Почти искренне
4 апреля 2026, 22:04Файл: фрагмент поведенческого анализа №7
Статус: частично восстановлен
Наблюдение: субъект демонстрирует вариативную эмоциональную реакцию в зависимости от внешнего давления. Искренний отклик может быть индуцирован
Примечание: граница между подлинной реакцией и смоделированной — нестабильна
***
— Давай, Сакура, поднажми! Девушка с новой силой вдавила кулаки в боксёрскую грушу. Эмоции, поутихшие за последние три дня, снова начинали брать верх, из-за чего страдала техника и движения получались более дёргаными. Обмотанные бинтом костяшки уже болели, но девушка не собиралась останавливаться. — Притормози, — Куренай положила ладонь ей на живот и оттянула от груши. — Ты не думаешь — бьёшь наугад, а это плохо, понимаешь? Бездумно размахивать кулаками может каждый, но для реального рукопашного боя нужна выверенная стратегия. Женщина встала на место Сакуры и, сделав несколько точных выпадов, показала, как правильно. Девушка понимающе кивнула и повторила за наставницей. Поначалу движения выглядели правильными, но с каждым новым ударом Юхи хмурилась всё больше. — Тебя что-то тревожит? Плечо сжали тонкие, но сильные пальцы, и Сакура остановилась, тяжело вздохнув. Её и правда тревожило то, что произошло несколько дней назад, но это не было весомым оправданием для провала на тренировке. Пролитые слёзы злости и обиды она твёрдо решила похоронить в том дне, но горький осадок всё равно продолжал скрести под рёбрами, напоминая о её слабости. Однако нельзя всё время страдать и отлынивать от работы, даже если это было тем, чего хотелось больше всего. — Нет, всё в порядке, просто не выспалась. Сакура не врала — она действительно ворочалась всю ночь и не могла сомкнуть глаз до самого утра, однако о причине своего недосыпа всё же решила тактично умолчать. Не место и не время для того, чтобы изливать душу кому-то, кроме подушки в своей комнате. — Ёщё раз, — твёрдо скомандовала самой себе девушка и нанесла несколько ударов манекену. — Лучше вкладывай в удары злость, а не обиду и раздражение, — невзначай посоветовала Куренай, — так выпады будут точнее, а урон от них — более значимым. Они коротко переглянулись, и Сакура сглотнула вязкий ком. От проницательной Юхи редко удавалось что-то скрыть, вот и сейчас женщина будто зрила в корень, даже не зная ситуации в целом. Ей были не нужны слова — Куренай просто умела наблюдать и хорошо чувствовала атмосферу, что не раз помогало принять решение. Пары коротких взглядов, движений и фраз хватало, чтобы составить набросок психологического портрета в голове и выдвинуть несколько предположений касательно состояния. Впрочем, прошлое криминального психолога не отпускало её по сей день — женщина неосознанно сканировала окружающих в поисках отклонений в привычном поведении. Обычно от подобных издержек профессии уставала и сама Куренай, но сейчас все знания в этой сфере пришлись как никогда кстати. — Попробуй снова, хорошо? Сакура встрепенулась и коротко кивнула, нахмурив брови. Женская ладонь легла ей сначала на напряжённый живот, а затем на локоть, направляя и подсказывая, как лучше. Следующий выпад вышел намного удачнее, чем предыдущие — руки больше не дрожали, а отдача не отзывалась неприятным током в кистях. — Отлично. Теперь хоть руку не вывихнешь, когда будешь бить в полную силу, — хлопнула в ладоши Куренай. — Тогда бы я подлатала себя прям во время боя, — весело парировала Сакура, — я же врач. — Вот именно — врач, а не волшебница, — усмехнулась женщина, — поэтому постарайся не травмироваться. Почему ты вообще решила попробовать себя в качестве полевого медика? Не спорю, твоя физическая подготовка впечатляет да и навыки в оказании первой помощи превосходны, но это же кардинальная смена обстановки. На этот вопрос Сакура и сама не знала точный ответ. Свет и тепло солнца, запах асфальта после дождя, холод снега на лице и прочие чудеса природы всё быстрее стирались из памяти, навевая невыносимую тоску по прошлой жизни. Хотелось вновь почувствовать все эти мелочи, чтобы не скатиться в полноценную апатию или, того хуже, не начать сходить в ума. Ещё не менее важным пунктом, из-за которого она выбрала больше не откладывать это решение, являлась атмосфера, в последнее время начавшая давить на неё слишком сильно. И дело было даже не в Саске, хотя тот тоже добавил серого в её и так не очень яркую жизнь. Постоянное чувство тревоги сгустилось над девушкой предвестником чего-то непонятного, страшного и пугающего, поэтому выход на поверхность мог стать тем самым живительным глотком воздуха, сумеющим спасти её от постоянного чувства удушья и сдавливающих объятий бетонных стен. — Подумала, что жизнь продолжается вне зависимости от обстоятельств. Поэтому надо пробовать себя в чём-то новом, развиваться и шагать дальше. Тем более ты сама говоришь, что для этого у меня есть все шансы, — хотя Куренай сама попросила её обойтись без формальностей, говорить со старшей по званию в обыденном тоне всё ещё было в новинку, поэтому Сакура слегка смутилась, выдав себя едва заметным румянцем. — Звучит воодушевляюще, но ты должна понимать, что это совершенно другой уровень психологического давления. Если здесь всё относительно под контролем, то в полевых условиях такой роскоши нет. Может произойти что угодно. Буквально что угодно. Юхи говорила с пугающей серьёзностью, и Сакура не могла ей не верить. Побывавшая там, откуда практически не было шанса выбраться, и повидавшая разные ужасы войны Куренай уж точно знала, о чём говорила. На мгновение девушке стало некомфортно, и даже появилась мысль отложить своё решение до лучших времён, но ей не хотелось выглядеть испуганной и предавать в первую очередь себя, поэтому Сакура твёрдо кивнула, выбрав стоять до конца. Ей ещё предстояло узнать о совершенно разных случаях от Куренай и других военных, однако в полной мере понять всю тяжесть их бремени у неё получится только тогда, когда она лично столкнётся с этим на поле боя. — Знаю, поэтому буду стараться изо всех сил. — А что будешь делать со своими обязанностями тут? Хитоми вряд ли обрадуется твоему переходу. — Честно говоря, я не планировала уходить насовсем, — начала размышлять Харуно, скрестив руки на груди. — Меня вполне устраивает моя работа в лаборатории, да и ассистировать на операциях интересно. Ну, в том смысле, что я хотела освоить хирургию ещё в студенческие годы, а здесь есть такая возможность, хоть и не при самых радужных обстоятельствах. Наверное, прозвучало эгоистично… Девушка тут же смолкла, опустив глаза в пол. Порой откровения шли быстрее, чем мозг успевал их анализировать. Но, к удивлению Сакуры, Куренай не восприняла её слова негативно и даже усмехнулась. — Нет-нет, всё в порядке. Даже хорошо, что ты не падаешь духом и думаешь о будущем, поэтому продолжай, — женщина невесомо похлопала ту по плечу, и Сакура расслабилась. — В общем, если получится, я хотела бы совмещать. Когда будет крайняя необходимость в моём присутствии на поверхности, то буду там, а в остальное время продолжу работать с Хитоми и остальными. — Думаю, такой вариант возможен, только не станет ли это для тебя слишком сильной нагрузкой? Об этом Сакура тоже задумывалась. Каким бы трудоголиком до мозга костей она не была, совмещение в равной степени важных ролей могло сыграть злую шутку не только с её психологическим здоровьем, но и физическим. Банальное истощение имело все возможности подкосить её состояние и отправить в длительный, по меркам бункера, отпуск на больничную койку. К тому же Сакура уже наблюдала явные последствия перегруза — Хитоми буквально месяц назад свалилась от усталости прямо в палате Саске, о чём спустя время во всех красках рассказала перепуганная Шизуне. Видимо, в ней тоже начала активно прорастать эта жилка с вечным желанием успеть всё и сразу. Теперь слова Нодзоми, тогда не воспринятые всерьёз, заиграли совершенно другими красками. — Я постараюсь не перетруждаться, — с лёгким сомнением произнесла Сакура, — да и пока рано говорить об этом. Хитоми может и не одобрить мои желания. — Возможно, я мыслю слишком поверхностно, но мне кажется, что всё будет хорошо, — Куренай усмехнулась, увидев очевидное непонимание в зелёных глазах, требующих больше конкретики. — Хитоми я знаю не так хорошо, как можно подумать, но даже по имеющейся о ней информации могу сделать несколько выводов, и главный из них — она прекрасно понимает, что такое давящие стены, из которых невозможно сбежать. Слышала, у вас сейчас