Часть 1

Звуки отъезжающей в сторону дверцы разбудили меня. Все никак не могу привыкнуть к здешней местности. Автобус доехал до вокзала, и я нехотя слезла с сидения и поползла ко входу. Снаружи повсюду неистовствовали мороз, холод и слякоть. Схватившись за поручень, я выпрыгнула из автобуса, подскользнувшись на тонкой кромке ледяного покроя подошвами сапог, но сумела удержать равновесие. Денег на государственном довольствии часто ни на что не хватало, поэтому я в целом одевалась довольно просто. Кроме демисезонных сапог, денима и простой куртëнки на мне не было ничего, даже шапки. За последние годы у меня получилось обжиться в Котвинске*, и я уже не могла возвратиться домой. Там я не нужна никому, поэтому решила твердо изменить свою судьбу и сменить профессию. Стать спасателем МЧС. Неплохо для девчонки, не правда ли? Те грузные воспоминания стояли перед моими глазами всякий раз, когда я подавала руку помощи пострадавшему, спасала его из воды или приводила в сознание. Если всевышние силы решили сохранить мне жизнь, то я, наконец, поняла, что надо всеми возможными способами за нее цепляться. Но к остальным, непричастным лично ко мне людям это знание понимания не пробудило и не помешало мне относиться холодно и флегматично. Стимул стать одной из тех, кто спас меня, вылился в годы упорной учебы. В разговоре о трудоустройстве с кадровиками прозвучало, что у потенциального кандидата на место спасателя должно быть как минимум три специальности. Высшее образование и диплом переводчика мне засчитали как две. Оставалось приобрести звание кандидата мастера спорта. Но вот только есть одно «но»: женщин в МЧС не берут... Отвратило меня это понимание от обретëнного пути и погрузило в пучину уныния? Нет. Тренируясь усердно, складно, не доводя свое некрепкое, женское от рождения тело до изнурения физическими упражнениями каждый день, я рискнула поступать в академию, откуда меня усердно выталкивали за порог, когда я красочно пыталась расписывать свои будущие подвиги и беспрекословно отвергать предложенную мне альтернативу в виде должности диспетчера, для которой даже не требовалось профильное образование; предлагали задуматься о более подходящей профессии, но занятия атлетикой, плаванием и единоборствами выковали во мне настойчивость и терпеливость, не позволяя отступать. Я хочу приносить добро и быть для кого-то лучом надежды, а не сидеть в сорокаэтажном стеклянном офисе и придумывать название для марки памперсов. В этом нет ни благородства, ни высшей цели, ни самоотверженности. Никогда не понимала, почему должность менеджера ценится молодыми студентами больше, чем профессия, скажем, пожарного или полицейского. И еще почему у тех, кто рискует своей жизнью ежедневно, такая маленькая зарплата, в отличие от тех же самых офисных клерков?.. В череде комитетов, психологических испытаний, нелепых и бесполезных отговорок в отделе кадров, после длительных экзаменов и вынесения вопроса на комиссию, опасаясь огласки в СМИ и поднятия шумихи на федеральном уровне, меня в результате записали в водно-спасательный отряд простым спасателем, и вот уже как полгода я мечтаю получить степень спасателя третьего класса. А для этого предстоит работать еще год с половиной: восемнадцать месяцев. Узкие улочки постепенно сменялись непроходимыми дворами, пока не завели меня в сокрытое место возле котвинского водохранилища. Мое присутствие сразу заметили через камеры и отворили большие железные ворота. Прям как родную встречают, даже приятно становится. Я вошла во внутренний двор, где располагались служебные машины, гараж со спасательным оборудованием и запчастями для снегоходов, ведя в большое множество отсеков с лодками. Охранник из своей каморки помахал мне рукой сквозь окно. Я