Элли всё-таки привыкнет.

Элли начинает привыкать.       Как бы жутко это не звучало.       Тут везде витал затхлый и до ужаса неприятный воздух, которого, если быть честной, итак было очень мало. Он провоцировал приступы кашля, вечную головную боль и заставлял морщиться и кривиться.       Или же дело было не только в нём?       С каждой стороны, куда не глянь, в глаза попадались старые стены. По ним давно поползли длинные и кривые трещины, а штукатурка облупливалась, с тихим стуком падая вниз. Элли уже не боялась проводить рукой по этим стенам, не беспокоясь о том, что её палец ненароком может задеть острый выступ, и алая кровь тут же выступит на коже. Нескончаемые коридоры тут были, да. Только вот окон не видать, как и любого источника света. Элли, конечно, всю жизнь больше любила полумрак, но настолько гнетущая темнота заставляла напрягаться и тяжело сглатывать слюну. Иногда по пути она встречала лампы, но те со своей задачей явно не справлялись, - моргали каждые несколько секунд, норовясь вот-вот погаснуть навсегда.       Ещё был грязный пол, который отпечатается в памяти на долгое время. Ведь когда тревожные мысли наполняли голову, словно рой жужжащих мух, Элли медленно оседала на холодную плитку и тяжело дышала, уткнувшись носом в собственные колени. Боль в ногах становилась почти невыносимой, и как избавиться от нее, оставалось непонятым. Осторожно идти вперёд не получится в любом случае, ведь весь пол был усыпан осколками побитого стекла, откуда бы оно здесь не взялось, и обломками потолка, об которые Элли нередко спотыкалась, падая на пол и сдирая руки в кровь. Благо, хоть осколки в ладонях не застревали. Повезло.       Коридор за коридором.       Нет начала.       Нет конца.       Сколько же она уже бродила тут?       Дни, неделю... Быть может, уже давно за месяц?       Привычное всем людям понятие времени тут стиралось, оставляя после себя одно лишь название. Это сбивало с мыслей, раздражало и вводило в страх и тревогу. Конечно, Элли предпринимала попытку посмотреть на свои наручные часы. Неясно для чего: то ли для собственного спокойствия, то ли для того, чтобы пытаться хоть как-то сберегать режим дня, что само по себе уже звучало глупо. Но Элли не удалось узнать даже примерное время, ведь стоило поднести часы поближе, как девушка стала замечать нечто необъяснимое. Цифры менялись за секунду, выдавая бессмысленные значения. Сначала они показывали шесть утра, потом три дня и так же быстро перемещались к восьми вечера. Впервые увидев это, захотелось тут же швырнуть бесполезный браслет, – ведь часами это уже не назвать – в сторону. Но благо, капля самообладания всё же осталась, отчего было принято решение успокоиться.       Сейчас она сидела, прислонившись спиной к ледяной стене. Пальцы едва ощутимо надавливали на пыльный и грязный пол, благодаря чему получались странные узоры, которые по своей сути не имели абсолютно никакого смысла. Хотя, если так подумать.... Давно стоило задать самой себе вопрос: что в этом ужасном месте имело этот самый смысл? Девушка полагает, ничего. *** Элли начинает привыкать.       Однако....       Всё же было тут и то, что не вызывало у Элли страха, который, кажется, уже успел въесться в каждую клеточку тела и застрять где-то на подкорке мозга. Кое-что, а вернее, кое-кто, кто не вызывал у нее раздражения.       Элли уже доводилось "познакомиться" с обитателями этого мира. И знакомство это, приятным было назвать нельзя от слова совсем.       Один из этих самых обитателей, например, очень любил пугать Элли, а после упрашивал уже почти до смерти напуганную девушку отдать ему какую-нибудь часть тела. И неважно, что именно - руку, ногу, палец, сердце... К счастью, почти сразу нашелся эффективный способ избавиться от него, посредством того, что Элли отскакивала от того места, где увидела его, едва успевая выкрикнуть сдавленное "Нет". Слыша в ответ разочарованный вдох и возмущения, которых она не понимала ввиду незнания языка.       