первая и последняя

      У Тобирамы был идеал женщины. И образ этот был вполне конкретным:       Чистая и невинная. Такая, что даже ветер ее не ласкал.       У Изуны был мужчина. И если верить слухам: не один.       Такая, чтобы при взгляде на нее сердце замирало.       При взгляде на Изуну внутри возникало странное, неприятное для Сенджу, чувство.       Женщина, ради которой можно и мир уничтожить.       Да, справедливости ради, при взгляде на Учиху, такое чувство возникало. Мир стоило бы уничтожить хотя бы из-за того, что в нем существует она.       У Тобирамы был весьма конкретный образ идеальной женщины и Изуна Учиха в этот образ совершенно не вписывалась. ***       Говорят, что для того, чтобы у человека выработалась привычка, необходим ровно двадцать один день. Прошло уже двадцать два дня, но Изуна до сих пор не привыкла к тому, что каждое утро ее сверлят столь неприязненным взглядом.       У Изуны не было конкретного образа человека, с которым было бы комфортно работать. Но даже так, с уверенностью можно сказать, что Тобирама Сенджу не является человеком, с которым было бы приятно находиться на расстоянии не превышающем тридцати метров.       —Хей! Я даже почти смирилась с тем, что чуть не умерла из-за тебя, а тебе сложно принять тот факт, что теперь нам необходимо находиться в одном помещении! — Изуна вскочила с места и сжав руками бумагу, находящуюся на столе, она с раздражением смотрела на причину своих нервных тиков, которые появились с того самого дня, когда их впихнули в один кабинет.       —Сядь. Ты закрываешь мне солнце.       —Сзади меня нет окна. Какое ещё солнце?! ***       Изуна позволяет себе больше, чем следует женщине из этой эпохи. Сползающее с плеча свободное кимоно — тому подтверждение. Тобираме следовало бы развернуться, убежать и вычеркнуть этот образ у себя из головы, как и подобает воспитанному и благородному мужчине. Можно было хотя бы отвернуться!       Судорога сжала его гортань, скользнула вниз и, кажется, он даже перестал дышать. Она слизала сок, брызнувший из фрукта с тыльной стороны ладони, вытерла губы и продолжила все так же невозмутимо есть, деловито просматривая содержимое свитка. Грязно. Мерзко. Отвратительно. Он бы присоединился.