немного напряжённые отношения из-за… Ну, в общем, было бы корректнее, поговори ты с ней об этом сама. Не сомневайся, она ответит тебе на многие вопросы, просто будь искренней. Слегка ошеломлённая Сакура судорожно вдохнула. Она, конечно же, знала о прошлом наставницы в качестве активного участника вылазок, но даже подумать не могла, что женщину могло тревожить то же, что сейчас угнетало и её. В последнее время между ними и правда витала какая-то странная недосказанность, хотя вроде они уже успели решить все вопросы. Поэтому возможность более откровенного разговора дала Сакуре новую порцию решительности и шанс убить двух зайцев одним выстрелом — добиться разрешения выходить на поверхность и вернуть те лёгкие ночные разговоры, по которым она уже успела соскучиться. — Спасибо. Я обязательно воспользуюсь вашим советом, — улыбнулась девушка и тут же себя одёрнула, — твоим. Одобрительно кивнув, Куренай потёрла ладони и отошла на пару шагов. — Тогда давай продолжим тренировку. Решив пока что отвлечься от избивания боксёрской груши, Юхи поручила Сакуре заняться растяжкой, а после — лёгким кардио, сославшись на то, что в реальном бою придётся драться с пульсом за сотню. Всё шло на удивление гладко — спустя час открылось второе дыхание, отогнав зарождающуюся усталость. В очередной раз обрадовавшись, что не пренебрегала спортом с раннего возраста, Сакура сошла с беговой дорожки и размяла слегка забившиеся от монотонного бега в гору голени. Одышка её не преследовала, за что она тоже поблагодарила своё решение не поддаваться на уговоры одноклассников и не пробовать «модное» курение. Смотря на большое количество коллег, в особенности военных, не выпускающих сигареты из рук, она каждый раз удивлялась, как те до сих пор не выплюнули свои лёгкие во время побегов от заражённых. К психологической стороне зависимости вопросов особо не возникало — каждый справлялся со стрессом по-своему. — Выдохлась? Расположившаяся на коврике для йоги Куренай стояла в какой-то странной, но не слишком сложной позе. — Ни в коем случае! Просто решила ещё немного порастягиваться. — Тогда присоединяйся, — женщина похлопала по второму коврику, заботливо расстеленному специально для Сакуры. Упражнения, которые Юхи ей предлагала, не вызывали ничего, кроме внутреннего удовлетворения. Каждое движение наполняло тело приятной тяжестью, и Харуно была более, чем уверена, что спать сегодня будет по особенному крепко. Усевшись в позу бабочки, она забавно покачала коленями и потянулась вперёд, скользнув ладонями по прохладному полу. Чужие руки надавили ей на спину, и Сакура, чуть поморщившись, коснулась грудью сведённых вместе стоп. Всё-таки сидячая работа в лаборатории и периодическое откладывание тренировок на потом отзывались лёгкой болью в мышцах бёдер, и Сакура мысленно сделала пометку впредь уделять растяжке больше внимания. Давление на спину пропало так же быстро, как появилось, и Харуно слегка отпружинила назад. Рефлекторно обернувшись, она врезалась взглядом в Куренай, замершую на месте. На первый взгляд в её позе не было ничего странного, но в подрагивающих плечах и, как показалось Сакуре, чуть напуганном выражении лица читалось нечто волнующее. — Что-то не так? — аккуратно спросила девушка, не сводя глаз с женщины. — Нет, всё в порядке. Дай мне минутку. Ещё раз оглядев Юхи, Сакура заострила своё внимание на её руке, как-то слишком напряжённо лежащей на животе. Тут же включившийся в ней врач начал подкидывать разные причины, по которым Куренай неожиданно впала в ступор. Нахмурив брови, девушка поднялась с пола и подошла ближе, заглянув в карие глаза, сейчас отливающие красным из-за специфичного освещения зала. — Тебе нехорошо? — поинтересовалась Сакура с тревогой в голосе. Женщина устало прикрыла глаза и улыбнулась, пустив по плечам девушки странную волну мурашек. — Не переживай ты так. Видимо, съела что-то не то, вот и мучаюсь уже несколько дней, — в её тоне улавливалась уверенность, и Сакура выдохнула. Однако что-то всё равно не давало покоя. — Почему сразу не пришла за помощью? Какую-нибудь подходящую таблетку мы бы точно нашли… — Решила не отвлекать по таким пустякам. Да и само пройдёт, не в первый раз же, — Куренай, наконец, отмерла и подмигнула, мол, не надо волноваться по каждому поводу. — Ну что, хватит с тебя на сегодня? — Думаю, у меня ещё остались силы на парочку упражнений. И времени до утренней смены достаточно. — Ну тогда продолжай, а я понаблюдаю, хорошо? Сакура коротко кивнула и вернулась к растяжке. Между подходами она украдкой бросала взгляды на Юхи, сидевшую на банкетке, и не переставала думать о причине своего внезапного беспокойства за неё. Или это была общая тревога, намекающая на приближающуюся опасность, что тоже совершенно не радовало. А когда двери спортзала распахнулись, впуская тихие голоса, девушка сразу поняла, почему так разбушевалось её шестое чувство. В проходе появился Наруто, идущий спиной верёд, а за ним показалась ещё одна фигура, которую Сакура предпочла бы сейчас не видеть. Пусть бы это была внезапная галлюцинация, но нет — Саске, кивающий на слова Узумаки, оказался вполне реальным. Нужно отвернуться, сделать вид, что никого, кроме неё и Куренай нет в этом огромном помещении, в момент сузившемся до его бледного лица, однако непослушное тело не отзывалось, выбрав самую отвратительную реакцию на стресс — замереть. Их взгляды пересеклись, и Учиха повторил действия Сакуры — замер в нескольких шагах от входа. Они находились далеко друг от друга, но для того, чтобы заметить мгновенные изменения на его лице, им не нужно было стоять на расстоянии вытянутой руки. Беззаботная улыбка, слегка кривая, но искренняя, в ответ на слова Наруто сменилась пустым выражением, теперь направленным на неё. Горло сдавило от подступившей горечи, но Сакура решила не опускаться настолько низко и не кривить губы в брезгливом изгибе, демонстрируя своё отношение к его персоне. Показное, естественно, — она чувствовала к нему что угодно, но только не отвращение. Взяв себя в руки, спокойно отвернулась, не придумав ничего лучше, чем продолжить приседания на предательски подрагивающих ногах. — О, мы думали, тут не занято, — растерянно подал голос Наруто. — Ничего страшного, мальчики, — Куренай поприветствовала их взмахом руки, — места на всех хватит. — Да, просто… — кинув быстрый взгляд на Сакуру, затем — на Саске, Узумаки на секунду нахмурился, а потом мотнул головой, отогнав сомнения. — Нет, ничего. Эй, привет, Сакура-чан! Ничего не оставалось, как ответить — не хотелось ставить Наруто в и так, судя по его заминке, неловкое положение. Смирившись, что теперь её тренировка точно закончена, девушка медленно встала и, слегка улыбнувшись, обернулась к парням. — Привет, Наруто. Ты сегодня как-то рано. На самом деле она была рада увидеть блондина. Даже находясь под одной крышей, десятки коридоров постоянно уводили их друг от друга, давая видеться только за завтраком или обедом. За этот месяц им удалось поговорить всего несколько раз, и те случались лишь в медицинских кабинетах и столовой в большой компании людей. Тихими вечерами она скучала по его громкому присутствию рядом и даже несколько раз порывалась завалиться к нему в комнату, чтобы скрасить их одиночество привычным разговором, как это постоянно случалось в детстве. Конечно они давно выросли, и такой возможности практически не представлялось в силу навалившихся на них обстоятельств, но маленькая Сакура внутри яростно требовала вернуть те далёкие вечера за просмотром мультфильма, во время которого они обязательно подерутся подушками из-за мнения насчёт главного героя. Сейчас появилось навязчивое желание просто обнять его, прижаться к крепкому телу и вдохнуть приятный запах — запах семьи и тепла, запомнившийся ей с их первой встречи. Она не знала, читал Наруто её мысли или всё слишком ясно проступило на её лице, но он медленно развёл руки в стороны и склонил голову набок, приглашая в свои объятия. Не думая ни секунды, девушка прильнула к нему и прикрыла глаза, наслаждаясь сбывшимся желанием. Наруто поднял её в воздух и слегка покачал из стороны в сторону, по-детски рассмеявшись. Когда ноги вновь обрели опору в виде пола, Сакура чуть отстранилась, но не разорвала прикосновение полностью. Ворот мужской водолазки завернулся в другую сторону, и девушка рефлекторно поправила его, получив в ответ смущённое «спасибо». — Да вот снова хотел наладить режим, а проснулся на несколько часов раньше нужного, поэтому