Но если в том случае Элли могла уйти, то когда за тобой начинают гнаться, просто "отойти слегка в сторону" становится мало. Потому она бежала, минуя нескончаемые коридоры, до тех пор, пока дыхание полностью не сбивалось, а сердце не норовило выпрыгнуть из груди. Когда же бежать становилось уже практически невозможно, Элли ничего не оставалось, кроме как искать какой-нибудь старинный шкаф, залезать в него и бояться сделать даже малейший вдох, что после долгого бега было крайне затруднительно.       Когда же девушка слышала, что шаги полностью исчезли и несколько минут в помещении стоит полнейшая тишина, она всё же решала осторожно выходить из шкафа и, крупно дрожа, глотая молчаливые слёзы, оседать на пол. В те моменты ей казалось, что она готова была отдать всё, лишь бы ещё раз оказаться в своей спокойной, уютной квартирке, где не было всех этих монстров...       И в один из таких моментов, когда она сидела, прижимая к себе колени, ей и удалось повстречаться с "исключением" из всех вышеперечисленных кошмаров. Поначалу Элли замерла от дикого ужаса, в тот момент ей показалось, что по всему телу прошёлся странный разряд, словно лишая её возможности шевелиться или банально даже дышать. Она просто уставилась на существо, находившиеся неподалеку от нее, боясь даже моргнуть в лишний раз... Но спустя минуту таких вот "гляделок", Элли стала медленно осознавать, что пока что ей не собираются причинять вреда, а потому смогла хотя бы на секунду закрыть усталые глаза и сделать рваный вдох. Существо же всё так же наблюдало за ней, склонив голову вбок, и не проявляло ни намёка на агрессию или желанию откусить у Элли... Предположим, руку? Ну, или понемногу отрывать от её тела конечности, делая смерть максимально мучительной и медленной. Такие мысли заставляли голову кружиться, отчего девушка старательно выгоняла их из головы.       И как раз для того, чтобы отвлечься, Элли всё-таки решила разглядывать силуэт напротив нее. В полумраке увидеть что-либо было сложно, но некоторые предположения и выводы всё же были сделаны...       Во-первых, Элли не увидела, как он зашёл в комнату и не услышала его шагов. Из чего можно сделать вывод, что тот передвигается ползком. За это он тут же мысленно был прозван не иначе как "Мистер Ползун."       Во-вторых, судя по всему, у него не было глаз. Ведь как бы Элли не старалась вглядеться в его лицо, она видела лишь длинные угольные волосы и неестественно широкую улыбку.       Внезапно он подобрался немного ближе, – тогда же Элли сумела подтвердить свою первую догадку – и сделал то, чего напуганная девушка точно не могла ожидать. Она уже зажмурилась и приготовилась к приступу боли, однако вместо этого почувствовала в волосах чужую руку и лёгкие поглаживания вместе с беззлобным хихиканьем. *** Элли начинает привыкать.       Понимание этого приходит в тот момент, когда бесконечные коридоры перестают пугать с такой силой, как раньше. Хруст под ногами уже перестаёт быть чем-то необычным, а лом в руках начинает приносить долгожданное спокойствие.       А в голове внезапно появляются такие мысли, от которых в первые дни нахождения здесь Элли бы, наверное, передёрнуло. Но.... Возможно.... Даже если у нее не получится выбраться отсюда, может, это будет не так плохо, как могло бы быть?       Такие мысли каждый раз волей не волей проносились в голове, стоило Элли повернуться назад, натыкаясь взглядом на, с недавних пор, неизменно следующего за ней мистера Ползуна. Девушка не представляла, что именно творилось у него в голове, но ей друг, судя по всему, ещё во время их первой встречи что-то для себя решил, а потому следовал за ней по пятам. И, если честно, Элли не возражала. Ведь он своим присутствием приносил ей необъяснимое, но такое необходимое спокойствие. – Ты в порядке? – Спрашивает мистер Ползун. Элли радуется тому, что за время, проведенное здесь, смогла научиться понимать их язык хотя бы немного. Пускай и с трудом, но всё же. За это, разумеется, стоит благодарить Ползунчика. – В порядке. Не беспокойся. – короткие, словно обрезанные фразы, потому что более развернуто отвечать совершенно не получалось. А Ползун это прекрасно понимал и, кажется, не возражал. Понятно это было по привычному для него хихиканью.       