***

      Разноцветная теплая осень в Нью-Пари сменилась голой и прохладной зимой. Погода незначительно отражалась на жизни граждан, в конце концов, умеренно континентальный климат давал о себе знать. В познавательных передачах по телевизору и радио немного надменная ведущая рассказывала научным языком о теплых и влажных воздушных массах, идущих с моря. География Доштормового мира мало была интересна Лу Рид в подростковые годы, проведенные в интернате, однако о существовании так называемого «моря» девушка знала. Только вот сейчас море, то самое, о котором лишь рассказывали и показывали малоинтересные картинки, приветливо подмигнуло своей близостью и реальностью: над площадью Первого Викария кружили и планировали чайки.       Девушка, подобрав под себя голые ноги, наблюдала за птицами. Свободным, необычайно красивым, но опасным обитательницам старого, разрушенного и зараженного мира Периметр был открыт, и уже с наступлением зимы они признали Нью-Пари вторым домом. — Какая скудость и нищета ума — говорить, что животные — машины, лишенные понимания и чувств… — задумчиво проговорила Лу, глядя как одна из чаек исчезла среди стеклянных высоток. — Для них свобода — обыденность.       Молодая девушка, отпаривающая сказочной красоты белое платье, мечтательно вздохнула: — Какая красивая фраза, мадемуазель. Чьи слова вы процитировали?       Лу не заметила, что сказала что-то вслух, потому с удивлением обернулась на неожиданную собеседницу и ответила: — М? Это когда-то давно сказал месье Вольтер. — Надо же! — ахнула девушка, поправляя складку платья на вешалке. — Религиозный деятель или же советник?       Лу улыбнулась. — Нет, Марсель. Писатель доштормовых времен, — затем девушка вновь отвернулась к окну и с сожалением обнаружила, что все чайки улетели, возможно, вслед за предводительницей. — Месье Мартен мне сказал однажды.       Марсель, девушка из премиального свадебного агентства, нанятая в личные помощницы Лу в такой знаменательный день, кивнула с уважением. Через несколько минут, проведенных в тишине, она заговорила снова. — Обычно невесты, с которыми мне доводилось работать, суетятся, носятся из угла в угол. А вы сидите, задумчивая, на подоконнике, словно не невеста, а гость на свадьбе, — Марсель одернула себя, боясь, что сказала нечто непозволительное. — Прошу прощения.       Лу усмехнулась по-доброму. — Это я так нервничаю.       Марсель выдохнула, улыбнулась и уже хотела было что-то ответить, как в дверь неожиданно постучали. — Можно? — раздался звонкий, но не лишенный нежности женский голос. — Мадемуазель не одета! — воскликнула предупреждающе Марсель, но Лу остановила ее рукой, узнавая голос Даниэль Вейсс.       Девушка спустилась с подоконника навстречу вошедшей. — Ваше платье готово, мадемуазель Рид, — невзначай сказала помощница, поправляя подол. — Спасибо, Марсель, — улыбнулась ей Лу, но улыбка эта вышла вымученной и печальной. — Не могли бы вы оставить нас? — обратилась к помощнице Даниэль, расправляя в вазе только что принесенный букет. — Я сама помогу невесте с платьем.       Марсель бросила беглый взгляд на Лу и, получив утвердительный кивок, покинула комнату. Как только дверь за ней закрылась, Дани оглядела Лу с ног до головы и констатировала: — Ты в белье.       Лу, улыбнувшись, парировала: — А ты — в платье. Еще и наблюдательна.       Лицо милой Даниэль украсила ласковая улыбка, на щеках появились ямочки. В несколько шагов она преодолела расстояние между той, кого могла назвать не только коллегой, но и подругой, и порывисто обняла. — Лу, ты дрожишь. Так переживаешь? — спросила девушка, не разрывая объятий. — Есть немного, — уклончиво ответила она и зажмурилась, еще сильнее обнимая подругу.       