решил не терять время, — тёмные круги под глазами говорили совершенно иное, и Сакура поджала губы — он вообще не спал. — А по пути сюда встретил Саске. Ты же знаешь, он у нас ранняя пташка. Слова, так легко сорвавшиеся с языка, растворились в густой тишине. Ничего серьёзного — обычная констатация того, как произошла из незапланированная встреча, но почему-то каждый в зале прочувствовал напряжение всем телом, будто вслух произнесли имя, которое ни при каких обстоятельствах нельзя было назвать. Однако Сакура, на удивление, отреагировала совершенно спокойно и даже улыбнулась более искренне, чем в самом начале. — Да, знаю, — она задумчиво покачала головой. — Ну хорошо, вдвоём в любом случае веселее, так что продуктивной вам тренировки. — А не хочешь побыть с нами? Как в старые добрые? Старые добрые… То время действительно отзывалось теплотой и щемящим восторгом под рёбрами, но девушка даже представить не могла, что они смогут вернуть давно прожитые деньки. Поэтому, наспех скрутив коврик в рулон и затянув его резинкой, она закрутила выбившуюся прядь вокруг пучка, не беспокоясь о том, что она опять вылезет от любого движения, и отрицательно помотала головой, поджав губы. Непослушный локон вновь упал ей на лицо. — Сегодня не выйдет — я уже опаздываю на планёрку. Обещаю, в следующий раз позову тебя… вас, и мы хорошенько разомнём косточки, идёт? Не дожидаясь ответа, девушка рванула в сторону выхода, но была остановлена тихим голосом Куренай. — У тебя же ещё оставалось время. Точно не хочешь отточить удары на живой мишени? Женщина говорила вполне серьёзно, но в интонации прослеживалась лёгка усмешка и намёк на возможность подпортить чьё-то симпатичное личико. Может, она и не знала полной картины их взаимоотношений с Учихи, но прекрасно считывала сложившуюся ситуацию и даже старалась завуалировано поддержать, за что Сакура была безумно благодарна. Позиция в вопросе с парнем оставалась той же — не верить в каждое колкое слово, брошенное в тот вечер, ведь так подсказывала интуиция. Почему её чутьё было непреклонно, девушка не понимала. Вероятно таким образом психика пыталась убежать от жгучей реальности, оставляя последние нервные клетки в целости и сохранности. Однако теперь не было никакого желания идти напролом, действуя себе во вред. Болело, скребло и билось в агонии под рёбрами, но следующий ход, если таковой вообще должен будет случиться, она отдаст ему. Смотря на поникшего Наруто, девушка вновь задумалась над отношениями их троицы. Даже если Саске искренне плевал на неё как на часть команды, Сакура всё же постарается вернуть их общение хотя бы из-за Узумаки, потому что ему, очевидно, было не всё равно. Пусть их связь порой казалась не совсем здоровой, расшитая чрезмерной привязанностью, гиперопекой и драмой по пустякам, они всё ещё оставались семьёй — со своими травмами, тараканами и внутренними демонами, но семьёй, от которой Сакура никогда бы не отказалась. Но сейчас ей просто требовалось побыть одной, навести порядок в голове и с новыми силами кинуться в бой. Скользнув взглядом к огромным настенным часам, девушка лишь краем глаза успела уловить расположение стрелок, внезапно попав капкан чёрных радужек. Сердце пропустило удар, но затем вернуло свой привычный ритм, не ускоряясь до критического уровня. Его брови странно дрогнули, на мгновение являя ей Саске, которого она когда-то так сильно любила. Нет, простая игра воображения, подкинутая её забавляющимся разумом, на которую не следовало тратить ни секунды ускользающего времени. Она отвернулась — слишком спокойно даже для неё самой, — однако ладонь, будто живущая своей жизнью, тут же сжалась в кулак, так и прося заехать ей по красивому носу парня. — Кажется, я потерялась во времени, поэтому сейчас действительно опаздываю, — внезапная близость Саске, практически соприкасающегося с ней плечом, подталкивала Сакуру говорить быстрее. Обернувшись к Куренай, девушка вежливо поклонилась и сказала: — Прости, семпай. Мы сможем продолжить наши занятия через несколько дней? — Конечно, только подойди ко мне заранее, хорошо? — Поняла! А ты не забывай о своём здоровье. — Ой, беги уже, — улыбнулась женщина, покачав головой. И Сакура действительно побежала. Или ей просто показалось, что она это сделала, потому что между звуком захлопнувшейся двери спортзала и шумом воды в душевой, по ощущениям, не прошло больше минуты. Смыть пот, напряжение и его странный взгляд — всё, чего сейчас хотели её тело и душа. Однако кое-что радовало — отсутсвие слёз, привычного трепета в груди и водоворота навязчивых мыслей. Она будто сделала первый шаг к чему-то новому и интригующему, не зависящему от прошлого. И даже если это была разовая акция, после которой вновь нахлынет новая волна самобичевания, Сакура всё равно радовалась, надеясь, что всё же ступила на нужную дорогу. Мысленно прикинув, сколько успеет сделать за время до работы, неспеша приняла душ и, забежав в комнату за сменной одеждой, направилась в столовую — наконец она сможет начать день с неторопливого завтрака. До планёрки оставалось ещё несколько часов.***
Темнота и холод нижнего яруса неприятно обволакивали. Мысли о тёплой постели всё чаще крутились в голове Какаши, но он упорно гнал их прочь. Сегодня была его очередь сидеть на посту, поэтому даже на секунду прикрыть глаза было непозволительной роскошью. Тело предательски затекло от неудобной позы, и Хатаке в очередной раз встал размяться. Уже третий день мутант не подавал никаких признаков жизни. Лишь время от времени вздымающаяся грудная клетка давала понять, что тот не испустил дух. Дозы снотворного, которые Шизуне вкалывала Тэкео каждые пять часов, прекрасно справлялись по своей задачей, отсрочивая момент пробуждения до восстановления Хитоми. Като, хоть и была назначена временным капитаном, не решалась брать именно этот вопрос в свои руки, поэтому, заранее оповестив об этом Нишиду, продолжала держать заражённого в бессознательном состоянии. Всё-таки это была идея Хитоми, и марать руки, а потом получать выговор за каждый неверный шаг Шизуне не планировала. Состояние Хитоми, по словам Карин, один раз спустившейся сюда вместе с Като, имело положительную динамику — следы удушья начинали зеленеть, а шея стала более подвижной. Но своими глазами Какаши этого не видел. Из-за последних событий пришлось повозиться с отчётами и в добавок проконтролировать состояние остальных, ведь могло произойти что угодно на фоне эмоционального потрясения. Да и в целом не было нужды заходить к женщине, ведь теперь по всем интересующим вопросам следовало обращаться не к ей. Однако Какаши не раз поймал себя на желании встретиться с ней лично и убедиться, что слова медиков правдивы. Это одновременно пугало и вызывало приятное тепло внутри, игнорировать которое становилось всё сложнее. О чём-то грандиозном речи не шло, но факт, что росток уже успевшего завять приятного ощущения снова пустил корни, оказался более чем реальным. По-хорошему нужно было остановиться, немедленно затоптать его и не дать зацвести, что у Какаши даже получалось. Однако стоило хоть на секунду вспомнить её побелевшие лицо и крепкие ладони на горле, сердце сжималось под гнётом злобы и тревоги. И сейчас, когда напарник отошёл на несколько минут, оставив мужчину наедине со своими мыслями, мозг автоматически подбрасывал ему эти воспоминания. Тряхнув головой, капитан растёр лицо ладонями и тихо вздохнул. До конца смены осталось без малого два часа, которые предстояло провести в тяжёлой тишине — разговаривать с солдатом, делившим с ним эти несколько квадратных метров, не было никакого желания. Будь тут кто-то из знакомых, ситуация оказалась бы приятней, но именно сегодня, в не самый удачный для Какаши день, жребий решил показать, каким вредным может быть. Пройдясь по камере, мужчина потянулся и размял онемевшую спину. Надо было срочно вернуться к ежедневным тренировкам, иначе просиживание штанов на одном месте однозначно сыграет с его физической подготовкой злую шутку. Лампы несколько раз моргнули и погасли, оставив после себя непроглядную тьму. Мужчина замер и пару раз зажмурился — вдруг это у него внезапно потемнело в глазах. Нащупав фонарик в кармане жилета, облегчённо выдохнул. Всё-таки взять его с собой на всякий случай было лучшей мыслью за сегодня. Скрип двери слишком резко разрезал тишину, и Какаши невольно вздрогнул. Предположение, что это вернулся напарник, мужчина отмёл сразу. Они сразу же условились, что будут оповещать друг