здесь, на этом самом месте, ожидая Илларио. Но дальше… пустота. Ни его появления, ни разговора — ничего. Только это странное ощущение, словно что-то не так. «Я уснула? Я просто уснула? Или…» — мысль оборвалась, когда она попыталась выстроить последовательность событий. *** Когда Луна вернулась в Маяк, Луканис уже с нетерпением ждал её. После произошедшего с Илларио, он не мог избавиться от мысли, что позволил демону взять верх. Это была его слабость, его ошибка, и она могла стоить жизни брату. Но больше всего его терзало то, что он мог поддаться этому мрачному чувству снова. — Я принёс тело Зары к Эммриху. — В тщательно скрытом гневе была искра решимости. Он не мог позволить прошлому продолжать разрушать настоящее. — Я хочу получить ответы. Тело Зары Ренаты лежало на холодном каменном столе, окутанное призрачным зелёным светом рун. Запёкшаяся кровь лоскутами покрывала бледную кожу, придавая ей зловещий вид. Эммрих, стоя у её изголовья, продолжал направлять свои руки в медленных, плавных движениях. Каждый взмах создавал тонкие нити магии, которые пронизывали мёртвую плоть, оживляя тело на краткий миг. Губы Зары приоткрылись, и она тяжело вдохнула. Её глаза распахнулись, мутные, будто покрытые тонкой пеленой. — Зачем вернул Эту? — хрипло произнесла она, её голос звучал, как скрежет металла. Луканис шагнул ближе, его тень накрыла стол, погружая пространство в гнетущую атмосферу. Глаза блестели, отдавая легким фиолетовым свечением, пробивающимся сквозь мрак. — Ты говорила о ручных воронах, — начал он, его голос был низким и холодным. — Расскажи мне. Кто они? Зара медленно повернула голову, её взгляд задержался на Луканисе. Она улыбнулась, слабой, чуть насмешливой улыбкой. — Ты был слишком ценной игрушкой, чтобы просто сломать, — произнесла она. — Эта хотела сохранить тебя. Для экспериментов. Для чего-то большего. Луканис наклонился чуть ближе, его взгляд становился всё жёстче. —Кто отдал меня в руки Венатори? Кто заключил меня в Костницу? Она хрипло рассмеялась, её смех был едва слышным, но пронизывал воздух ледяной остротой. — Один из вас. Такой близкий… такой… верный. Его челюсти сжались, а руки рефлекторно опустились на рукояти кинжалов у пояса. Он сделал глубокий вдох, подавляя нарастающий гнев, накатывавший на него жгучей волной. Зара замолчала, её взгляд стал отрешённым, словно она смотрела сквозь него. Её губы скривились в слабой усмешке, а затем она выдохнула: — Аматус… Это слово заставило Луканиса замереть. Он знал его значение, но не понимал, почему она его использовала. В этот момент Ворон почувствовал, как холодный пот стекает по его спине, и всё вокруг словно замерло в ожидании. — Кто? — коротко спросил он, стараясь держать голос ровным. — Илларио. Он предал тебя. Хотел убить. — Но почему? — В глубине души Ворон уже знал ответ. Или, возможно, он просто хотел так думать… Титул Первого Когтя был слишком привлекательным, особенно для его брата, который всегда жаждал внимания и признания. Зара повернула голову в сторону Рук, которая стояла чуть поодаль, прикладывая нечеловеческое усилие, чтобы произнести каждое слово. — Всё было ради неё, — прошептала она, её глаза снова закрылись на мгновение, но она усилием воли открыла их. — Он хотел избавиться от тебя. Ты был преградой. Так же как и я. Слова Зары обрушились на него словно ледяная лавина, оглушая своей безжалостной правдой. Луканис застыл, его лицо оставалось непроницаемым, а в глазах вспыхнула тень ярости. Он вспомнил разговор с братом, недвусмысленные намеки на их связь с Луной и… ту хорошо скрываемую ревность, что светилась в глазах Илларио. — Но у вас была связь, ты назвала его… — начал он, но слова застряли в горле. — Эта любила. Он позволял. Использовал. Убил. В этот момент голос Злости прорвался сквозь сознание: — Предатель! Говорил тебе! Он желал её! Рук, до этого молчавшая, сделала шаг назад, её рука дрожала, когда она коснулась собственной груди. — Нет… — выдохнула она. Её шокированный взгляд встретился с глазами Луканиса. В этот момент собственные воспоминания начали заполнять пробелы. Зара издала последний хрип, её тело начало дрожать. Эммрих поднял руки, свечение стало тускнеть. — Её душа уходит, — произнёс он. — У вас есть ещё несколько секунд. — Почему он продолжал работать с Венатори после того, как я исчез? — спросил Луканис, почти шёпотом, его голос был полон едва сдерживаемого гнева. Зара повернула голову к нему в последний раз, её губы еле слышно шевельнулись. — Потому что… хотел защитить то, что любил. Её глаза закрылись, и свет погас. Зелёное сияние рун исчезло, оставив комнату в полумраке, густом и тяжёлом, как облака перед бурей. Тишина накрыла всех троих, и лишь звук тяжёлого дыхания Рук нарушал это гнетущее молчание. *** Луканис стоял на балконе, устремив взгляд в далекую пустоту Тени. В воздухе ещё витали отголоски недавнего разговора, как эхо, не желающее угаснуть. Он прокручивал каждое