Глава 6. Четыре дня осени

В поместье Ноттов каждое утро начиналось одинаково с тех пор, как появился Поттер. Что-то либо взрывалось, либо пропадало само по себе, все учебники были исписаны заметками и испачканы чернилами, а сам Гарри всегда допытывал своего учителя и любил просто поспорить. Родители Теодора были не против такого непоседы, это ведь означало, что Гарри заинтересован и хочет учиться, но сам Теодор находил его немного надоедливым и до ужаса любопытным. Как-то раз разговор зашел о магии, как это было у Драко и Кастиэль. Только вот девушка успокоится, когда поймет, что права, то парень будет до конца стоять на своем. — Послушай, Поттер, я знаю, что ты вырос в простом мире, где почти все слышали слово «магия», но лишь единицы понимают его истинное значение. Вот что ты представляешь, когда произносишь это слово? — Могущественного мага в мантии, который управляет стихией с помощью посоха, — не задумываясь выпалил Гарри, едва поспевая за Теодором. — Ну или колдунью, что варит зелье в старом потертом котле. Понимаю, это глупо, но это первое, что приходит в голову. — Ну и свалился же ты на мою голову! Теодор неустанно повторял, что магия — способность человека управлять энергией мира и влиять своей волей на него. Чем выше личная сила, тем больше возможностей к воздействию действительности. В Хогвартсе детей учат, что магия делится на Светлую и Темную, но простые люди зашли намного дальше в этих понятиях и придумали свои виды, которые могут быть на самом деле, разве что маги о них не догадываются. — Вот смотри, есть заклинания для управления водой, огнем, даже цветами… Я читал об этом. — Это не управление, лишь создание потока воды или пламени. — Но невербальные маги… — Гарри продолжал настаивать на своем. — Разве они не могут? — Таких можно по пальцам пересчитать, — возразил Теодор. — Да и возможно ли это? Разве что в теории. — И чем вы только в Хогвартсе занимаетесь? Столько времени на всякую ерунду тратите, а развить виды магии и новые способы ее подчинения не можете. — Так может ты попробуешь? Конечно, Теодор знал о магии стихий, так называемой магией элементаля, но овладеть ею даже и не думал. Есть палочка, есть знания, что еще нужно? О рунической магии он узнал от своей бабушки. Данный вид построен на магических знаках, что отображают значение природной силы, которая зародилась в древних германских и скандинавских практиках друидов. Вот уже неделю как Гарри увлекся рунами. Он исписал все листы, пытаясь запомнить множество значений и их расположения, часто забывал подготовиться к уроку, за что и получал нотации, но Теодор был достаточно терпелив и был уверен, что это скоро пройдет, и они смогут заняться более серьезной магией. Теодор — умный мальчик с чувством собственного достоинства, но вполне мог поспорить с Драко на равных. Родители обоих часто наблюдали такие сцены, если мальчики где-то встречались, будь то прием, Министерство или Косая аллея. В школе они пользовались популярностью у девушек, но ни один из них так и не поддался чувствам, ставя долг и честь семьи выше. Теодор был свободен. Его родители решили не обременять сына помолвкой, ведь возможно, что одна из новых учениц станет его невестой, но при условии, что она хорошо сдаст экзамены. Теодор не знал этого. Никто не знал, кроме создателей «Сириуса». Гарри было очень легко заинтересовать чем-либо. Когда он только приехал, то Теодор воспользоваться его неосведомленностью и сказал, что нужно расставить все книги в библиотеке в алфавитном порядке, предварительно разбив их на разделы. Разумеется, это была шутка, но Гарри воспринял это всерьез. Пять часов он потратил на эту кропотливую, но небесполезную работу. Так он нашел учебники и книги, по которым будет заниматься, и еще парочку от мира классической литературы. Еще до мира магии Гарри учился в университете, как и Кастиэль. Только он был геологом, а не литературоведом. Гарри не любил расписание, которое придумал Теодор, но он успевал за день абсолютно все и даже больше, еще и свободное время оставалось на практику. Ему хотелось знать все о магии, хотелось изучить все виды, но спешить все же не стоило. — Магию определяет не способ, а ее носитель. Запомни это, Гарри.