друга перед тем, как войти в комнату. Тем более сейчас, когда этаж погрузился во мрак, эта мера являлась необходимой, чтобы предотвратить ненужные недопонимания. Таинственный гость никак не обозначил своё появление, поэтому Какаши машинально напрягся и беззвучно отступил к стене. Глаза уже привыкли к темноте благодаря бесконечно включённой подсветке, работающей вне зависимости от состояния генераторов, и Хатаке смог разглядеть силуэт вошедшего. Фигура в длинном халате напоминала женскую, но вариант, что пришла Шизуне, мужчина тут же исключил — ещё рано для очередной инъекции. Ступая практически бесшумно, она двигалась к клетке, не обращая внимания ни на что вокруг. Тёмные волосы разметались по плечам, контрастируя с белизной халата даже в кромешной тьме. Вдруг она зашипела, наткнувшись на ножку стола, и Какаши понял, кого к ним занесло. Хитоми остановилась в нескольких шагах от решетки и замерла. Хатаке последовал её примеру — врос ступнями в пол и слился со стеной, почему-то боясь лишний раз вдохнуть. Он внимательно следил за каждым её движением и не торопился раскрывать своё присутствие. Тонкая нить подозрений всё ещё затягивалась в крошечный узел, поэтому понаблюдать за действиями Хитоми не стало бы лишним. Конечно здравый смысл подсказывал, что он зря себя накручивает, но как бы Какаши не боролся с частью себя, ставящей всё под сомнение, по-прежнему продолжал искать подводные камни. Иногда становилось стыдно за свою мнительность, ведь Хитоми с первого дня их знакомства продолжала доказывать преданность отряду, даже если ей приходилось наступать себе на горло. Но мужчине нужно было убедиться самому в чистоте её намерений: лучше так, чем ошибиться и пожалеть. Нишида присела на корточки и вгляделась в темноту за решеткой. Увидеть там что-то было практически нереально при таком освещении, но она упорно смотрела во мрак. Какаши поймал себя на мысли, что практически не дышит, следя за каждым её телодвижением. Ему казалось, что он стал свидетелем чего-то незаконного и теперь тоже будет отбывать наказание как соучастник. Но Хитоми не делала ничего компрометирующего, лишь молча пыталась разглядеть заключённого. Неожиданно рука взметнулась в воздух, и пальцы коснулись прутьев. Какаши напрягся, в груди заметалось нехорошее предчувствие, и он машинально шагнул вперёд. — Что ты делаешь? Голос после долгого молчания подвёл, и вопрос прозвучал устрашающе. Хитоми вздрогнула и резко выпрямилась, практически отпрыгнув от него в противоположную сторону. Тело двинулось само — за долю секунды сократив расстояние между ними, Какаши схватил её за локоть и дёрнул на себя, предотвращая неприятное столкновение со столом. Напуганная женщина попыталась вырваться, и Хатаке щёлкнул фанатиком. — Тише, это я. Яркий свет ударил в лицо, заставив женщину зажмуриться. Она больше не старалась выпутаться из его цепких пальцев, но тяжёлое дыхание выдавало её неподдельный страх. Положив ладонь на грудь, медик подняла голову и слегка поморщилась от слабой вспышки боли в шее. — Больше так не делай, это было страшно. Речь всё ещё казалась болезненной из-за хрипоты и того, с каким усилием Хитоми выталкивала слова. Она сглотнула вязкую слюну и неловко обхватила себя руками. Сделав шаг в сторону, женщина разорвала прикосновение и отвернулась. Какаши тоже отступил, налаживая привычную дистанцию, но не переставал внимательно следить за каждым её движением. — Не надо было красться, — перешёл в наступление мужчина. — Так что ты делала? — Ничего такого, просто хотела проверить, как вы тут. — И поэтому первым делом потянулась к решётке? — он усмехнулся, скрестив руки на груди. — Если что, мы предпочитаем находиться за её пределами. Хитоми раздражённо закатила глаза. При таком освещении веки выглядели ещё более болезненными, а полопавшиеся капилляры делали и без того воспалённые белки похожими на склеры заражённых. Кожа казалась почти прозрачной в холодном свете фонаря, и проступающая голубизна вен придавала женщине ещё больший нездоровый вид, что совершенно не вязалось с фразой «стремительно идёт на поправку», недавно брошенной Шизуне. Рассмотреть шею не было возможности — помимо густой темноты следы скрывал плотный слой бинтов, — но Какаши примерно понимал, что ситуация там тоже неутешительная. — Ладно, ладно, — она вскинула руки, сдаваясь, — я устала быть бесполезной. Поэтому решила спуститься сюда и проверить заключённого. Хитоми на мгновение замялась, потерявшись в мыслях, а потом продолжила с долей неуверенности: — Но и вас тоже не было бы лишним увидеть. Этаж ещё холодный, не замёрзли? По широко распахнутым глазам мужчины стало понятно, что её недопереживания прозвучали очень неожиданно. Лёгкое смущение коснулось щёк, но медик не придала этому особого внимания, надеясь, что в темноте подвала её смятение не будет обнаружено. — Термобелье спасает, — коротко ответил Какаши, всё ещё находясь в замешательстве. Он хотел сказать что-то ещё, но его прервал слабый шорох со стороны клетки. Позабыв о неловкости, сковавшей её несколько секунд назад, Хитоми резко повернулась по направлению звука и тут же зажмурилась, инстинктивно схватившись ладонью за шею. Какаши шагнул ближе к ней и остановился на расстоянии метра. — Он иногда бормочет и ворочается во сне, поэтому не нервничай так. И будь аккуратнее, — Хатаке посветил на её ладонь, прикрывающую повязку, — уверен, ты спустилась сюда без чьего-либо разрешения. Как он почувствовал её нервозность, Хитоми не поняла — это был обычный рефлекс на опасность, заложенный в каждом человеке. Поэтому, не став давать никаких подтверждений своей тревоге, медленно убрала руку и распрямила плечи, всем видом показывая, что совершенно спокойна. — Мне не нужно ничьё одобрение, — решила пойти в наступление Хитоми, — поэтому я тут. Да и чувствую себя отлично, нет нужды беспокоиться. Судя по тому, как сильно Хатаке вздохнул и закатил глаза, звучала она неубедительно. Неожиданно ткань маски зашевелилась, и его губы дрогнули в подобии улыбки, сбив Нишиду с толку. — Во-первых, сейчас ты не капитан, поэтому одобрение необходимо, — растянул крайнее слово Какаши, произнося его почти по слогам, — а, во-вторых, я вижу, как отлично ты себя чувствуешь. Взгляд опустился на неприкрытые части гематом и задержался там дольше, чем хотелось. Выползающие из-под бинтов воспалённые полосы обвивали женское горло как чокер, но в отличии от него совершенно не украшали бледную шею. Хитоми поёжилась и отвернула ворот халата, спрятав следы от посторонних глаз. — Ну хоть ты не читай мне нотации. Меня уже воротит от упрёков, — воспринимать её речь всерьёз сейчас было сложно из-за хрипящего шёпота и её попыток сделать его более твёрдым и устрашающим, поэтому Какаши был безгранично рад маске, скрывающей нижнюю половину лица. — И это не смешно, понятно? Хитоми злила собственная уязвимость, а от такой реакции на её слабость становилось ещё паршивее. Однако недовольство разбавляло что-то приятное, внезапно зашевелившееся под кожей. В такой обстановке — и физической, и эмоциональной — капитан выглядел до жути пугающе и успокаивающе одновременно. Желание стянуть с него мешающий кусок ткани и взглянуть на сменяющие друг друга эмоции вспыхнуло ярким пламенем прямо под рёбрами, но его практически сразу затушил очередной звук из клетки, приковавший к себе всё внимание. Тело за решёткой зашевелилось чаще, разбавляя тишину приглушённым бурчанием. — Стой на месте, — тихо, но твёрдо приказал Какаши, заметив желание Хитоми приблизиться к объекту наблюдений. Женщина нахмурилась, поджав губы, однако прислушалась к его словам и замерла на месте. Из глубины клетки донёсся хрип, а затем — скрежет когтей о бетонный пол. Переглянувшись с Хитоми, Какаши потянулся за пистолетом, но его остановила прохладная ладонь на запястье. Превозмогая боль, женщина повертела головой в отрицании, на что Хатаке недовольно поджал губы и всё равно достал оружие из кобуры. На всякий случай. — К-капитан? — заражённый запнулся и громко сглотнул. Яркий луч света на мгновение ослепил его, и Тэкео закрыл глаза предплечьем. — Я чувствую, это ты. Хитоми по-прежнему молчала, никак не реагируя на его слова, но по выражению лица было заметно — она поражена представшей перед ней картиной. Мужчина стоял на четвереньках, пряча лицо в сгибе локтя. Внешние изменения были очевидны, однако кардинально отличались от того, что приходилось наблюдать раньше. Чёрные вздутые вены всё ещё расчерчивали каждый сантиметр