ответила ему тем же под нарастающий галдеж — бригада собиралась на очередной вызов. Судя по разговорам, группа подростков на спор решила поплавать в речке... Забежав в один из гаражей, где скинула по пути куртку, я заглянула в диспетчерский отдел. На звонках сидел всего один сотрудник. Линию не так часто обрывали, чтобы одновременно оказались занятыми все диспетчера. По крайней мере, в такой пипец я никогда не попадала. Встав поодаль от окошка, я терпеливо подождала, пока Алиса, сотрудница чуть старше меня, с белесым пучком на затылке и в маленьких тонких очках, освободится. -Я буквально на секунду, здесь нет моей сумки? Вчера бросила ее где-то тут. -Минуту, погоди со своей сумкой! - ответила она в своей привычной тахилалической манере быстро бормотать, заполняя формуляр скоропечатанием на клавиатуре. -С моста сбросилась какая-то девица и провалилась под лед. От очевидца поступил сигнал, что это произошло в двух кварталах отсюда. Передай бригадиру собирать спасательную группу и вперед — дуйте спасать эту ошалелую! -Слушаюсь! -приложила я вытянутую ладонь к виску, но вспомнила, что неслужившие и тем более без фуражки (особенно женщины, которым фуражки не положены по форме) честь не отдают, поэтому быстро ринулась оповестить наших ребят о произошедшем. Именно ребят: в водно-спасательном отряде других девушек, кроме меня, не было. Все остальные особи женского пола состояли на диспетчерских должностях, либо выполняли другую невидимую работу по уборке. *** Пока парни быстро собирали необходимое снаряжение и заводили снегоход, я облачилась в спасательный гидрокостюм оранжевого цвета и запрыгнула на место позади моториста. Служебный транспорт помчался по ледяной кромке реки навстречу тонко разрезаемому надвое колючему зимнему ветру. Первые минуты на реке впереди никого не было видно, пока мы не проехали под мостом и не увидели пожилого мужчину, пытающегося помочь пострадавшей, увязшей в большом треснувшем отверстии во льду. Та цеплялась руками за длинную палку, но вылезти у нее не получалось. Подъехав ближе, наш старший моторист — водитель снегохода —кинул ей спасительный круг. Неизвестная отпустила палку, но не успела схватиться за средство спасения: вместе с намокшей утяжелëнной одеждой ее потянуло ко дну. Я крикнула старику, чтобы он отошёл к снегоходу и не приближался к опасной зоне. Мы с напарником приготовились действовать. Опустившись на карачки, вдвоем мы с ювелирной аккуратностью, дабы лед не пустил трещину еще сильнее, проползли разделявшее нас расстояние и ринулись в воду. От хлынувших потоков в лицо резко защипало глаза**. Стараясь не обращать внимание на неудобство, я распахнула ресницы и сквозь мутную жидкость увидела идущую ко дну девушку вместе с подплывающим к ней напарником. Та не барахталась и не пыталась выплыть, как обычно инстинктивно делают утопающие, а недвижимо опускалась на самый низ. Я изо всех подгребла руками сильнее. Напарнику удалось ее схватить, но пострадавшая зацепилась за что-то ногой и не торопилась позволять помогать себе всплывать на берег. Сквозь речную рябистую зыбь, отдающую синевой, было трудно рассмотреть что-либо в деталях. Я опустилась на самое дно и заметила обломки металлической конструкции, за которую зацепилась нога девушки. Попытки осторожно выдернуть ее, чтобы освободить, успехом не увенчались, потому мне пришлось подплыть ближе и приподнять на ней штанину. Молния на кожаном сапоге с немым тугим вжиком поползла вниз. Нога, как и сама утопающая, свободно выскользнула из сапога, и напарник подал мне рукой сигнал. Я подгребла выше, страхуя их сзади, и помогла вытолкнуть девушку на поверхность. С момента погружения прошло уже где-то минуты четыре, риск переохлаждения мог давать осложнения по