***

Осенний лес, шуршащая от легких порывов ветра золотая листва и лучи, что играют солнечными зайчиками на продрогшей земле. Последние теплые дни уходящего лета еще напоминают о себе, пока хозяйка зима не заняла свое место. Она уже на пороге, стоит и ждет своего часа. По утрам в Уилтширском лесу цветут туманы, увядшие цветы в саду склонили головы перед каждым прохожим, ангел так и тянет свою руку к небесам, пытаясь поймать хоть один луч света. В глубине леса живут совы. Те самые, чье уханье эхом разносится по всей округе. Те самые совы, которые ждут гостей, чтобы показать все тайны Уилтширского леса. Свободные, но неподвластные. — Знаешь, мне начинают нравится такие выходные, — Кастиэль собирала опавшие листья и ягоды, пытаясь отобрать лучшие ингредиенты для настойки. — Давно я не гуляла вот так… — Ты ведь жила в деревне? — Можно и так сказать. В городе я жила чуть меньше года, ну ты понимаешь. Полумна выпросила у Пэнси один выходной, на что та любезно согласилась, так как сама должна была уехать с родителями к каким-то родственникам. С самого утра девушка навела порядок на кухне, приготовила свой любимый лимонный пирог, хоть ей и говорили, что все это можно сделать с помощью магии. Нет, это не про Полумну. Ей всегда нравилось готовить, да и отец очень любит пробовать новые рецепты дочки. Он часто говорил, что она похожа на мать. Полумна отшучивалась, а по вечерам смотрела на фотографию и плакала, соглашаясь с каждым словом отца. После смерти матери они продали дом и купили небольшую квартиру в городке. Полумне тогда было лет пять. Возможно она и скучала по тем местам, но больше всего по времени, когда все было хорошо. Отец старался ради нее, но никто не способен заменить маму. Девочка выросла очень нежной и мечтательной. Хрупкой, как бы ее назвал папа, только он не знал, что его дочка способна выдержать намного больше. Она не сломается под натиском трудностей, выпавших на ее долю, и поэтому она сейчас здесь. — А я почти всю жизнь, и сейчас я очень рада, что у Пэнси есть прекрасный сад, где я могу гулять по ночам. — Как-то раз я тоже вышла в сад ночью, еще шел ливень, — Кастиэль засмеялась. — А потом меня заметил Люциус, и мне знатно досталось. — Что ж, в твоем духе попадать в такие нелепые ситуации, — Полумна лишь улыбнулась. Они понимали друг друга, кто никто другой. И правда, еще в первый день они стали заклятыми друзьями. Про таких говорят, одна душа на двоих. Девушки шли, пока не наткнулись на небольшую поляну в чаще леса. С собой у них была корзинка с едой и плед. После небольшого перекуса Полумна начала делать зарисовки, а Кастиэль просто лежала, наслаждаясь этим днем. В этой части леса они встретили мудрых сов, пару прыгающих белок с ветки на ветку, лису среди деревьев и благородного оленя. Поначалу Луна не была в этом уверена, ведь животное было далеко, но Кас подтвердила, что это был он. Олень робко выглядывал из-за деревьев, но вскоре вышел, показав себя во всей красе. Камни, покрытые мхом, лесные ягоды и дикие травы. Все это и рисовала Полумна. — Эй, это уже не лес, — Кас заметила в блокноте очертание лица и попыталась посмотреть. — Кто это? — Хм, даже не знаю… У нее дымчатые волосы, серые глаза, стертые кончики пальцев. Она немного бестактна, но невероятно целеустремлена. — Это я? — девушка удивленно посмотрела на нее. — Ты считаешь, что я бестактна? — Самую малость, — Полумна закрыла блокнот и обняла Кастиэль за плечи. — Но это не делает тебя хуже. Ты это ты, и мне это нравится. Лавгуд попросила пару минут, чтобы закончить рисунок. Они не говорили о магии, ведь магия для них пока ничего не значит. Девушки не придают ей большого значения и не потому, что не понимают, просто сейчас магия была в другом. В этом теплом беззаботном дне, вкусной еде и мягком пледе, в долгой прогулке по осеннему лесу, в этих моментах, что останутся в памяти, когда их время закончится, и они расстанутся, но однажды они обязательно поговорят, как настоящие волшебницы. Девушки дошли до развилки, где каждая дорога ведет к дому, и только здесь Луна отдала рисунок. Кастиэль поначалу удивилась, ведь она не может быть такой красивой, как и девушка на этой странице из блокнота. — Ты ошибаешься, — Полумна отдала листок и обняла ее. — Надеюсь, что ты поймешь это, когда это скажет кто-то другой. — На любовь намекаешь? — безнадежно спросила Кастиэль. — Не моя история, прости… Полумна всегда была проницательна, но в этот раз дала слабину. Она поняла, что чем-то задела Кастиэль, но пока не могла понять, что было сказано не так. До дома идти около сорока минут, есть время подумать. Уже там, блуждая по особняку, Полумна пыталась найти слова, чтобы написать письмо, но так и не решилась. Воплощение истинной доброты и любви. Такой выросла Полумна Лавгуд. Ей больно, когда другие страдают, она плачет, если видит слезы других, но это и делает ее сильной, способной понять чувства других. Еще с детства девочка обладала таким даром — нести свет в души людей. Только так ее отец сумел пережить смерть любимой, принять это и научился жить дальше ради самого себя и ради дочери. Полумна обязательно найдет слова утешения для Кастиэль, ей нужно лишь время.