кожи, и некоторые части тела, такие как пальцы, ногти и челюсть, обрели чуждый для нормального человека вид, однако Тэкео совершенно не походил на привычного для них мутанта. В целом тело стало крупнее и безобразнее, вызывая прилив отвращения, но по сравнению с теми образцами, над которыми приходилось корпеть несколько лет назад, оно было… нормальным? — Убери свет. Мне адски больно, — рык прорезался неожиданно, из-за чего волосы на затылке встали дыбом. Какаши слегка опешил и почему-то взглянул на Хитоми, ожидая её вердикт. Получив короткий кивок, он выключил фонарь, и помещение снова погрузилось во тьму. Мужчина не понял, когда Нишида успела шагнуть вперёд, но зато отчётливо услышал звук удара о решетку и даже смог разглядеть когтистую ладонь, протянутую сквозь прутья. Тело двигалось инстинктивно: Какаши заслонил медика плечом, оттеснив ту подальше от проворных пальцев, желающих схватить её. — Не хочешь поздороваться со старым знакомым? — скрипучий смех разнёсся по подвалу, принеся с собой противный холод, осевший на коже мурашками. — Или будем делать вид, что не знаем друг друга? Язык предательски прилип к нёбу, отказываясь шевелиться. Надо было сказать хоть что-то, однако варианты диалога никак не хотели формироваться в голове. Когда Какаши первым решился на ответное слово, Хитоми всё-таки смогла глубоко вдохнуть. — Дёрнешься — пристрелю. Конечно это было не то, что хотелось услышать прямо сейчас, но она мысленно поблагодарила его и за это. Схватив мужчину за руку, уже крепко сжимающую пистолет, Хитоми, потянула его назад, заставляя обернуться. Медленный поворот головы из стороны в сторону буквально кричал «не торопись!», но Какаши, одарив её тяжёлым взглядом, всё-таки щёлкнул предохранителем. Каким бы важным образцом не был Тэкео, рисковать своей шкурой Хатаке не собирался. — Не пристрелишь, — усмехнулся мужчина за решёткой. — Моя жизнь слишком ценна для вас. Думаю, ценнее всех в этом проклятом месте. Тэкео вытянул шею и завертел головой, будто пытался стряхнуть внезапное наваждение. Дёрнув плечами, он наклонился, уперевшись ладонями в бедра. Сейчас, стоя на коленях с опущенной головой, мужчина напоминал провинившегося слугу, вымаливающего прощение у своего покровителя. Вот только вина захлестнула не его, а Хитоми, неверяще впившуюся в него взглядом. — У меня неистовое желание закончить начатое и свернуть тебе шею, — признался Тэкео, не поднимая глаз, — но я понимаю, что это не полностью мои мысли. Будто что-то изнутри подталкивает к этому. Молча переглянувшись с Какаши, женщина сглотнула, сделала крохотный шаг назад и неосознанно потянула за собой мужчину, схватив его за край жилета. Солдат не шелохнулся, продолжив стоять на месте и вглядываться в тело за решёткой. — Сам не понимаю, что со мной… — продолжил Тэкео, не обращая внимания на чужое копошение. — Будто несколько личностей борются за право обладать оболочкой. С самого первого опыта, проведённого под руководством Цунаде, стало предельно ясно — вся человечность, выращиваемая с пелёнок, стиралась под гнётом вируса, делающего из заражённого безжалостного монстра без прошлого, настоящего и будущего. Однако нынешний образец всё же отличался, из-за чего слова мужчины не столько удивляли, сколько заставляли задуматься. Если закрыть глаза на внешние отличия, то по разговору и возможности формулировать мысли можно было с уверенностью сказать, что перед ними обычный здоровый человек. Но ровно до того момента, пока неопознанное нечто не вырывалось наружу. Внезапное откровение сбило Хитоми с толу, но профессионализм, накопленный за годы практики, решил за неё. Пока мужчина — именно он, а не то странное, что на время затаилось внутри него — без задней мысли делился своими ощущениями, она хотела вытянуть как можно больше откровений. Сделав крохотный шаг к решётке скорее машинально, нежели осознанно, женщина сглотнула болезненную слюну. — Можешь описать? — Животный инстинкт? Не уверен, что могу сравнить, но… — он затих, оборвав фразу на середине, и ещё сильнее склонился к полу, сплюнув. Видимо поняв, что сказал слишком много человеку, которому с неприкрытым удовольствием переломил бы хребет, мужчина усмехнулся. Этот звук даже отзалённо не походил на привычный смешок — раздавшийся в подвале рык пустил сковывающий холод по спине. Хитоми сразу же поняла, что сознание Тэкео начинает плыть под натиском вируса, стоило ему снова заговорить: — Пытаешься вытянуть из меня ответы? Забавная. Он запрокинул голову, словно пытался размять шею. На когда-то симпатичном лице расплылась кривая ухмылка, обнажив зубы. Сделав несколько хаотичных движений из стороны в сторону, поднял глаза и уставился на Какаши. Пройдясь внимательным взглядом по форме мужчины, переключился на Хитоми, без страха посмотрев ей прямо в лицо. — Стала тем, кем не хотела становиться, — голос был похож на рёв из преисподней, из-за чего женщина даже слегка ссутулилась. Смысл фразы смутно отозвался внутри, и губы дрогнули в изгибе отвращение. К нему, к себе, к ситуации в целом — вопрос, но ей точно стало не по себе. Заметив кратковременную эмоцию на лице Хитоми, нечто внутри Тэкео завопило в экстазе, выталкивая своё злорадство с хриплым смехом. — Да-а, не хотела, — протянул мужчина, как ребенок радуясь своей догадке, — но стала мо-о-онстром… Когда чужие пальцы сжали его жилет, Какаши покосился на Хитоми. Она смотрела прямо перед собой, неосознанно цепляясь за него в поисках поддержки. Почему-то стало невыносимо горько от одного осознания — он никак не может ей помочь. Слова Тэкео — или того, что сейчас говорило вместо него — били прямо в медика, достигая своей цели. Полностью понять завуалированный смысл Хатаке не удалось, но его не покидала уверенность, что эти двое прекрасно понимают друг друга. Её стальная хватка пропала так же быстро, как появилась, и рука безвольно повисла вдоль тела. Мягко толкнув его плечом, Хитоми вышла вперёд, сократив расстояние до клетки в два раза. — Ты в той же ситуации, Тэкео, — беззлобно усмехнулась Хитоми. Сдавленный смешок, приправленный хрипом, был похож на невроз, вызванный переизбытком эмоций. И если внешне женщина вроде как оставалась невозмутимой, внутри неё, судя по всему, шла проигрышная война. Заражённый, поняв очевиднейший намёк, вцепился в прутья, практически уперевшись в них лицом, и глухо зарычал. — Не смей сравнивать нас! — капли слюны пролетели в нескольких миллиметрах от Хитоми, из-за чего женщина слегка отшатнулась. — В отличии от тебя, у меня нет выбора. И я здесь по твоей прихоти. Отпираться не было смысла — Тэкео говорил по делу. Она могла сделать ему самый лучший подарок в жизни — дать уйти спокойно, убив сразу же после инфицирования, но не сделала этого, ведомая своей безумной идеей. Жалела ли она сейчас, что не позволила застрелить его на месте, Хитоми точно не знала, однако понимала — у неё и правда не имелось иного правильного выбора. Она давно пришла к выводу, что жизнь человека не стоит ничего в их игре на выживание, поэтому, если смерть одного сможет пролить свет на будущее миллионов, Хитоми безоговорочно решится на то самое необходимое зло во благо. Только почему так сильно дрожали руки и скручивались внутренности от одной лишь мысли причинить ему боль? Она же делала так, как когда-то учила Цунаде — отбросила чувства, дав место холодной голове, и шла по чётко намеченному пути, способному привести человечество к победе. Ведь всё правильно, да? — Я не буду оправдываться, — её хрип походил на скулёж загнанной дворняжки. — Совру, если скажу, что не могла поступить иначе. Она почувствовала прожигающий взгляд Какаши на затылке и тяжело вздохнула. — У нас нет даже подобия вакцины, о котором мы пишем в отчётах, поэтому тебя в любом случае пришлось бы ликвидировать, — Тэкео поджал потрескавшиеся губы, и Хитоми до крови прикусила щёку, пытаясь заглушить поток сожалений, — но ты можешь помочь… — Нет! Заткнись! Замолчи! Мужчина оттолкнулся от решётки и скрылся во тьме. Ярость, смешанная с неприкрытым отчаянием, до того больно ударила по барабанным перепонкам, что Какаши захотелось закрыть уши. Они все догадывались, о чём говорила Хитоми, и Хатаке, скрипя зубами, осознавал важность её действий. Но то, что чувствовал сейчас Тэкео, даже близко не стояло с их душевными терзаниями. Какого было человеку, окончательно и бесповоротно приговоренному к смерти, понимать, что перед своим последним вздохом придётся пройти ещё не один круг мучений, Какаши даже не