восстановлению, поэтому приходилось действовать быстро. Помогая подпихивать тушку, на которой вдовесок давящим камнем повисла мокрая одежда, я вылезла следом за партнером и припала ухом к застывшей груди. Сердце не билось. Когда-то в первый раз у меня затряслись руки на этом моменте. Скорая также не успевала подъехать к берегу, а мы теряли буквально у себя на руках ребенка. Но доведенные с практикой до автоматизма действия решают всё за нас, не позволяя отвлекаться на панику. Раздирая и расстëгивая куртку, вскрывая как нарыв ворох одëжек слой за слоем для доступа к грудине, я принялась отточенными движениями выполнять массаж сердца, ритмично надавливая на центр грудной клетки ладонями вновь и вновь, не ощущая под собой отзывчивости главного органа. Сердце как будто омертвело. С берега долетала сирена бригады скорой помощи, которая была уже рядом. Если я не успею... К моим усилиям присоединился напарник, опустившись к рту девушки и приступив к сердечно-лëгочной реанимации. Я продолжала качать сердце. Оно не отзывалось на потуги запустить биение, но пока я запускала поток крови по сосудам, они обогащались кислородом, и девушка согревалась. Время пошло на секунды, и их оставалось не так много. Одна из негласных заповедей спасателей и врачей — не привязываться к факту смерти. Это неизбежная профессиональная деформация, когда перестаешь воспринимать каждого погибшего как свою недоработку и начинаешь видеть как явление жизни. Но я так и научилась воспринимать чужую кончину фаталистски. Те самые обрывки ледяной мути, большой автомагистрали, прыжка, протянутой руки, мрачной зимы эпилиптическими вспышками замелькали перед глазами... "Это не твое упущение, значит так тому суждено быть!". Нет, не суждено, иначе меня бы уже давно здесь не было. Это сможет понять лишь тот, кто сам прогуливался бок о бок со смертью, разделенный лезвием доведëнной до отчаяния безысходности. Девушка резко выдохнула побелевшими губами на последнем рывке и дёрнула головой. Над моей головой пробежался победный шепоток. Господи, да, мы сделали это!.. У нас получилось снова спасти еще одного человека! Старшина приложил к ее рту чай в горячем термосе, с силой надавливая на губы и вплëскивая немного теплой жидкости в рот. Девушка закашлялась. Поддерживая окаченевшее тело, мы закутали ее в ватный пуховик и пристроили на снегоходе, рассевшись каждый по своему транспорту, заведясь и покатив к берегу. *** Я сняла свой водолазный, непроницаемый для любого водоёма костюм, не позволявший намокнуть защитному снаряжению под ним. Вокруг пострадавшей девушки, приводимой в чувства от столь глубокого шока, уже успели столпиться медики с набежавшими ротозеями. К счастью, воды она наглоталась не так много, но этого хватило, чтобы парализовать связки. Дежурные со скорой вкололи ей успокаивающий препарат, после чего она ненадолго закимарила в машине. Я облегчëнно выдохнула. Вот-вот готовящуюся отойти в мир иной еще одну жизнь я спасла своими руками. Не без чужой помощи, и всë же... Вот ради таких моментов и стоило остаться в живых: чтобы наслаждаться проделанной работой над собой, своим телом и правильным выбором в собственном развитии. Полноправным героем этого дня сегодня я считала себя. К чему умолять свои заслуги и скромничать перед собой, если и сам видишь на что ты способен? Со спины меня настиг мой напарник с задания вместе с еще одним спасателем из нашего штата. -Анька, ну ты даешь! -Никита расстегнул свой оранжевый костюм и встряхнул вспотевшими кончиками волос, по-солдатски отбритыми в стрижку полубокс. -Ни разу не видал, чтобы девчонка так умело справлялась со всем... -Это ты еще не знаешь, как я ребенка из горящей бани вынесла... -парни как по команде округлили глаза. -Ладно, никого я не