Когда же девушки отступили друг от друга, Даниэль поправила у Лу выбившуюся из залаченного пучка золотую прядь за ухо. — Знаешь, с новым законопроектом в выборе партнера появилось больше свобод. Не передать словами, как я этому рада. Не то что подкладывать под кого-то — меня даже знакомить перестали с сомнительными личностями. — Даниэль помогла Лу сесть перед зеркалом, взяла пару шпилек, одну из которых зажала губами и продолжила, — у тебя же выпал на сегодняшний день и вовсе уникальный случай! Ты выходишь замуж по любви.       Лу встретилась взглядом с Дани в отражении зеркала. — Да. Повезло, — ответила она, сжимая обивку пуфика. — Не по себе просто.       Даниэль закрепила пряди невидимками. — Влюбленность ослепляет, отравляет мозг, — Дани выдохнула, положила руки Лу на плечи и крепко их сжала. — Ты же боишься, а значит, мыслишь здраво. Трезво мыслить и при этом идти к алтарю — это любовь. — Какой холодный расчет и рациональность, — Лу пожала плечами и вновь посмотрела в окно. Птиц не появлялось. — Ты как всегда, мадемуазель Вейсс.       Даниэль усмехнулась, но не успела она ответить, как за дверью послышался шум и возня вперемешку с галдежом и смехом. Стук в дверь оказался уж слишком тяжелым и настойчивым. — Лу, открывай, это мы! — крикнул в нетерпении Йонас.       Затем раздалось какое-то шипение, и вступил Кей. — Пришли тебя по-дружески поддержать. Откроешь?       Снова возня, и Кея перебили: — Мы знаем, что ты с Даниэль, и хотим к вам на девичник! — настаивал Йонас.       Лу кивнула в ответ на веселый взгляд Дани, и та, пройдя к диванчику, кинула девушке халат. Лу, завязываясь, крикнула: — Входите!       В комнату небрежно вошли, а если быть точнее, ввалились Йонас Бэр и Кей Стоун, одетые в строгие смокинги. Молодые люди смеялись, но как только увидели девушек, приняли нарочито серьезный вид. — Единый! У нас невеста голая и хмурая. Это не дело, — опомнился первым Йонас, старый друг Лу, которому сегодня выпала честь быть приглашенным со стороны невесты на самый ожидаемый праздник года, не считая Дня Обретения.       Молодой человек прошел к подруге и крепко обнял. Лу принюхалась к едва уловимому запаху коньяка и усмехнулась. Словно почувствовав ее проницательность, Йонас шепнул на ухо, пытаясь не задеть витиеватую прическу: — Так ты еще и трезвая. Ну это вообще мрак.       Лу сжала друга в объятиях еще сильнее. В последнее время Йонас совсем не отдыхал, уходил в работу и учебу, дабы не думать лишний раз о сестре. В глазах его поселилась тяжелая печаль, которую он старательно прятал за остроумием и ехидством.       Кей Стоун, облокотившийся спиной на дверь, наконец сказал: — Йонас, позволишь обнять замученную? Мне вообще наверху надо быть, гостей встречать и баловать, вместе кое с кем, — Кей мельком бросил взгляд на Дани, и та закивала. — Да, времени немного.       Йонас нехотя отступил, и Лу заметила, как он, отвернувшись, вынул из внутреннего кармана пиджака флягу и сделал глоток. Месье Стоун, чьи глаза с нежностью и восхищением смотрели на напарницу всегда, сегодня и вовсе пришел в восторг, раскрывая объятия. — Платье великолепное, Лу. С нетерпением жду увидеть тебя в нем, — тихо сказал он, прижимая к себе. Лу запахнула халат посильнее.       Кей взял ее под руку и увлек к окну, а затем настороженно прошептал: — От тебя напряжение прямо как паром исходит…       Йонас, все же услышавший это, встрял, предлагая: — Может выпьешь?       Лу колебалась. — Не думаю, что стоит, — осторожно вмешалась Дани, кладя руку девушке на плечо. — Хотя, конечно, тебе решать, Лу. Впереди долгие вечер и ночь.       Так все четверо самых разных, чужих друг другу людей оказались у окна высотки в самом сердце Нью-Пари, и каждый из них был связан странными, но крепкими нитями с девушкой, что сегодня пройдет к алтарю. Считанные часы оставались до этого момента, и группа людей, случайным образом объединенная этой связью, не могли не поддержать невесту. Словом, улыбкой или делом. Они стояли вчетвером молча, и это большое, многогранное чувство единения окружило их. — Так что? — спросил Йонас, протягивая флягу.       