представлял. Да и, честно говоря, совершенно не хотел представлять, потому что был уверен — это та участь, которую не пожелал бы самому злейшему врагу. — У меня нет права требовать от тебя чего-либо, — спустя несколько минут бесконечной тишины снова заговорила Нишида, — но я прошу тебя… Её голос предательски задрожал, и женщина, забыв о травме, резко вскинула голову. Не проронив ни звука от вспышки боли, она закусила губу и шумно задышала через нос. — …прошу тебя, помоги нам. Без тебя у человечества нет шанса на спасение. Возможно, она утрировала, пытаясь давить на жалось, возможно — говорила правду, ссылаясь на него как на единственный источник новой информации, но её слова пропитались нестерпимым отчаянием и мольбой, с которой возводили руки к небу, прося у Всевышнего помилования за все грехи. Какаши не хотел акцентировать внимание на том, как тяжело ей давалось сдерживать себя от подкативших к горлу рыданий, которые совершенно точно не увидят свет и будут погребены в глубинах её страдающей души, но дрожащие не от холода губы и острый подбородок не давали отвести от них взгляд. Провал переговоров, если этот разговор вообще можно так назвать, был очевиден с самого начала, и им даже не следовало пытаться, расшатывая и так потрёпанные нервы. По-хорошему нужно было молча вывести её из подвала, перед этим вколов очередную дозу снотворного мутанту, но ноги срослись с бетоном, не давая шагнуть к ней — хотелось позволить ей решить самой. Конечно добровольное согласие Тэкео избавило бы их от всех переживаний в области морали, ведь подопытный буквально своей рукой подпишется на всё, что будет происходить в этих стенах. Тогда медики без зазрения совести могли бы проводить исследования, не терзая себя сомнениями и чувством вины. Но надеяться на это — полнейший бред, вызванный повышенным уровнем нравственности. Нужно просто делать свою работу вне зависимости от того, как сложно будет потом — это он знал не понаслышке. Воспоминания, похороненные под десятками шрамов на сердце, воскресли очень некстати, напоминая болезненное прошлое и обстоятельства, из-за которых он всегда выберет долг во что бы то ни стало. Последний месяц его смешавшиеся в опьяняющий коктейль чувства всё чаще брали верх, и причина этому стояла сейчас рядом, до побеления костяшек сжимая край рабочего халата. Нужно было обрубить это нечто, проросшее внутри, и сделать так, как требовала голова, а не тронутое внезапной тяжестью сердце. Шагнув к ней, Хатаке сжал её локоть сильнее необходимого и потянул на себя, искренне надеясь, что она без слов поймёт, что он от неё хочет. Хитоми дрогнула, слегка повернув голову в его сторону, и плотнее сжала губы в немом понимании. Она медленно повернулась, продолжая смотреть куда угодно, но не на него. В слабом свете светодиодной ленты разглядеть что-либо было сложно, но он смог, и увиденное его не обрадовало — то ли из-за темноты, то ли из-за суровой реальности глаза потухли, оставив лишь влажный блеск непролитых слёз. Сосредоточившись на ней, Хатаке не заметил копошения в клетке и чуть не спустил курок, когда из темноты донёсся тихий хрип. — Какой смысл помогать человечеству, если там не будет меня? К ним вновь обращался Тэкео, задав неожиданный, но вполне ожидаемый вопрос. И ответ на него находился всего лишь один. — Никакого, — немного погодя, ответила Хитоми, исподлобья смотря на капитана, — совершенно никакого. Какаши крепче сжал её руку и притянул чуть ближе к себе, не прерывая зрительного контакта. Маска скрывала истинное настроение, но хмурость глаз выдавала его сомнения касательно развернувшейся сцены. Медик и сама не понимала, зачем продолжает поддерживать диалог, с самого начала попросту отнимающий у них драгоценное время. Разрывающаяся между правильно и неправильно Хитоми нервно кусала щёку, чувствуя вкус железа на языке. Нужно было попробовать ещё раз, поэтому, наградив Хатаке взглядом, полным извинений, она аккуратно разорвала прикосновение и, не успев отговорить себя, опустилась на колени перед клеткой. Слишком самонадеянно, глупо, неразумно, эгоистично — плевать; ей было необходимо согласие Тэкео, лишь бы не стать чудовищем, про которое он говорил. Слова, сказанные им в бреду, с невообразимой точностью попали в мишень, так невовремя пробудив в ней ту часть, которую она усердно подавляла — эмпатичную и чувствующую слишком много. — Пожалуйста, не дай мне стать монстром, — уперевшись ладонями в ледяной пол, женщина склонила голову. — Только не ты. Смотреть на неё было физически больно. В этой лишённой света комнате глаза Какаши, давно привыкшие к темноте, больше не видели главу штаба, что поприветствовала их дулом пистолета месяц назад. В сгорбленной спине и направленном в пол взгляде читались мольба и отчаяние, никак не вязавшиеся с силой, которой от неё веяло при каждой встрече. Будто что-то надломилось, заставив её скрючиться в унизительной позе перед вирусом, тем самым проиграв новую битву. Какаши сделал шаг к медику, собираясь поднять ту с холодного пола, но остановился, напоровшись на вскинутую ладонь. Стиснув зубы, мужчина дёрнул головой, отгоняя внезапную ярость. Не нужно было церемониться, нужно было вогнать очередную дозу транквилизатора в заражённое тело и молча выполнять свою работу, отбросив человечность — необходимость в их работе. Идти на поводу у того, кто без лишних колебаний свернёт тебе шею при первой возможности — чистой воды безумие, которое, судя по всему, шло рука об руку с этой неугомонной женщиной. Удивительно, что за столько лет в среде, не терпящей эмоций, она так и не уяснила этот важный урок. Как бы не было сложно, долг превыше всего. Поэтому просто стоять и смотреть на её унижения ради жалкой попытки переговоров с каждой секундой молчания становилось всё сложнее. Хотелось встряхнуть её, напомнить, кто она и зачем здесь, выбить все остатки человечности и уйти, громко хлопнув дверью. Но Какаши вовремя одёрнул себя — сделай он так, станет жутким лицемером, ни капли не отличающимся от Хитоми, идущей на поводу у своих чувств. Прикрыв глаза, глубоко вдохнул и протёр сухие глаза ладонью, прокручивая в голове дальнейший план действий. За решеткой снова послышалось шевеление, но теперь намного ближе, чем до этого. Между прутьев блеснули глаза, внимательно осматривающие сгорбившуюся на полу женщину. Всего одним резким движением Тэкео мог схватить Хитоми за волосы и рвануть на себя, впечатав ту лицом в холодный метал клетки, но почему-то он этого не делал. Лишь смотрел на неё со смесью боли и понимания в когда-то голубых глазах. — Хорошо, — раздалось как гром среди ясного неба, из-за чего медик даже дёрнулась, — я согласен. — Ты… — Да, я пойду на это. Но вам невообразимо повезло, что сейчас на коленях стоишь ты, а не кто-то другой. Тогда бы я даже не стал слушать, а просто разорвал беднягу при первой возможности. В нём всё ещё говорил вирус — это было заметно по рычащему голосу и нервным движениям, которые он старался контролировать, но было и что-то человеческое, то, что не давало ему окончательно провалиться в беспамятство и отдаться животной сущности. И этим чем-то — кем-то — являлась Хитоми, смотрящая на него с неверием и благодарностью одновременно. — Спасибо, — единственное, что женщина смогла из себя выдавить, наконец поднявшись с холодного пола. Какаши замер, переваривая случившееся. Может, это просто сон, невероятно странный, но определённо сбивающий с толку сон, где он выступает в роли наблюдателя, неспособного даже пошевелиться. Но нет — это была самая реальная реальность из всех возможных, которая никак не хотела укладываться в голове. Заражённый только что согласился быть живым образцом для совершенно негуманных экспериментов — что могло быть страннее этого? И ведь могло — это он понял, когда Хитоми обернулась и встретилась с ним глазами. На какую-то долю секунды её лицо выдало новое, совершенно незнакомое Какаши выражение. Она стала похожа на человека, сумевшего одурачить всех в зале суда и выйти оттуда после громкого, совершённого её же рукой преступления — безжалостная улыбка и сталь во взгляде пропали так же быстро, как появились. Блеск, ошибочно принятый Хатаке за слёзы, оказался победным огнём в коварном плане, о котором знала только она. И тут к Какаши пришла совершенно неожиданная мысль — в этой комнате мешающая трезво мыслить человечность осталась лишь у одного, и это была далеко не Хитоми. — Но у меня есть просьба, — Тэкео опять подал голос, теперь лишь отдалённо