выносила. Палыч выносил, он эту байку мелет на каждой очередной экскурсии для школьников. Видишь, какая я плохая? Хотела заграбастать чужую славу. -Не прибедняйся, -покачал головой вставший за его плечом Серёга. -Ты не в первый раз уже кульбиты вытворяешь. Но и зазнаваться не стоит. Ты, конечно, прецедент в отряде создала, но и не факт, что будешь такой последней, -строчки знакомыми басистыми полутонами пронеслись в моей голове, как молния, заставив кровь в висках резко запульсировать, и я схватилась за них. -Что такое? -Все хорошо, у меня есть анальгетики, -постаралась я выжать улыбку. Сумка благополучно нашлась кем-то из уборщиц. Я поблагодарила старушку. Пошарив рукой в сумке и найдя успокоительное, я высыпала три штуки на ладонь и запила их минералкой из бутылки. Психотерапевт запретил мне столько принимать за раз, но ночные кошмары еще продолжались вплоть до сегодняшнего дня, и только так я спасала свой нездоровый разум. -Как насчет в выходные посидеть и выпить? -заговорщически потер Серый руки. Оба молодые (в моих глазах наша разница в пять лет виделась мне значительной), заводные — они с Никитой быстро сошлись интересами на работе на почве вечной готовности к любому движу. Что с виду поначалу было и не определить. Приклеенные друг к другу как из разных миров: плотный, грубоватый внешне, бритый разве что не под ноль Никита, которого из-за его ширины и большекостности я не смогла принять наравне с остальными как "Никитоса", и ясно-голубоглазый блондин Серëжа, коего наголо остриженым по уставу я видела, пожалуй, всего раз в карьере, сохранивший свежесть раннего юношества. И оба, кстати, как и я из родного Львиного**, снимающие здесь квартиру. Думаю, потому мы сошлись. Не на почве ностальгии к родному городу, Боже упаси, а скорее из присутствующей всегда где-то внутри тяги на уровне инстинктов к образованию диаспоры и территориального родства. Так что фактически мы новообретëнные соседи. Теперь судьба... нет, в судьбу я не верю. Просто такое бывает, что люди едут в крупные мегаполисы делать карьеру, и кого-то приводит детская мечта, кого-то — трагический случай. Рядом с этими двумя мне было как-то покомфортнее в мужском коллективе, явно поглядывающем на меня искоса как на бомбу замедленного действия, чем на очаровательную особь женского пола, к которой не помешало бы подкатить. На учениях иногда, бывало, брезгливо помарщивались, если оказывались со мной в паре. Что это, эффект утёнка? Я старалась не замечать избегающего отношения коллектива, не провоцируя внимания к своей персоне лишними вопросами на разводах. Никита отнёсся ко мне нейтрально. Даже по-дружески; мы часто попадали в одно дежурство и вдвоём возвращались до транспорта обратно. Серый же пребывал с первого дня моего появления в какой-то герметизированной заинтересованности, не заходившей дальше взглядов. Не сказать, что настороженных или враждебных, однако именно Никита подтолкнул нас к совместному времяпрепровождению, сыграв роль проводника-посредника, с которым держали связь мы оба. И уже в компании Серого понесло с подколками и весельем. Иногда аж позволял себе в шутку игривые толчки и бегал в перерыве нам за вкусняхами, пока мы с Никитой болтали на обеде, и я выслушивала от него ежедневные любопытные факты о чëм-то новом. Мне кажется, Серëга воспринял единственную девушку как глоток женского воздуха, которого ему могло не хватать в повседневной жизни. Добрая половина спасателей шастали по гарнизону с кольцами: обручëнные, закоренелые, глубоко женатые и с детьми. Их подобным не увидишь. Что, разумеется, не относится ко вчерашним выпускникам академии МЧС. Возможно, именно своей любовью повеселиться парни и подкупили меня, не растеряв этого умения во взрослом возрасте. Где-то