Лу решительно покачала головой. — Не стоит c градусами баловаться. Ну, по крайней мере, не сразу, — с этой сказанной ею фразой раздались слабые смешки. — Мы же не в клубе в Термитнике, чтобы потом где-нибудь в углу валяться.       Кей выдохнул и посмотрел на часы. — Нам пора, — констатировал он. Лу почувствовала, как сердце пропустило удар. Все это почувствовали. — Да-да, — быстро ответила Дани, — так, мальчики, дверь там. Мне еще нужно невесте с платьем помочь. — Позвольте мне это сделать, мадемуазель Вейсс.       Голос, бархатный, низкий, но достаточно твердый и громкий заставил всех обернуться к двери. Лу резко вдохнула, пытаясь скрыть дрожь. Смесь самых разных чувств затуманила и зрение, и разум, и на мгновение показалось, что она ничего не видит.       От изумления быстрее всех оправилась Дани. Девушка кивнула и взяла молодых людей под руки. — Конечно, месье Мартен, мы уже уходим. Необходимо проверить лист рассадки.       Лу смотрела друзьям вслед, думая о том, что ушли они так же неожиданно, как и пришли. Все не решалась поднять взгляд на мужчину, хотя одно его присутствие заполняло все свободное пространство. Губы девушки приоткрылись, и она стала ловить ртом воздух, поскольку аромат вошедшего окружил всю комнату. — Месье Мартен, — тихо сказала Лу, взглянув на мужчину. Если бы он видел, если бы он знал, в какое восхищение произвел на девушку его внешний вид! Форма главы Инквизиции, безусловно, шла ему как никому другому, и даже представить себе Лу не могла мужчину в чем-то ином, но… Безупречный черный костюм из плотной шерсти сидел идеально. Черная рубашка, на свету отливающая блеском шелка, подчеркивала широкие плечи и фарфоровую бледность кожи, и даже туго затянутый узел галстука ее не испортил. Девушка прикрыла глаза, стараясь навсегда запечатлеть в памяти этот настолько выходящий за рамки образ. — Мадемуазель Рид, — Иво наклонил голову, игриво рассматривая Лу, не разобрав ее настроения.       Месье Мартен сделал несколько шагов, мучительно медленных, навстречу невесте, как неожиданно замер, увидев висящее на напольной вешалке платье. Лицо его вытянулось от удивления, затем Иво нахмурился, поджал губы — словом, гамма эмоций сменилась на его лице. — Что? — девушка, испугавшись, шагнула невольно и также остановилась на расстоянии. — Платье сшито по маминому эскизу.       Иво Мартен не отводил взгляда от одеяния невесты. — Она еще не заходила? — коротко спросил он. Пальцы прошлись по бритому подбородку, потирая. — Нет, — Лу покачала головой, — она должна вести меня к алтарю. Мы условились встретиться наверху. — Девушка нерешительно шагнула к платью, взяла подол, перебирая струящуюся ткань между пальцами. — Простое, но элегантное, — задумчиво сказала она. Неожиданный порыв смелости или чего бы то ни было еще заставил ее вскинуть подбородок, встретиться с мужчиной глазами, — тебе не нравится?       Иво сделал паузу, вглядываясь в ткань. Перевел взгляд на девушку, узел халата которой несколько ослабел… — Оно безупречное, — ответил он, и в его голосе выдалась хрипотца. — Как ты заметила, простое, но чистое, искреннее. А этот вырез на спине, — Иво очертил указательным пальцем силуэт, — смелый. Гордый.       Лу подняла взгляд и заметила, что мужчина смотрел лишь на нее, на нее одну. Возможно ли такое, что слова, им сказанные, были вовсе не о платье?       Иво прошел к ней, преодолевая ничтожное расстояние, любовался, изучал взглядом силуэт тела юной невесты. Тонкими длинными пальцами он провел по запястьями девушки, к предплечьям, плечам. Лу замерла, затаила дыхание от подступающих мурашек, нежности и нетерпения, раскатывающихся с каждым прикосновением. — Ангел мой, — прошептал мужчина, едва касаясь. — Я здесь сейчас, с тобой, — он мягко взял девушку за руку и провел к окну. Опустились густые сумерки, а комнату слабо освещали лишь светильники. — Что тебя гложет?       