Часть 1

***       Зима постепенно вступала в свои владения, приходя на смену хмурому ноябрю. Наводила порядки, кутая все вокруг белым одеялом и сковывая в ледяные короба, словно охраняя сон. Уже чаще на столицу обрушивались снегопады, и в середине декабря пушистый покров становился существенно больше. Вдоль дорог появлялись сугробы. Зимние дни становятся всё короче, а холодные ночи — длиннее, температура на термометрах потихоньку ползла вниз.       Вдыхая морозный воздух полной грудью, мужчина оперся руками на перила крыльца приемного отделения. После многочасовой операции единственное, чего так хотелось, — это проветрить голову и понять, что все потраченные усилия и нервы того стоили. Пронизывающий ветер неприятно щипал шею и руки, держащие почти потухшую сигарету. —Молодцы мы. —самодовольно хмыкнул Брагин, беря из протянутой другом пачки сигарету, —Думаю, что встанет.       Рыков кивнул, будучи уверенным в том, что свою работу они выполнили на все возможные и даже больше. Посмотрел на наручные часи, и нахмурился. Вторая бригада хирургов, приступившая к операции раньше, ещё не закончила. —Не спрашивал, как у Ольги с Мариной? —повернул голову на Брагина; ему бы Нина точно рассказала, если бы было что. —Девчонка в критическом состоянии. —тихо, выдыхая дым, —Даже если вытянут, то останется лежачей на всю жизнь. —Куда вот эти дураки молодые все летят, а? —риторически, не трубя ответа. Воспоминания о той страшной аварии, в которой чуть не потерял свою Олю, ударили с новой силой. Дождь, ночь и жгучая темнота, перекрывающая в тот момент всё, что чертилось судьбой дальше.       Брагин усмехнулся. Прошло столько лет, а тот поворот, заставивший поменять в жизни все от «А» до «Я», помнил до сих пор. Ослепляющий свет фар, гололед и метель, отвлекся на секунду, а дальше только туман. Какая-то странная, ранее никогда не испытываемая боль, звон в ушах, и единственное, что была тогда в голове: Марина, её голос и облик. —Рыков, —толкнув друга в плечо, вывел его из раздумий; уже давно все заметил, но ждал, когда расскажет сам, —ты чего второй месяц в облаках летаешь? —Оторвет мне Оля язык. —обернулся по сторонам, удостоверившись, что никто кроме них не услышит, —Беременная она.       Брагин широко улыбнулся, играя бровью, мол «я уже давно знаю, конспиратор». Потрепал друга по плечу, протягивая руку. Помнил, какие эмоции испытывал, догадавшись о беременностях и Эммы, и Марины. Что-то между падением в пропасть и возвышению до облаков. Сейчас Олег видел ту неподдельную радость и трепетность в глазах лучшего друга, зачастую непоказывающего эмоции. —Поздравляю! —туша сигарету ногой, —И скоро в нашем полку прибавление? —Летом в среду. —передразнив когда-то брошенную Олегом фразу, Рыков заулыбался ещё шире; малышку они действительно ждали в июне, —Вчера Покровская сказала, что девочка будет.       О своём счастье, греющемся под сердцем единственной и любимой женщины, уже давно хотелось рассказать всем. И Рыков уже был готов поделиться, если бы не страхи и суеверия Ольги, так неуверенно смотрящей в будущее. Арефьева терялась от каждого нового ощущения, боясь того, что это произойдет вновь, вжималась мужу в плечо по ночам, а на работе снова превращалась в непоколебимого хирурга. Только сейчас, на шестнадцатой неделе, начинало потихоньку отпускать. —Пошли, —потянул его Брагин в здание больницы, —может закончили уже. ***       Брагин не ошибся. Войдя в приемное отделение, врачи увидели разговаривающих с родственниками пострадавшей Арефьеву и Нарочинскую. То, что операция закончилась летальным, поняли быстро: Марина, пытающаяся что-то объяснить, наступающая родня и Ольга, делающая шаг назад, натягивающая халат в районе талии. Рыков хотел сделать шаг вперед, но Брагин придержал. —Чтобы ваши дети все так же! —крикнула бьющаяся в истерике мать погибшей, —Еще врачи…       Ольга, прерывисто выдохнув, отвела взгляд, натыкаясь на Рыкова. Увидела в его глазах поддержку, поняла, что он рядом, но все равно ушла. Думала, что в ординаторской одной будет легче, чем в приемном с ним. Хлопнула дверью, села за стойку и уткнулась головой в холодные ладони, пытаясь успокоиться. На неудачные операции Арефьева всегда реагировала остро, старалась сейчас в положении огородить себя от нервов. Сегодня не получилось.       За спиной раздался характерный звук, оповещающий о том, что ещё несколько хирургов вошли в ординаторскую. Голоса узнала сразу, поэтому позволила себе не поднимать головы. —Ты чего, Оль? —оставив на её макушке краткий поцелуй, обнял, спуская руки на практически незаметный живот. —Она это сказала, а мне как серпом по голове. —Ольга вздрогнула, снова прокручивая в голове услышанную от матери погибшей фразу. Все, что касалось их с Пашей ребенка, вызывало в брюнетке неимоверный ураган, активирующий каждый нейрон в ней. Было и страшно, и трепетно. Хотелось то кричать, то плакать. И если бы не любимый супруг, оберегающий даже от легкого дуновения ветерка, неспособный надышаться на неё, вряд ли бы Ольга смогла. —Ну, не волнуй мне там Аринку. —поцеловал ещё раз, зная, что растает, услышав случайно выбранное ей имя для малышки.       