в глубине души после всего пережитого я тянулась к опущенному внутри меня выключателю, щëлкнувшему и замкнувшему, чтобы вспомнить, каким был рубильник в поднятом состоянии. Так на чëм я откатилась вдруг в воспоминания? Серый предложил попойку. С радостью бы сходила с ними, но... Я всë ещë сторонилась людей. Больших компаний в особенности. Жизнь научила ни с кем не сближаться и надеяться только на себя во всех экстренных ситуациях, избегая возможности заводить друзей. Как я только с ними выстроила коммуникацию в отряде? -Не-е-е, Палыч спалит, -лениво растянулись мешковатые бульдожьи щёки Никиты. -Уже спалил, -прогремел из ниоткуда голос Аркадия Павловича. И этот голос произвëл бесшумный фурор. Нет, на самом деле, он отличный начальник и по-настоящему хороший человек, а не нагибатель честного закабалëнного народа, как могло показаться по интонации. В профессию он, кстати, зашëл по всем нашим меркам поздно — уже после рождения второго ребëнка, после чего задумался о призвании и сменил род деятельности с дипломно-офисного, проникнувшись отцовством и желая чуточку улучшить и обезопасить для своих детей мир. Начальник обходился с нами достаточно строго, зато умел разрядить напряжённую обстановку во время нервяков, за что получил от меня кличку "хохмач". Разумеется, заочно. Когда я пыталась прибиться сюда впервые, собирая всяческие справки, отбивая пороги всевозможных инстанций, он допытываться до меня с особым пристрастием, очевидно взволнованный несоответствующими медицинскому стандарту хромосомами. Как же я поступлю, если мне экстренно придётся делать искусственное дыхание противному старику с бородавками на губах? А с соплëй на усах? Меня обязательно будут хватать за филейные части и периодически, глядя мне в глаза, забывать о совершëнном акте спасения и желать как следует меня оттрахать. Постановка вопроса менялась на более трешовую и экстремальную. В расход беспощадно шли застрявшие в зубах кусочки мяса, обоссанные штаны, беспризорники, бомжи, рвота, туберкулёзники (никогда нельзя исключать шанс), спидозники и прочие криминальные элементы. Думал, что я испугаюсь и свалю с пожитками и собранными справками в зубах. Это он ещë не знает, что мне пришлось пережить... Ответы на заданную хрень всегда были простыми: никогда не нужно показывать свою слабость, жаловаться, перекидывать свою работу на напарника, во время искусственного дыхания из гигиенических соображений накрывать пострадавшему рот чистым носовым платком, который всегда должен наличествовать с собой на катере. Как видите, меня взяли. -Аркадий Павлович, -поспешно натянула я перчатки, чтобы не замерзнуть. -Ну они же не в хлами... Эм... То есть не совсем собираются нажраться. Так, отпразднуют... -Что? Твоё увольнение? -я выпучила глаза. Чë он сказал? -Вот это да, Ань, ну у тебя и глазищи! Пошутил я. А вы двое — чтоб ни капли в рот до конца недели взять не смели, поняли? Ни до работы, ни после! Обоим ещë на дежурство заступать! А то потом как два болвана слоняться по корпусу за "антиполицаем" будут! И вздыхать мне тут не надо, я никого за шкирку сюда не волок! Шли бы вон с вашим безмозглым поколением барыжить! -Ах если бы, ах если бы, не жизнь была б, а песня бы... -промычал Серый. Мы с Никитой засмеялись в голос. -Так, всё, без глупостей мне здесь, ясно? -начальник натянул серую шапку на глаза и медвежьей походкой попятился до бытовки, застопорившись на пороге. -А, да, и переодевайтесь обратно. Поступил новый вызов. Быстрее, быстрее, шевелимся! ПРИМЕЧАНИЯ: *Вымышленный автором город. **Температура воды под ледяным покровом никак не изменятся и не отличается от летней (остаётся плюсовой), при резких сменах температуры наблюдается подобный эффект. ***Еще один вымышленный автором город.