Лу осмотрела их отражение в стекле, качнула головой, оценивая. И все же не могла не чувствовать холод пальцев, поглаживающих ее запястье. Девушка выдохнула, переплетая их пальцы. — Я должна кое-что тебе сказать, — начала она неровно. — И что же? — Иво сжал ее руку, не намереваясь отпустить ее. Отпустить вновь.       Лу развернулась к нему, дотронулась до лица, останавливаясь на скулах, надавливая на место, где появлялись ямочки всякий раз, когда мужчина улыбался ей, смеялся. — Не думай, — шепнула она, заглядывая в его глаза, в которых на долю секунды увидела испуг. — Не сбегу. Не в этот раз.       Иво тяжело выдохнул, прикрыв веки. Ресницы его, длинные и пушистые, задрожали. — Вообще никогда. Пожалуйста, Лу, — ответил он тихо. — Пожалуйста. — Иво, — девушка огладила его щеку, приподняла подбородок, заставив мужчину посмотреть на себя, — я должна сказать… Набраться смелости. Иво, — она услышала, как в этом имени сошлись вся нежность и отчаяние, что завертелись внутри спиралью, — мне страшно. Мне так страшно… — Мой ангел, милый, любимый, — мужчина не выдержал тех чувств, что сплелись в ее дрожащем голосе, прижался губами ко лбу, медленно и твердо. Не хотел отпускать. — Нет, позволь закончить. Впереди неизвестность, позади нее — тоска и кровь, — прошептала Лу, втягивая носом дурманящий аромат мужчины. — Я и мечтать не могла о том, что когда-то мне достанется самый лучший мужчина на свете. Не то что мечтать — думать не смела. Кто захочет взять в жены псионичку, бедную, курящую и ругающуюся хуже любого механика в Термитнике? — На этих словах губы Иво тронула слабая улыбка, но Лу продолжила. — Что там, в неизвестности? Скажи мне, Иво. — Лу заглянула мужчине в глаза. Не позволяла отводить взгляд. — Скажи мне. И я навсегда буду твоей.       Иво помедлил. Внимательный взгляд двух глаз, черных как уголь, изучал лицо невесты, ища ответ. — Свобода. Там, в неизвестности, свобода.       Лу улыбнулась, но снова улыбка вышла печальной. Однако в ее глазах Иво заметил какой-то проблеск и тут же коснулся подбородка девушки, повернул к себе. — Боишься неизвестности, выйдя замуж. Что же, должен признаться тебе в ответ, я тоже боюсь: ни разу не женился и даже не был замужем.       Лу засмеялась слабо, стукнула мужчину легонько по груди. — Перестань, — ответила она, и мужчине показалось, что в глазах ее блеснули слезы.       Она хотела ударить его еще раз, но Иво перехватил ее руку, прижал к губам, оставляя на каждом пальце поцелуй. — Там, в неизвестности, свобода, — повторил он настойчиво. — Свобода выбирать, свобода любить и быть любимым. Свобода полета чаек и рева мотоцикла. Ты боишься свободы? — На этих словах Лу горько усмехнулась ему в грудь, едва-едва сдерживая подступающий плач. — Ни за что не поверю. Смотри.       Иво осторожно коснулся подбородка невесты и перевел его к окну. За стеклом пролетела вновь чайка, а за ней другая, словно они отбились от остальных и играли. Лу улыбнулась, хотела засмеяться, но с губ слетели только рваные выдохи. А глаза затуманились пеленой, а мысли путались, мысли… Мысли? Девушка почувствовала щеками горячие, обжигающие слезы. — Что же это… что? — она смахнула тыльной стороной ладони влагу, посмотрела на нее непонимающе, продолжая плакать. — Боишься, накрутила, — мужчина ласково стер слезы, целуя мокрые щеки. — Немного, — Лу снова улыбнулась, засмеялась, пытаясь успокоиться. — Черт, сейчас макияж испорчу. Надо заканчивать.       Иво извлек платок из нагрудного кармана и протянул девушке. — Даже плачешь по расписанию? Я определенно плохо на тебя влияю.       