И слушая этот самый смех, Элли понимает, что покинуть это место означает бросить его одного... До момента, как она познакомилась с мистером Ползуном, она в полной мере смогла ощутить то чувство одиночество, которое способно было подарить это место. И даже страшно было думать, сколько здесь находился он и сколько ждал того момента, как попавший сюда человек не отшатнётся от него. Элли, наблюдая за тем, как он начинает к ней привязываться, понимает.       Бросить его здесь будет хуже, чем предательство. *** Элли начинает привыкать.       К тому, что каждый раз стоит ей присесть, чтобы отдохнуть и перевести дыхание, мистер Ползун придвигается ближе.       Первые разы он делал это несколько неуверенно... Не совсем ясно, отчего. То ли для него это просто было впервой - чувствовать потребность быть ближе к кому-то, что вероятнее всего, то ли он опасался реакции Элли и возможности получить удар ломом, который девушка неизменно держала поблизости и неплохо им орудовала.       Но сейчас, кажется, поняв, что Элли не собирается применять излюбленный лом, стал подбираться достаточно близко. Настолько, что девушка перестала удивляться, чувствуя на коленях внезапную тяжесть, и приоткрывала глаза лишь для того, чтобы слабо улыбнуться и запустить пальцы в угольные волосы, в ответ услышав лишь смешки.       Это становилось чем-то....       Привычным.       Но иногда Элли настигают мрачные мысли, и она всё же невольно начинает засматриваться на свои собственные руки... Неясно как, но с каждым днём пребывания здесь её тело меняется. Кожа словно начинает менять оттенок, становясь более бледной, а в некоторых местах и вовсе становясь какой-то непонятно бордовой или наоборот, синеватой, словно.... Словно у трупа. Кое-где и вовсе появляются большие, невесть откуда взявшиеся волдыри которые на удивление, не приносят боли.       Тем не менее Элли начинает просить одежду с более длинными рукавами, лишь бы не видеть то, что начинает происходить с ней. Порой она даже расстраивается из-за того, что тут нет нормального зеркала, которое ещё не разбито на тысячи осколков. Но тут же одёргивает саму себя, понимая, что возможно, лучше оставаться в блаженном неведенье. – Как думаешь, – спрашивает тихо Элли, перебирая пряди на голове у Ползуна – если покинуть это место, тело восстановится? – слова даются тяжело, с трудом всплывают в памяти и складываются во внятные предложения. Обитатели говорят именно так. Слишком отрывисто, слишком коротко. – Не знаю. – раздалось как-то слишком отрешённо. На его лице возникла улыбка, но она уже не казалась Элли уродливой или пугающей. – Красивая. – легко произносит мистер Ползун, едва заметно поднимая палец и указывая на Элли.       Элли не может понять, как он её видит, но всё же улыбается в ответ. *** Элли начинает привыкать.       Как то раз в её груди всё же загорелся тусклый огонёк надежды. В очередной раз, проходя по одному из сотни – или тысяч? – коридоров, Элли заметила движение. И нет, это не был мистер Ползун, ведь тот почти всегда попадал в её поле зрения, находясь на расстоянии вытянутой руки. – Человек? – полушёпотом спросила Элли. – Че-ло-век. – как утверждение послышалось снизу.       Удивительно, но какое-никакое обучение мистера Ползунчика человеческому языку не прошло даром, и у того уже получалось говорить некоторые слова, а иногда даже полноценные фразы. Что не могло не вызвать улыбку. Ведь чего Элли точно не могла ожидать, попав в это место, что один из обитателей будет послушно сидеть и повторять за ней непонятные до этого для него слова. Это было очаровательное зрелище, и девушка уже даже не пыталась отрицать тот факт, что считает Ползуна.... Очаровательным?       