напоминающий звериный рык. — Я постараюсь протянуть подольше, но ты убьёшь меня сразу же, стоит мне попросить об этом. Сделавшая шаг к выходу женщина застыла, и Какаши заметил, как дрогнули её губы. Он всё ещё не мог разобраться в хаотичных эмоциях Хитоми, поэтому предположил, что это просто нервная реакция на стресс, пережитый за последние десять минут. Медик молчала, задумавшись о чём-то своём, но потом резко опустила голову и шумно вдохнула, прикрыв глаза. — Хорошо, мы сделаем это. — Не мы — ты. Я хочу умереть от твоих рук. Это моё последнее желание, химэ. Возможно Хатаке начало подводить зрение, да и темнота никак не помогала, но взгляд зацепился за одну единственную вещь — слезу, резво скатившуюся по щеке Нишиды перед тем, как она успела скрыть возникшее недоразумение, отвернувшись. И это окончательно запутало, перечеркнуло все его мысли, сформировавшиеся, буквально минуту назад. — Хорошо, я сделаю это. Обещаю. Не задерживаясь больше ни на секунду, женщина выскочила за дверь. Какаши не понял, зачем рванул за ней, оставив заражённого без присмотра, и зачем вцепился в женское предплечье с нечеловеческой силой, от которой у самого свело пальцы. В коридоре тьма оказалась ещё гуще, из-за чего он притянул Хитоми настолько близко, что их носы практически соприкоснулись. — Что за спектакль ты разыграла? — слабо сдерживая злость, прошептал мужчина, вглядываясь в скрытые мраком глаза. — И для кого? — Для разных людей мы играем разные роли, — уклончиво ответила Хитоми и попыталась ослабить чужую хватку. — Мне больно. Пальцы тут же разжались, выпуская её из капкана, но женщина не сдвинулась с места. Уйти сейчас было бы лучшим решением, однако что-то держало её здесь, не давая сделать шаг назад. Тонкий запах капитана — что-то мужское, с нотками подвальной сырости и неуместной сладости — забился в ноздри и пригвозил её к полу, вызывая одно единственное желание — уткнуться в крепкое плечо и разрыдаться как последняя тварь. До дрожи в пальцах хотелось побыть слабой и услышать такое нужное «ты всё сделала правильно, Хитоми», но гордость говорила совершенно другое. Ногти до боли впились в ладони, приводя в чувства. — И кто сейчас был твоим зрителем: он или я? Ещё никогда Хитоми не была так рада отключению света — темнота отлично скрывала её истинное лицо и проявившееся на нём волнение. — Это не так важно. Но я честна лишь с теми, кто близок моему сердцу. Просто знай это. Горячее дыхание опалило его губы, и Хатаке машинально облизнул их. Тяжесть внутри сменилась чем-то более приятным, что мужчина тут же подавил, запрещая ввести себя в заблуждение. — Поговорим потом, — зачем-то добавила Хитоми и отвернулась, мазнув кончиками волос по его груди. — И то, что сейчас произошло… Пусть это останется нашей тайной. Не дождавшись ответа, она скрылась в глубине подземелья, оставив Какаши в смешанных чувствах с ворохом вопросов и общим секретом.***
— Если ты сейчас же не прекратишь мельтешить перед глазами, клянусь, я привяжу тебя к стулу. Наруто наконец остановился и, повержено вздохнув, уселся напротив Саске. Последние дни Узумаки не мог найти себе места, поэтому постоянно рвался что-то сделать: больше времени проводил в столовой, помогая Нодзоми с бытовыми делами, успел завалить вопросами старших о предстоящих вылазках, несколько раз перепроверил своё снаряжение и даже взялся за какую-то потрёпанную книгу, так и не сумев дочитать ту до конца. Теперь, когда работы для него не находилось, парень решил составить компанию Учихе, который практически не покидал свою комнату всё это время. Пересечься с Сакурой ему тоже удалось всего несколько раз — за сегодняшним завтраком и в медицинском отсеке, откуда она теперь практически не вылезала. Взаимоотношения друзей стали напрягать его ещё больше, но ни один, ни другая не спешили раскрывать причину этого. Казалось, всё только-только начало налаживаться, но видимо это были его сокровенные мечты, которые неосознанно перемешались с реальностью, создав обманчивое чувство чего-то хорошего. Положив подбородок на спинку стула, Наруто внимательно вгляделся в лицо друга, нервно постукивая пальцами по металлической ножке. У него и так хватало собственных проблем, решение которых парень решил отложить на потом, а теперь ещё и эти двое неосознанно втягивали его в свои разборки. Да, никто из них не плакался ему и не просил помощи, но Узумаки не мог не уделять этому внимание, ведь если близкие люди страдают, то и ему автоматически будет не по себе. — Что ты так смотришь? — раздражённый голос вернул Наруто в реальность. — Я не экспонат в музее, чтобы на меня пялиться. Оторвав глаза от стопки бумаг на коленях, Учиха хмуро уставился на парня. Узумаки не ответил — лишь наклонил голову, вжавшись жекой в холодное железо стула. Гадать, что же произошло, он не собирался: в случае с Саске лучше было спросить напрямую. Но будет ли уместно сделать это сейчас, когда Учиха и так выглядел чрезмерно напряжённым? Плевать, Наруто устал играть в шарады, поэтому рискнёт вне зависимости от последующей реакции. — Что между вами с Сакурой? Пальцы сжались на странице, оставив там глубокие заломы. Тёмные глаза тут же метнулись вверх, остановившись на лице Наруто с деланным безразличием. — Тебя это не касается. — Ну вот опять, — взвыл Узумаки, опасно качнувшись на стуле. — Нет, Саске, ещё как касается. Вы мои самые близкие друзья, за которых я всегда буду волноваться. А ваши игры в кошки-мышки порядком утомляют, знаешь ли… Своих проблем хватает, а тут вы с подростковой драмой. — Какие у тебя проблемы? — тут же спросил Учиха, восприняв его слова слишком серьёзно. — Не съезжай с темы! — предупредительно вскинул палец блондин, подавшись вперёд. Приняв поражение — Наруто теперь точно не отстанет, — Саске всё же отложил бумаги в сторону и, скрестив руки на груди, задумался. Ответ на вопрос друга был слишком очевиден: ничего хорошего. С того осмотра в его комнате он не раз прокручивал их нерадостный диалог в голове, из-за чего совершенно неожиданно начали закрадываться сомнения в своих поступках. Правильно ли он делал, отталкивая Сакуру, если ни одному из них от этого не становилось лучше? Какого именно результата хотел добиться подобными действиями сейчас, когда всё уже давно было решено? Всё началось почти в самом начале эпидемии, когда Сакура добровольно ступила на порог Третьего в качестве медика. Попытки отговорить её и вернуться за периметр каждый раз разбивались о прочную стену убеждений и желания доказать всем, что она тоже может помочь в этой борьбе за выживание. Никто бы никогда не упрекнул её за отступление — даже самым опытным солдатам, повидавшим немало ужасов жизни, порой становилось невыносимо страшно, — но объяснить это молодой амбициозной девушке с горящими глазами ему не удалось. Честно говоря, будь у него такой шанс, Саске тут же уехал бы на край земли, прихватив с собой лишь самое важное, и доживал отведённый ему срок вдали от смертей и кровожадных мутантов. Но его разум и тело целиком и полностью стали стали зависеть от государства, стоило ступить на путь военного. Тогда появилось лишь одно единственное желание, которое никак не шло вразрез с интересами властей — дать Сакуре шанс на относительно нормальную жизнь вне затхлых стен бункера. Но и оно с треском провалилось, наткнувшись на каменный фасад её упрямства. Новая, не менее правдоподобная догадка о причине её непреклонности в этом вопросе пришла позже — любовь к нему играла не менее важную роль в сделанном решении. Безусловно радовало, что, несмотря на только увеличивающийся масштаб проблем и неутешительных новостей, Сакура не теряла искру жизни, делясь с ним своими мыслями о будущем, в которое ему с каждым днём становилось верить всё труднее. Но в её тёплых ладонях, слегка огрубевших после литров антисептика, Саске как никогда дышал и даже на мгновение забывал обо всём, что творилось за пределами их крохотного мира в виде комнаты три на три без окон и нормального проветривания. Он перестал уговаривать её сбежать, с недовольством приняв выбор, и начал привыкать к жизни с постоянным беспокойством за чью-то жизнь. Однако не прошло и нескольких месяцев их относительно спокойного существования, когда случилось то, что до сих пор отзывалось фантомными болями в бедре. На очередной зачистке удача повернулась к ним спиной — толпа оголодавших монстров взяла в кольцо, не оставляя возможности выбраться без потерь. И это оказалось половиной беды — действие напалма, вышедшего