Мужчина помог девушке сесть на диван. Терпеливо ждал, когда нахлынувшие эмоции Лу стихнут, поглаживал по спине. Его голос был рядом, вытаскивал из непроглядного тумана. Лу несколько раз глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. Девушка почувствовала, как диван скрипнул и опустел, услышала, как зажурчала вода, и через несколько мгновений, когда Лу проморгалась, смахнув последние слезы, мужчина встал перед ней, протягивая стакан. Она жадно выпила и, облизнув губы, прошептала: — Спасибо.       Затем приложила холодные ладони к щекам, охлаждая их, чувствовала, как дыхание выравнивается, а грудь и разум пустеют. Ничего не осталось кроме этой легкости. Приятная, тихая пустота, облегчение, подаренные на мгновение, приводили в порядок. Ничего и никого не осталось кроме этой легкости и… Лу распахнула глаза и подняла взгляд на стоящего над ней мужчину. На удивление, в глазах его не было сочувствия или нежности. Взгляд затянулся шелком, поволокой… Глубокий, томный, молчаливо кричащий. — Иво, — спокойно сказала она. Присматривалась, приценивалась, хотя давно научилась различать его взгляды, улыбки… Все было просто, лежало на поверхности. — Почему ты так смотришь?       Вместо ответа мужчина провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, и ее разгоряченную кожу обдало волной холода, что было несравнимо с собственными усилиями. Тело все еще было слишком чувствительным, и Лу невольно вздрогнула, подавшись навстречу. Холодные пальцы очертили овал лица, коснулись подбородка. Большой палец остановился на влажных от воды губах.       Спокойствие и уверенность, приливающими волнами отражавшиеся в глазах мужчины, передались и ей через этот взгляд, это касание. Не сводя с мужчины глаз, Лу медленно встала, приблизилась вплотную. Ткань костюма неприятно колола оголенные ноги, раззадоривая. Все происходящее стало казаться немыслимым, оторванным от путанной, устрашающей реальности, в которой их ждала предсвадебная чушь и суета. Игра без слов, игра взглядов и двух теней, расплывающихся на полу. И в этом редком свете Иво Мартен смотрел на нее так, как мог смотреть только он. — Молчишь, — прошептала она ему в губы, глядя в глаза.       Вновь заместо ответа ладонь мужчины коснулась ее. Пальцы прошлись вдоль линии декольте халата, коснулись нарочито небрежно груди, и ниже — наспех завязанного банта. Иво потянул ленту вниз, не отрывая от девушки взгляд. Открывал подарок лениво. Все желанное все же было перед глазами.       Струящийся шелк так же лениво сполз с аккуратных женских плеч, спал вниз, к ногам, обнажая кружево нижнего белья, подвязки. — Позади, — тихо сказал Иво Мартен, снова очерчивая ладонью лицо невесты, — тоска и кровь. — Затем его пальцы, холодные до дрожи, прошлись по выступающим ребрам и легли девушке на талию. — Что впереди, в неизвестности?       От трепета, растянувшегося чуть ниже живота, от холодных, но обжигающих прикосновений Лу снова вздрогнула, выгнулась, прильнула… — Свобода любить, — не в силах больше играть в эту игру, она прикрыла глаза, телом чувствуя касания, шепот и лижущий огонь, — и быть любимым.       Иво Мартен аккуратно, терпеливо коснулся ее губ. Размеренно изучал, покусывал, словно впервые. Лу обняла его, не позволяя отстраниться, запустила руку в волосы, стянула узел, собирающий угольно-черный хвост. Так же медленно, как он тянул пояс ее халата. Всегда честная игра. Всегда квиты. Иво мотнул головой, и волосы рассыпались по плечам, лаская шелком руки.       Один шаг — и мужчина опустил Лу на диван, придерживая за талию. Целовал — говоря. Касался — крича. Раздевал, снимая петли — признаваясь. В который раз, но все так же искренне и сильно.       Губы жадно коснулись шеи, впиваясь. Лу не выдержала, не сдержала стон, и тут же была наказана — или награждена — поцелуем. Спокойный и рассудительный, но жадный до подобного Иво сминал кожу ладонями, сминал губы губами, терзая.       