Вот очередной хруст и громкий топот отвлекают Элли от ее мыслей, заставляя сосредоточиться на человеке, который, видимо, споткнувшись о балку сейчас полулежал на полу, глядя на девушку полными животного ужаса глазами. Надо было его как-то успокоить. И потому Элли, недолго думая, неуверенно спросила: – Ты... Меня понимаешь? – как ни странно, вполне обычная человеческая речь положительно на него повлияла, ведь после этого тот, кажется, немного успокоился. – Да... – однако голос его всё равно звучал по меньшей мере испуганно. Мистер Ползунчик сбоку от этого лишь по-доброму хихикнул, прячась за спиной девушки. - Ты кто? - спрашивает паренёк, кажется, немного приходя в себя.       Но так называемое "спокойствие" длилось совсем недолго. Ведь стоило Элли предпринять попытку улыбнуться, как глаза парня напротив тут же расширились от нескрываемого ужаса. Потому ещё до того, как девушка успела произнести своё имя, – да и вообще сказать что-либо ещё! – тот вскочил, придерживаясь за стены, и побежал так, как будто Элли собиралась его убить. Хотя на деле у нее даже в мыслях не было попытаться испытать лом на беззащитном пареньке. Опуская взгляд на оружие, зажатое в руках, она слышит лишь отдаленное: – Монстры!       И столь лестный "комплимент" явно был предназначен для нее и Мистера Ползуна. Последний же уже успел потянуть её за руки вниз, чтобы удобнее было дотянуться до макушки Элли. – Человек все злые. – гладя, задумчиво отзывался Ползун. – Ты - нет. – произносит он и это заставляет Элли слабо улыбнуться. Она всё ещё человек, несмотря на то, что уже совершенно не похожа на него внешне.       И тот маленький огонек надежды медленно затухает, стоит Элли прислушаться и вдали услышать истошный крик парня, которого, казалось, ещё несколько минут назад видела здесь. – Надо уходить. – спешно произносит мистер Ползун. – Опасно.       Элли лишь кивает. *** Элли начинает привыкать.       Странное подобие на объятия получилось совсем внезапно. Просто однажды случилось так, что Элли не выдержала и, опустившись на колени, крепко обняла Ползунчика, бормоча тому слова благодарности, пока тот замер, словно забыв, как шевелиться.       Только что мистера Ползун защитил её, спрятал и, возможно, даже спас жизнь. Сейчас он сидел рядом с ней и, улыбаясь, наверняка ждал уже привычных для него поглаживаний по голове – тот, судя по всему, был очень тактильным – но вместо этого был застигнут врасплох. – Что делаешь? – Спрашивает он, отчего Элли резко отстраняется, пока мистер Ползун слегка склоняет голову вбок. – Зачем? – он не был как-то зол или испуган, ему просто было интересно. За время, проведенное с Элли, понял, что ему не причинят вреда. – Обнимаю. – отзывается она. – объятия, знаешь? – Нет. Элли вздыхает по-особенному тяжело и немного неловко, сбиваясь, пытается объяснить: – Человек обнимает человека, когда любит, благодарен или просто так. – Любит, благодарен? – уточняет он, и Элли слегка улыбается.       С ним иногда как с ребёнком. Ползун не был глупым, но он не знал порой настолько элементарных вещей, что сердце почему-то сжималось от некой жалости. Неужели его никто и никогда не обнимал...? Хотя кому... Тут столько опасных сущностей, что до сих пор от особо резких шорохов Элли дёргается.       Девушка спустя несколько мгновений кивает на вопрос Ползунчика. – А Элли любит? – Любит. – незамедлительно отвечает она. – И я люблю. – хихикает он и подползает чуть ближе, снова сокращая расстояние – Нравишься ты. – сообщает он и обнимает Элли.       Девушка же с улыбкой обнимает его в ответ, прикрывая глаза, вслушиваясь в тихое-тихое дыхание. *** Элли, кажется, почти привыкла.       Аккуратные и ненавязчивые касания уже становились чем-то обыденным. Объятия становились более частыми и менее неловкими, что не могло не радовать. А чужая рука в голове так и вовсе стала чем-то вроде символа спокойствия. Простое перебирание прядей заменило привычные людям "молодец", "не беспокойся", "спасибо". В этом мире язык был крайне беден, отчего многие мысли было выражать очень трудно, а то и вовсе невозможно... Прикосновения с задачей показывать несказанные вслух слова справлялись отлично.       