из-под контроля, унесло жизни десятка солдат, оставив остальным напоминание в виде рубцов под экипировкой. Саске чудом избежал смертоносной косы костлявой, однако что-то в нем точно изменилось. Пришло чёткое понимание, что покинуть этот мир он может в любой момент, оставив Сакуру с глубоким шрамом на сердце. И даже если в случившемся не будет и капли её вины, она обязательно водрузит эту тяжёлую ношу на свои хрупкие плечи и протащит её за собой сквозь года, забыв, что нужно жить настоящим и не цепляться за прошлое. Так и появилась безумная идея оттолкнуть сначала холодом, а потом изменой с единственной мыслью — пусть лучше ненавидит его, чем себя. Зло во благо, как он тогда решил. — Что ты хочешь от меня услышать? — спустя минуту молчания наконец выдавил из себя Саске. — Да хоть что-то! — всплеснул руками Наруто. — Поделись хоть чем-то… Не знаю, посмейся, закричи, поплачь в моё крепкое мужское плечо, но только перестань делать вид, что тебе всё равно! Уже тошнит от ваших кислых мин. Кого вы пытаетесь убедить, что всё порядке, а? Себя? Уверен, что ни черта у вас не получается. — Я вроде не запрашивал личную встречу с психологом. — И ладно Сакура, — проигнорировал его колкость Наруто, — ей сейчас априори тяжелее, чем тебе, потому что она не знает всей правды. Но ты-то чего мечешься из стороны в сторону? Принял решение, так страдай один и не втягивая туда её снова и снова. Учиха заметно напрягся, что не скрылось от глаз Узумаки. — О какой правде ты вообще говоришь? Блондин медленно растянул губы в издевательской улыбке и, не торопясь, поднялся со стула. В два шага приблизившись к другу, он наклонился к Саске так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Действительно думаешь, что мог обмануть кого-то этим? — понизив голос, весело прошептал Наруто. — Нет, может, кто-то и повёлся на твою измену, но точно не я. Наоми классная девчонка, но совершенно не в твоём вкусе. Да и с Сакурой они хорошо ладили, поэтому вряд ли она смогла бы предать её. Не спорю, ты мог наговорить ей всякого о безопасности и что так будет лучше, и она, наивная, из благих побуждений решила помочь тебе сыграть на публику. Наруто намеренно замолчал, всё сильнее действуя Саске на нервы, но, уловив нужную реакцию на свои слова, всё же продолжил, заканчивая мысль: — Можешь хоть сто раз быть конченым ублюдком, но измена для тебя неприемлема. Даже если ты не говоришь этого вслух, я знаю, что прав. Признайся хотя бы себе, возможно тогда поймёшь, в какой момент всё пошло не по твоему плану. Повисло неловкое молчание. Саске разглядывал тёмные вкрапления в небесных глазах друга и никак не мог понять, где именно он прокололся. Естественно скрыть такое от человека, с которым провёл большую часть жизни, он и не надеялся, но то, что для Наруто Учиха был открытой книгой с самого начала, стало потрясением. Ещё больше удивило, что тот никак не намекнул на это Сакуре, хотя с ней они были знакомы намного дольше. Узумаки будто читал его, поэтому тут же среагировал на молчаливый вопрос. — Думаю, она тоже не поверила в эту чепуху. Я сначала не был уверен, что ты не сошёл с ума и действительно не прыгнул в постель к другой, а потом её перевели, и я просто не успел обсудить с ней всё случившееся, — он задумчиво почесал затылок. — Почему не поговорил с ней об этом сейчас? Сам не знаю. Наверное, решил дать тебе, идиоту, время, чтобы всё исправить. Надеялся, что за два с половиной года до тебя хоть что-то дошло, но ошибся. И не думай, что я дорожу тобой больше, чем ей. Просто так сложились обстоятельства. Впервые за долгое время в Учихе проснулся настоящий стыд, и он тяжело выдохнул, уронив лицо во вспотевшие ладони. И ведь доходить стало именно сейчас, стоило Узумаки ткнуть его в свою же лужу. Почему тогда он принял именно такое решение, а не поговорил с Сакурой напрямую о своих тревогах? Дурацкая привычка справляться со всем самостоятельно, не обращая внимания на чужие протесты, сыграла с ним отвратительнейшую шутку. Теперь, зарывшись в огромную кучу дерьма практически с головой, ему предстояло как-то выбраться на верх и исправить своё жалкое положение. Только будет ли это правильно по отношению не только к себе, но и к Сакуре — человеку, ради которого он был готов на всё. Человека, которого он так бесцеремонно оттолкнул, причинив боли больше, чем смог бы причинить своей воображаемой смертью. — Я не знаю, как правильно. Первое за много лет откровение слетело с губ слишком легко, удивив не только Наруто, но и самого Саске. Он даже взгрогнул от такого необъяснимого порыва, но тут же поспешил взять себя в руки, сделав вид, что дрожь — от проворного сквозняка. У него даже не было сил и желания смахнуть с плеч руку друга, усевшегося к нему вплотную на и так тесной кровати. Дружеское объятие подняло волну чувств в груди, и Саске крепко сжал веки, не желая давать Наруто никаких знаков того, что его присутствие сейчас значило слишком много. Учихи не плачут, по крайней мере, в присутствии других. И он никогда ему не скажет, но этот вечно радостный блондин слишком глубоко запустил свои руки в его душу, став частью семьи, которую однажды уже пришлось потерять. И он не собирался переживать эту потерю снова. — Для начала вам надо поговрить. Будет непросто — ты уже успел вылить на неё всякое, — скривил губы Наруто и сильно хлопнул его по лопатке. — Когда мы столкнулись в зале, было видно, как она хочет вмазать по твоему смазливому личику. Учиха невесело хмыкнул и откинул голову назад, слегка ударившись затылком. С огромной вероятностью он был бы не против, задень она его кулаком. Неожиданно Узумаки зашипел и дёрнулся в сторону, убрав от него руку. Саске среагировал моментально — резко обернулся и просканировал друга внимательным взглядом. Тот, стиснув зубы, подозрительно сильно давил ладонью на знакомое место под рёбрами — туда, где скрывался рубец от давней операции. Моментально позабыв обо всех своих проблемах, Учиха повернулся к нему всем корпусом и пристально вгляделся в побледневшее лицо. — Что с тобой? Его тело напряглись так, будто он прямо сейчас готовился бежать в медицинский корпус, закинув Узумаки на плечо. Словесный ответ заменила короткая улыбка — блондин вдохнул полной грудью и почесал застарелый шрам. — Ничего, мурашки пробежали. — Я по-твоему совсем идиот? — начал злиться Саске. — Иногда бываешь, — усмехнулся Наруто, торопливо сползая с кровати, — но правда ничего серьёзного. Просто иногда травма даёт о себе знать. — Что-то не припомню такого раньше, — не отставал Учиха, вставая вслед за ним. — Это не шутки, добе. — Да знаю, не глупый, — поймав несогласный взгляд друга, парень закатил глаза. — Схожу к Хитоми-чан в ближайшее время, лады? Только не смотри на меня так. Ей и так недавно досталось, а тут ещё я с пустяками. Саске был в корне не согласен с последним утверждением. Когда старые раны давали о себе знать, это точно не сулило ничего хорошего. — Это её работа — следить за состоянием подчинённых. Пока она стоит на ногах, обязана выполнять её. Поэтому не затягивай. Могло прозвучать грубо, но они оба понимали, что Учиха во всём прав. Здесь не было места полноценному отдыху. Более того, прошло достаточно времени, чтобы успеть восстановиться после инцидента. Да и никто не сможет понять проблему Узумаки так же хорошо как врач, ставший его донором. Наруто понимающе кивнул и уже собирался ретироваться, но Саске остановил его у самой двери, крепко схватив за локоть. — Дай слово. Блондин вытянулся и растянул губы в гаденькой улыбке. — Переживаешь за меня, теме? — неожиданный тычок в плечо заставил подпрыгнуть. — Да больно, что б тебя… Завтра схожу, обещаю, но только если пойдешь со мной в столовку прямо сейчас. Баа-чан обещала раздобыть что-то вкусненькое из припасов на особый случай. И что-то упрямо подсказывало — Саске придётся силой тащить друга к врачу, несмотря на его громкое — во всех смыслах — обещание. Недолго думая, Учиха схватил со стула толстовку и вышел вслед за другом, чтобы потом было чем упрекнуть, когда тот нарушит их договор.***
/Аудиозаметка из архива удалённых файлов/ Они всё ещё пытаются вести себя так, будто ничего не происходит: смеются, отводят взгляд, говрят не то, что думают. Но это уже не работает. Перед началом эксперимента всегда есть момент, когда система держится, но это не значит, что она пробудет стабильной до конца. И, кажется, уже сейчас этот механизм начал сдавать сбой.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!