***

Том засиделся допоздна, поэтому и не проснулся вовремя. Астория не раз ему говорила, что не нужно прилагать столько усилий на практике, если не знать теорию, но Реддл ее не слушал. Он не любил читать скучные учебники, едва ли осиливал две страницы, но его наставница, Дафна Гринграсс, не была так строга с ним. Вместо того, чтобы заставлять его читать, они просто разговаривали, и когда у Тома возникали вопросы, то ему приходилось обращаться к книгам, чтобы найти ответы. Если он их не находил, разумеется, Дафна все рассказывала, но Том имел блестящую память. Стоит лишь раз пробежаться глазами по строкам, и текст запоминался целиком без всяких усилий, и эти знания не раз помогали ему на практике, которая все еще не давала желаемых результатов. — Доброе утро, Астория, — Том поприветствовал девушку и сел за стол. — Уже около одиннадцати, какое утро? — возмутилась она. — Снова вчера разрушил стену, не так ли? — Да, но я смог восстановить. Частично, — он отвечал с набитым ртом. Как никак, а после долго сна очень хочется есть. — Вы уже видели, да? — К сожалению. Том не был силен в зельях, но преуспевал в травологии и трансфигурации, а заклинания были нестабильны. Дафна учила его контролировать силу, но пока все сводилось к эмоциям, а для волшебника это очень плохо. Например, в бою нет места чувствам, нужно быть достаточно хладнокровным и стойким, чтобы использовать магию. Том уже знал к каким испытаниям его готовят, и пока что эмоциональные всплески не были проблемой. И Дафна, и Астория прекрасно понимали, что ему сложно. Реддл обязательно справится с этим. С каждым днем его колдовство становится на уровень выше, но сам Том так и остается ребенком, еще не осознавая всю серьезность намерений семьи Гринграсс. Астория предупредила его, чтоб не опаздывал на занятие, а перед тем как уйти она заметила, что он завязал свой галстук как попало. Это было необязательно — носить форму и мантию, но Том выпросил это у Дафны на Косой аллее. Теперь осталось только научиться завязывать галстук самому, ведь обычно это делали горничные или одна из сестер. Астория оставила его и ушла в свою комнату. Круглые, овальные. Большие и маленькие — наполовину стены и карманные — зеркала. Искусно украшенные и простые. Они повсюду. В них отражается один и тот же человек, на лице которого застыла улыбка. Она — Астория. Главная жемчужина в украшении этого дома. Бриллиант, ставший алмазом, обязательно находит свою оправу. Драко уже приехал к ее дому. Ему открыли дверь, как и положено в Англии, предложили чашку чая, на что он ответил, что через два часа с удовольствием попробует белый чай с цветами жасмина. Все понимали, что он приехал явно не за этим, но донимать юного лорда вопросами не смел никто. В комнате было светло, как и всегда. Хоть небо и затянуто серой пеленой, единственный луч света проникал через окно и отражался в зеркалах. Астория сидела на шелковой постели и накручивала прядь волос на палец. Она волновалась, как и всегда, хоть это и было далеко не в первый раз. Драко знал, что она готова, ведь дверь была приоткрыта. Он подарил своей возлюбленной чайную розу, такую же нежную и хрупкую, как и она сама. Астория не ответила. Она ждала поцелуя. Сначала лоб, щеки, а потом губы. Слабый поцелуй оттого и сладкий, что долгожданный. Драко провел рукой по бархатной коже, вдыхая аромат юного тела. Пальцы следовали изгибам, оставляя легкую дрожь. Белая рубашка уже была на полу, как и платье. Драко целовал шею Астории, постепенно спускаясь ниже. Ее холодные руки обхватывали впивались в спину, а с губ срывался негромкий стон. Завладев сокровищем, не захочешь его отпускать или делить с кем-то. «Только моя…». В глазах девушки была тоска от столь долгой разлуки и подлинная страсть. Ни холодный осенний воздух, ни лед в бокале вина не могли остудить пыл их любви. — Я так скучала по тебе… Следы от поцелуев выжигали нежную кожу, оставляя после себя боль. Сильнее. Астория хотела больше. Даже завязанных глаз ей было мало. Этот ангел уже давно стала пал с небес, и лишь одному богу известно, когда это случилось. Малфой даже и не собирался останавливаться. Астория молчит. Она не имеет права говорить, пока ей не разрешат. Драко слегка потянул за волосы, намотанные на руку, чтобы проверить, ослушается ли она. Астория покорна. Она покорна для всей семьи, и только он знает ее темную сторону. Небольшие слезы катятся по лицу, но все уже закончилось. Драко крепко обнял ее, снова покрывая поцелуями. Осторожно, словно ювелир, только что закончивший огранку драгоценного камня. Смятый шелк постели и пролитое вино недолго будут напоминать об этом дне в отличие от проступившей крови на коже, которую так просто не смыть водой. — Я мог бы любоваться тобой, заперев на замок, скрывая тебя от целого мира, — Драко поцеловал ее в плечо, застегивая платье. Он поправил ее волосы, вновь вдыхая их слегка цветочный аромат. — Мне всего двадцать. У тебя вся жизнь впереди на это, — Астория взяла его за руку, и Драко заметил на ее пальце кольцо. То самое, что он подарил на помолвке. Это простое кольцо много значило для девушки, хотя оно и было только потому, что так принято. Их не связывало ничего, но со временем чувства проснулись и взяли верх над разумом. Они сходили с ума, оставаясь вдвоем, и это был их маленький секрет. — Нам по двадцать, а в тебе я уже вижу вино, что хорошеет с каждым годом, ослепляющее солнце и бога, ради которого я живу.