Как ни странно, в какой-то момент в её теле вновь загорелся тот самый огонь надежды на то, что всё будет в порядке, и она сможет выбраться отсюда... Но что-то отличалось. За то время, что Элли провела здесь, что-то внутри у нее изменилось, а сама девушка никак не могла понять, что именно. Хотелось рвать на голове волосы, но она упрямо сдерживалась, вместо этого пропадая в своих мыслях.       Надежда была несомненно, только вот...       А точно ли Элли хотела покидать этот мир? - Элли много думает. Всё в порядке? - знакомый голос отвлекает от мыслей и заставляет повернуть голову в сторону Полузна. Удивительно, но он словно чувствовал, когда Элли начинала задумываться о чём-то мрачном, и сразу спрашивал о её самочувствии, иногда подбираясь к ней ближе, словно пытаясь изучит эмоции на лице и прочесть мысли. - Я... - Элли морщится, отводя взгляд в сторону. Она ненадолго запускает руку в собственные волосы, словно таким способом можно было заставить кричащую внутри тревогу заткнуться и дать хоть немного подумать без бешено колотящегося сердца. - не знаю. - наконец произносит она чуть сдавленно, а потом продолжает - Кажется, мы скоро найдём выход. - Хорошо. - Раздаётся такое довольное где-то совсем близко, отчего Элли, прикрывшей глаза, кажется, что она чувствует на коже леденящее дыхание. - Элли давно хочет покинуть место. «Да возможно, ты прав, и это было бы хорошо,» - про себя думает Элли и обнимает ползунчика, что сейчас был рядом и увлеченно болтал о чём-то. Он иногда любил поговорить, а потому мог сидеть и рассказывать ей больше об этом мире. А Элли в свою очередь и не думала прерывать его, пускай и некоторых слов она всё ещё не понимала, а потому суть могла ускользнуть от нее. - «Это было бы очень хорошо, если бы уйти отсюда не означало бросить тебя здесь» - возможно, её спутник и не чувствует этого, но она едва заметно вздрагивает - «А мне не хочется оставлять тебя.»       Осознание пронзило внезапно. *** Элли привыкла.       Привыкла. А потом, стоя прямо возле лифта, приветливо раскрывшего ей двери и служившего ключом для выхода из этого ада, Элли мешкалась. Яркий свет, который она в последний раз видела у себя дома, озарял лицо, согревая, словно солнечные лучи... Но даже он не заставил Элли сделать больше ни единого шага в сторону лифта. Да, дышать становилось в разы легче, а уродливая кожа на руках на удивление внезапно стала принимать свой привычный живой оттенок. Пропадали синяки, волдыри и глубокие царапины, возвращаясь к тому, что было до попадания сюда.       Но даже это не помогало. Поэтому Элли всё-таки не выдержала, обернулась, едва прикусив губу.       Мистер ползун, что совершенно неудивительно, был недалеко... Только вот всё же было кое-что необычное: он словно замер чуть поодаль от Элли, не решая следовать за ней. Он давал ей выбор? Показывал, что при желании она может просто уйти отсюда, и тот ни в коем случае не посмеет ей помешать? И девушка действительно могла бы, только вот... Элли привыкла. Но не к вечному холоду и грязи темных и жутких коридоров. Не к опасности, что каждый раз дышала Элли в спину, вызывая неприятные мурашки по всему телу. Даже не к противному воздуху, что витал тут. Нет. Она привыкла к касаниям. Тихим и ласковым словам. Неприкрытой заботе. Ощущению защищённости. Неожиданно тёплым объятиям и тихим смешкам. Привыкла к чёрным волосам, что постоянно мелькали в поле её зрения. Привыкла каждый раз, когда радуется или волнуется, запускать руку в эти самые волосы. Привыкла к длинным рассказам и чужому присутствию каждый раз, когда медленно начинала проваливаться в беспокойный сон. Она могла бы разорвать эту привязанность как тонкую нить. Могла похоронить её в самой глубокой яме и, несмотря ни на что, вернуться туда, где тепло и безопасно. Могла. Но не хотела.       Ещё несколько секунд Элли думала, а после, приняв решение, наконец повернулась к ползуну всем телом, про себя спешно думая: «Если и уйду, то с тобой.» Девушка тяжело выдыхает и, немного нервно улыбаясь, протягивает дрожащую руку вперёд тихо спрашивает: - Пойдёшь со мной? Мистер ползун, кажется, только этого и ждал. Ведь тут же приблизился к Элли, хихикая и протягивая руку в ответ. Элли привыкла. И отвыкать не собирается.