слово, услышанное от брата, от Злости и Зары, — все кусочки мозаики, собранные за долгое время, складывались в одну целостную картину. Понимание медленно заполняло его размышления, вытесняя бессильный гнев и устанавливая все на свои места. Когда Рук вошла через дверь и встала рядом, он лишь коротко взглянул на неё ничего не сказав. — Нам нужно поговорить, — начала она. Её голос звучал ровно, но Луканис уловил в нём нотки напряжения, словно струны, готовые сорваться в скрип. — Пожалуй, следует. — Было невозможно угадать о чём сейчас думал мужчина. Она повернулась к нему, скрестив руки на груди, и некоторое время молчала, словно тщательно подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты знал… — наконец заговорила она, её взгляд был сосредоточен на его лице. — Несколько лет назад Илларио пытался… сблизиться со мной. Ворон поднял взгляд, его глаза едва сверкнули, но он молчал, давая ей возможность продолжить. — Это было до того, как ты пропал, — пояснила она, её голос немного дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — И я сразу дала понять, что ничего не получится. — Вы были знакомы? — спросил он, его голос был ровным, хотя в нём проскользнула едва заметная тень удивления. — Однажды вечером он увидел меня в кафе, когда пришёл туда вместе с тобой, — ответила она, и посмотрела вдаль, словно пытаясь укрыть свои переживания. — Я тогда впервые увидела тебя, и… И поняла, что ты мне небезразличен. Это был краткий миг, но все же… Он пристально смотрел на неё, пытаясь понять, серьёзно ли она говорит. В конце концов, он склонил голову чуть в сторону. — И что потом? — спросил он. — После того, как я отвергла его, он больше ничего не предпринимал. Никак не проявлял себя, — она отвела взгляд, будто пытаясь избавиться от тяжести воспоминаний. — А потом ты пропал, и… я никогда не связывала эти события. Никто не говорил, что произошло. Я, конечно, пыталась выяснить, но безуспешно, твоя семья тщательно скрывала любую информацию. — Ты не могла знать, что он способен на такое, — спокойно произнёс он. — Никто из нас не мог. — Но теперь я думаю, что, возможно, дала ему повод, — выдохнула она, её сердце стучало в унисон с её словами. — Я отвергла его и дала понять, что выбрала тебя. Может быть, это и стало причиной… — Луна, — перебил он девушку, его голос прозвучал жёстче, чем он намеревался. — Это не твоя вина. Его действия — его ответственность. Илларио предал меня не из-за тебя, а из-за своей слабости. Она посмотрела на него, и в её взгляде переплетались напряжение и решительность. — Не хочу, чтобы ты думал, что я… скрывала это от тебя нарочно. Тогда я не предала его попыткам никакого значения… А после того как ты вернулся… Ты пытался наладить отношения с братом, с твоей единственной оставшейся частью семьи, после своего такого долгого отсутствия. Я и предположить не могла, что всё так закрутится, что между нами… — Я понимаю, — сказал он после короткой паузы. — И даже если бы я знал это тогда, всё равно ничего бы не изменилось. Илларио сделал свой выбор задолго до того, как кто-то из нас это понял. Ворон откинулся назад, опершись о парапет, и сложил руки на груди. Его взгляд смягчился, но оставался сосредоточенным. — Спасибо, что сказала. Это… многое объясняет. Она удивлённо посмотрела на него, не ожидая такой реакции. — Ты не злишься? — На тебя? Нет, — он покачал головой. — А вот на него… Это уже другая история. Девушка коротко кивнула, опуская взгляд, не зная, что ещё сказать. Его рука мягко коснулась её плеча. Он посмотрел на неё сверху вниз, его взгляд смягчился. — Ты всё ещё думаешь, что сделала правильный выбор? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Да, — уверенно ответила она, не раздумывая. Его взгляд стал нежным, но в нём всё ещё оставалась та напряжённость, выдававшая его внутреннюю борьбу. Он медленно потянулся к Рук, его ладонь коснулась её щеки, тёплая и грубая от шрамов и тренировок. Её кожа была едва влажной; почти незаметная слеза скатилась до уголка губ, но прикосновение согревало. Мужчина провёл большим пальцем по линии скулы, словно хотел смахнуть остатки боли с ее лица. — Тогда всё остальное не имеет значения, — тихо произнёс он, почти шёпотом. В его голосе звучала такая искренность, что дыхание Рук замерло. Она не успела ответить, потому что Делламорте наклонился и коснулся её губ своими. Этот поцелуй был другим: бережным и трепетным, словно он боялся, что любое резкое движение может её напугать. Его рука медленно соскользнула с её щеки на затылок, пальцы нежно запутались в её волосах, притягивая её ближе, так, чтобы между ними не осталось ни капли пустоты. Его губы были тёплыми, уверенными, но в них чувствовалась едва уловимая дрожь. Она ощущала близость его дыхания, лёгкий запах кофе и стали, как напоминание о том, кто он есть. В этом поцелуе было больше — обещание, признание. Что бы ни случилось, он никогда не позволит ей исчезнуть из его жизни.