Лу, как всегда, не хотела оставаться в стороне. Мысли стихли, разбившись друг о друга, грудь тяжело вздымалась. Желание, что окутывало их, связывало, сближая все сильнее, было осязаемым, ощутимым, изнутри и снаружи. Воздух дрожал, подергивался, словно над свечой. Дрожала и сама Лу, ведомая и ведущая. Одной рукой она натянула волосы мужчины, царапая пятерней пальцев кожу, другой — коснулась ремня брюк. Пальцы, как назло, не слушались.       Раздался стук в дверь. — Месье Мартен, Лу, — раздался из коридора голос Даниэль. Секретарь, поступая мудро, не входила без разрешения.       Молодые люди отскочили друг от друга, словно пойманные на шкодничестве школьники. Иво быстрыми движениями, несмотря на дрожащие руки, ловко заправил рубашку, подхватил с пола халат невесты и передал ей, на всякий случай закрывая девушку собой. — Я сейчас, сейчас, — зашептала Лу заговорщицки, накидывая халат. Улыбка не сходила с ее лица, она бросила быстрый взгляд на Иво. Он смотрел на нее, и взгляд его был теплым и веселым. — Готова? — спросил он шепотом, и на щеках появились ямочки от рвущейся наружу улыбки. — Да, — ответила она и вскочила.       Как два ребенка на утреннике они встали рядом, скорчив самые серьезные мины, на которые оба были способны в данный момент. — Дани, входи, — крикнула Лу по-хозяйски. В конце концов, эта была ее комната на время сегодняшнего вечера.       Секретарь вошла, крадучись, встала в дверях. Ее взгляд прошелся по присутствующим оценивающе, и она нахмурилась. Лу почувствовала, как за их с Иво спинами мужчина взял ее за руку и сжал. Мельком взглянула на него. Лицо оставалось непроницаемым и каменным, впрочем, как всегда. — Даниэль, — спокойно проговорил он, даже без тени огня в голосе, пылавшего несколько секунд назад, — рад видеть.       Лу сдержала рвущийся наружу хохот и царапнула ладонь Иво ногтем, но мужчина даже не дернулся. Дани толкнула спиной дверь, плотно ее заперев от посторонних. — Иво, — строго отчеканила она неформально. — Вас обоих уже ждут гости. А невеста до сих пор не одета. — Это преступление, — не повел и бровью мужчина, согласно кивнув. — Учитывая масштаб мероприятия, государственное.       Дани недовольно выдохнула, едва сдерживая улыбку, прошла к платью. — При всем уважении, месье Приор. Поднимайтесь на террасу, — скомандовала секретарь второму по важности человеку в городе.       Иво вздохнул, избавляясь от наваждения, сжал напоследок ладонь невесты. Уже в дверях он обернулся. Его ладонь коснулась проема, погладила гладкое дерево. — Увидимся у алтаря, — тихо сказал он, глядя Лу в глаза.       Девушка не преминула с ответом: — Ты меня сразу узнаешь. Я буду в белом.       Иво запрокинул голову и засмеялся, открыто, чисто и заливисто. Опять так, как умел только он. И комната, и легкие Лу озарились сотнями цветных осколков, похожих на витражи, стало вновь легко и радостно. — Соберите волосы, месье! — крикнула уходящему Иво вслед Даниэль и занялась платьем. ***       Лифт поднял девушку на роскошно украшенную крытую террасу. Как только двери открылись, приглашенные гости, от мала до велика, от советников до церковников, от служащих до гражданских, все разом обернулись на вошедшую невесту. Голоса разом смолкли, не было слышно и перешептываний. Несколько пробных нот, и зал наполнился торжественной музыкой, извлекаемой из-под ловких рук оркестрантов. По правую руку от невесты появилась Энн Рид. Лу, до этого момента эмоции которой были стерты, оглядывающая зал уверенно, горделиво, даже оценивающе… бросила на маму беглый взгляд. Испуганный, пойманный, совсем как в детстве. Мама сгребла девушку, пряча этот ее взгляд в объятиях, простых и искренних, незнакомых бомонду Нью-Пари. — Какая ты красивая! — прошептала восторженно женщина, — просто невероятно! Доченька, я так тебя люблю! — Мам, — Лу, стискивая тонкие плечи, прикусила губу, чтобы не заплакать. — Ничего не бойся. Я с тобой.       