Марина, заваривая на всех чай, обернулась на развалившегося на диване Брагина. Улыбался как чеширский кот, кивая в сторону Рыкова, поглаживавшего предплечье брюнетки. Ранее за ним никто из Брагиных не наблюдал ни такого трепета, ни нежности. Не заметить координальные перемены в них было невозможно.       Олег точно знал, Нарочинская догадывалась. Встретившись по-доброму смеющимися взглядами, оба подумали о том, что несколько лет назад со стороны были такими же: переживающими, но безоговорочно счастливыми. Ждали, береглись и не могли поверить, что все произойдет совсем скоро. И если Брагины свою Катьку представляли в перспективе, то у тех, кто сейчас примерял роль будущих родителей, все случилось неожиданно и совершенно непонятно. —Оль, Паш, поезжайте домой. —ставя перед хирургами кружки, сказала Нарочинская, —Смена тяжелая, отдохнете. —Ага, мы отдыхать, а вы тут работать за нас будете. —скептически кивнула Ольга, —Нет уж. —Так, —хлопнув в ладоши, Брагин рывком поднялся на ноги, —не тебя домой отправляют, а ребенка. Давай без разговоров.       Арефьева изогнула бровь, понимая, что чета Брагиных имеет ввиду: ее беременность для них уже не секрет. Повернула голову на позади стоящего Рыкова, одаривая недовольным взглядом, но спорить больше не стала. —Поздравляем. Давно пора было. ***       Рисуя ногой по заснеженному тротуару, Павел не сразу заметил появившуюся рядом супругу, сильнее кутающуюся в шарф. Ольга окликнула, обращая на себя внимание. Окружил жену заботой моментально, беря ее холодные ладоши в свои крепкие руки, бережно растирая. Брюнетка мягко улыбнулась, целиком и полностью отдаваясь ему, растворяясь в нежности, которую он дарил. —Такси вызываю? —спросил Рыков, наблюдая за тем, как краснеют от мороза её руки. —Давай пройдемся? —знала, что не откажет; сделает всё, чтобы им было хорошо, —Хочу свежим воздухом подышать.       Арефьева ухватила мужа под руку, направляя в сторону выхода. Шли по заснеженной столице медленно, наслаждаясь предоставленной Брагиными возможностью никуда не спешить. Брюнетка, почувствовав со стороны пекарни сильный запах ванили, от которой воротило уже несколько месяцев, чихнула, чем вызывала у Рыкова волну недовольства и переживаний. —Ты не замерзла? —брюнетка слабо покачала головой, —Оль, это вообще-то серьезно. —Пашенька, —его по-детски недовольный тон вызвал у неё смех, заставил остановиться и кратко поцеловать в щеку, —я беременная, а не больная. Не переживай ты так.       Эта беременность свалилась на них, как снег на голову. Сначала заметила перемены в привычках, потом стало мутить по утрам и от запаха медикаментов, а когда почувствовала тянущие боли внизу живота, то наконец решилась заглянуть к Покровской. Вердикт «7 недель» не устроил от слова совсем. Арефьева, боясь и возмущаясь их неосмотрительности, рассказала обо всем Паше резко, вываливая из неоткуда взявшуюся проблему. Лишь долгими разговорами по ночам Рыков смог убедить супругу, что малыш им действительно нужен и придется брать себя в руки. —Вот именно, ты беременная, —поправил шарф, плотнее закрывая бархатную шею; за последние месяцы такие проявления заботы стали вполне привычными, —может хватит оперировать? —Не рычи. —отмахнулась брюнетка, —Если я буду плохо себя чувствовать, то никуда лезть не буду. —Обещаешь? —с надеждой в голосе, смотря ей в глаза. —Обещаю. —и сейчас Ольга действительно говорила правду: малышка важнее.       В голове уставшего, но безумно счастливого врача стучала лишь одна мысль: его Арефьева — та самая любимая и единственная. ***       Приятный запах имбирного печенья ударил в нос сразу, как открылась входная дверь. Принеся с собой в квартиру холодный воздух, Брагин, не снимая верхней одежды, прошел на кухню. После напряженного рабочего дня хотелось поскорее сесть за стол с женой и дочерьми, наконец почувствовав, что всё хорошо. —Это чем таким вкусным пахнет? —спросил Олег, поочередно целуя макушки детей. —Это мы с Ириной Федоровной решили побаловать тебя и Марину. —старшая потянулась за карандашом с глазурью, чтобы передать его тянущейся, но недостающей Кате.       Марина, оценивая суету на кухне, удовлетворительно кивнула, доставая из пакета только что купленные ими пирожные, которые, видимо, отправляются на хранение в холодильник. Предпочтительнее на десерт было то, что их девчонки сделали своими руками. —Марин, —обратилась именно к жене отца, а не к нему самому, —мы же вместе завтра идем к стоматологу? —Конечно. —улыбнулась Нарочинская. За последние месяцы отношения с падчерицей стали теплее, и постепенно Марина поняла, что втроем — уже не то. Больше Тому отпускать не собирались.       Брагин, уже из коридора смотря на своих девочек, остановил благодарный взгляд на жене — единственной, у которой получилось построить с ним крепкий брак, несмотря на его взбалмошный характер, безрассудность и богатое прошлое.