***

Гермиона теряла голову, попадая в книжную лавку. Ей хотелось прочесть все учебники и свитки, но Уизли не могли позволить себе такую роскошь, поэтому Гермиона обучалась по книгам Рона. Этого было мало, как и книг, что можно было взять в библиотеке. Министерство магии посчитало это проблемой, после просьбы Артура, конечно же, и теперь Гермиона могла приходить туда в любое свободное от учебы время и брать все, что ей необходимо. В этот день Рон сказал, что хочет сварить пару противоядий, а для этого нужны свежие органы жабы, лапки тритона и кора дуба. Гермиона с удовольствием отправилась в Косой переулок, чтобы купить необходимое, но для начала нужно посетить Гринготтс. Гоблины с недоверием отдали ей тридцать галеонов, ведь эти деньги были сняты не со счета самой мисс Грейнджер, но главы семьи. «Должно хватить», — подумала она. Есть несколько магазинов, где продают ингредиенты для зелий, и Гермиона решила сначала купить травы и кору. С этим проблем не возникло, однако у нее осталось восемнадцать галеонов, и этого вряд ли хватит на органы даже самой маленькой жабы. — Я не могу дать ингредиенты в долг, — заявила старушка, продающая амфибий. Она и сама немного смахивала на жабу; слегка сплющенное лицо, большие глаза, которым явно маловато места в глазницах, и короткие пальцы. Гермиона продолжала спорить, но это было бесполезно. Что может девочка, еще не знающая достаточно заклинаний, против опытной ведьмы? Но кое-что она все-таки могла. — Что за вздор?! Может еще подарить тебе пару червяг в придачу? — Джеминио! — быстро произнеся заклинание, Гермиона убрала палочку, и теперь у нее было тридцать шесть галеонов. Более, чем достаточно. — Ну вот, — проскрипела старуха. — Было жалко денег, да, девочка? Грейнджер мило улыбнулась, забрала все, что нужно, и покинула магазин. Снова подойдя к лавке с перьями и чернилами, она все-таки решила купить парочку новых, а то все прежние уже истрепались, да и у нее осталось немного денег. Уже дома Гермиона разделала жабу, разобрав ее по косточкам, разложила по банкам травы и все остальное. Когда Рон увидел все покупки, он был удивлен, что Гермиона отдала ему четыре галеона, ведь по его расчетам она должна была потратить все. Рон заставил ее все рассказать, и как выяснилось, Гермиона зашла не в ту лавку. Не в тот переулок. Засмотревшись на книги, она направилась в другую сторону и забрела в Лютный переулок. Разумеется, та старуха воспользовалась наивностью девушки и попыталась продать ей живую жабу вместо внутренностей, а это стоит на порядок дороже. Завысив цену, старуха сама попалась на крючок, ведь Гермиона размножила деньги. Искусная подделка, но гоблинов этим не проведешь, разве что вот таких старушек, похожих на жаб. — Но это своего рода преступление, — возмутился Рон. — Неужели у маглов так принято? — Конечно нет! Это же незаконно. — Я не скажу отцу, а ты пообещай, что больше в Лютный переулок ни ногой, — твердо сказал Рон. Да, он злился, но еще больше ему понравилось, как Гермиона справилась с этой ситуацией. Конечно, так делать нельзя, но он не станет читать нотации, просто запомнит это. Запомнит еще одну черту ее характера. — Но это так весело, — засмеялась она. — Правила нарушать.