Девушка взяла мать под руку, и гости обступили проход. Проход к алтарю, усыпанный белыми лепестками.       Лу не успела оценить всю ту роскошь, видимую ею до этого лишь в свадебных каталогах и эскизах дизайнеров, однако красота помещения, по неозвученным мнениям, восторженным перешептываниям и даже завистливым взглядам, меркла по сравнению с красотой самой невесты. Шелковый подол струился вслед за девушкой, обнаженная спина и горделивая осанка приковывали взгляды. Инкрустированный бриллиантами корсет переливался в приглушенном свете люстр и свечей.       Лу не успела оценить всю ту роскошь, поскольку смотрела лишь на одного человека в этом зале. Человека, что стоял по ту сторону прохода. Человека, что замер при виде нее, не в силах отвести взгляд. Лу не моргала, хотя глаза вновь намокли. Она боялась, что если закроет их хоть на мгновение, вся сказка, невозможная и прекрасная, исчезнет, обернувшись сном.       Несколько мгновений, и Энн Рид подвела дочь к человеку, который стал для девушки Всем. Любовью, Миром и Свободой.       Губы Иво то сжимались в тонкую линию, то раскрывались, бесшумно хватая воздух. Глаза блестели. Лу показалось, что она впервые видела его таким — неспособным держать лицо на людях. Она улыбнулась собственным мыслям, поняв, что сейчас вокруг не существовало для него никого. Никого кроме нее.       Сам Викарий, приглашенный соединить их жизни сегодня, сдерживал эмоции лучше. Оба молодых человека не слышали его пламенной и торжественной речи, все внимание принадлежало только друг другу. Прозвучало заветное «да» со стороны жениха. Со стороны невесты.       Аплодисменты. Восклицания. Поздравления. Свисты. Восторг. Высший свет не сдерживался вовсе.       Время шло, окутывало свадебными лентами молодых. Торжественные тосты, бокал за бокалом. Поцелуй за поцелуем.       Радостная музыка сменилась мелодичной, расслабленной, знаменующей танец молодоженов. Иво встал грациозно, поправив галстук, протянул молодой жене руку, приглашая. Лу, едва охмелевшая, не скрывая счастливой улыбки, коснулась ладони молодого мужа, и оба вышли в центр площадки.       Медлительность, плавность сопровождали их. Лу потерлась щекой о грудь мужчины, и Иво прижал ее к себе сильнее. — Я бесконечно… — прошептал мужчина ей на ухо, — безгранично люблю тебя, мой милый ангел.       Лу, закрывая глаза от удовольствия, позволила себе тонуть в нем, падать в пропасть, разбиваться на тысячи осколков вновь и вновь хотя бы от того, как Иво ее называет. — Я, — голос девушки дрогнул, и она прокашлялась, чтобы ответить со всей серьезностью. — Я люблю тебя так же сильно, Иво. Может быть даже сильнее. Я выбираю преклониться, покориться тебе, и так будет всегда.       Иво спрятал лицо в растрепавшейся прическе жены, вдохнул аромат ее волос, уловимые ему даже через лак. Лу подняла глаза наверх, вглядываясь в черноту ночи за стеклом крыши. С неба спускались крупные белые хлопья. Девушка чуть отстранилась, сказав: — Смотри, Иво. Снег идет.       Мужчина повторил за ней движение головы, усмехнулся и снова зарылся носом в волосы: — С наступлением зимы Лу выходит замуж, — тихо сказал он, и по голосу было слышно, как он улыбается. — Звучит почти как проклятье. — Никогда еще проклятье не звучало так здорово, — парировала Лу. Снова отстранилась, взглянула на мужчину. Глаза его искрились, блестели не то от слез, не то от счастья, переливающегося в них цветными стеклами витражей, как смех. Девушка накрыла его губы своими, поцеловала мягко и трепетно, подумав о том, что когда-нибудь нескоро перед смертью наверняка будет вспоминать этот миг. 🎵 Wonderful Life — Smith & Burrows