Глава 28. Клятва свободы

В конце апреля, в период цветения, Лондон прекрасен как никогда. В это время англичане непременно перебираются в сад, где обустраивают клумбы, поэтому все домики обвиты глициниями, розами и прочими цветами. В кофейне можно взять мягкий латте или же вообще холодный персиковый чай, а после гулять по городу, пока не вернешься домой, падая от усталости, а посмотреть есть на что. В розовом цвете тонет Риджентс-Парк, Ноттинг-Хилл в вишневом плену, а магазины флористики в Мэйфер наполняются пастелью из роз, чего нельзя не сказать о Ковент-Гарден. Это было мечтой Астории — свадьба в большом зале с панорамными окнами, через которые падает мягкий свет, повсюду живые цветы и трепет сердец, когда произносят клятву. Гости уже собрались и ждали начала церемонии. Вся элита магического мира присутствовала сегодня, и все это не особо нравилось Кастиэль. Девушка считала, что свадьба — семейный праздник, где не должно быть лишних людей, но так принято в мире аристократов, нужно просто смириться. Полумна понимала ее и поэтому попросила быть чуточку терпимее. Чтобы немного отвлечься, Вейсс ушла в зал, где и пройдет вечер торжества. Гермиона с Гарри настраивали инструменты, Том с Теодором вели беседы с гостями, а Полумна помогала Рону искать кольца. Он до последнего был уверен, что положил их в правый карман, и когда он понял, что их там не оказалось, то пришел в ужас. Драко убил бы его за это. Полумна была очень спокойна и пыталась помочь ему вспомнить. Она предложила проверить внутренний карман, но Рон говорил, что их не может там быть. Ему стало очень стыдно, когда он обнаружил кольца именно там. Лавгуд не обижалась, ведь понимала, что Уизли волнуется, правда не настолько сильно, как сама невеста. — Ну что может пойти не так? — улыбнулась Пэнси, смотря в глаза Астории через отражение в зеркале. — Чудесный теплый день. Идеальный для торжества, — Астория выдохнула, мысленно успокоив себя, и снова поправила шлейф платья. — И он твой, — ответила ей подруга. Может изящное темное платье и показывало гордый нрав Паркинсон, но уж никак не отвергало ее мягкость и проницательность. Пэнси поддерживала Асторию все утро, пока та окончательно не сказала, что готова. То же самое говорил и Драко своему отцу, но тот все никак не мог поверить, что этот день настал, хотя сам же и был инициатором этого события год назад. Волнение давало о себе знать, но оно было не сравнимо с внутренним восторгом и предвкушением чего-то нового. Все ждали начала, затаив дыхание. И вот, открываются двери. По усыпанной цветами дорожке меж рядов Астория медленно идет к алтарю, где ее уже ждет Драко. Каждый ее шаг приближает ее к новой ступени жизни, которая больше не будет только ее собственной. В этот день Астория расцвела. Словно бутон прекрасной магнолии, источающий тонкий приятный аромат. Ее платье было не совсем традиционным; в тени видно дымчатый розовый, а на ярком свету — ослепительный белый, сверху изящная вышивка и шифоновые рукава, фаты не было, лишь аккуратно уложенные волосы с мелкими цветками белых гипсофил, а в руках был букет из пастельных роз. Когда Астория взяла Драко за руки, то на его глазах выступили слезы. Он даже не думал, что его невеста настолько прекрасна, и что она готова связать с ним свою жизнь. Пастырь попросил их принести друг другу клятвы. — Сегодня мне открылось значение настоящей любви. Я обещаю быть честной и всегда прислушиваться к тебе. Я буду верна тебе телом и духом. Когда-то ты был только моей мечтой, и я ждала нашей встречи, но сегодня ты моя жизнь и моя истинная любовь. Сегодня я даю тебе это обещание. Моя любовь никогда не иссякнет, а ее огонь будет согревать тебя в ненастные дни. Она станет для тебя ясным солнцем днем и таинственной луной в ночи, — после этих слов пастырь положил на руку Астории один конец красной ленты. — Я испытываю чувство гордости оттого, что беру тебя в законные супруги. Зная, что в моем сердце ты всегда будешь моей единственной и настоящей любовью, я обещаю тебе отдать все, что у меня есть, и не просить больше, чем ты можешь мне дать. Я буду с тобой в печали и в радости, пока смерть не разлучит нас, потому что с этого момента я разделяю свою жизнь с тобой, — теперь их руки были соединены красной лентой. — Обменявшись клятвами, вы объявили о своем твердом намерении жить вместе в любви и согласии на протяжении всех дней, подаренных вам судьбой. Теперь же примите обручальные кольца, как символ единства и верности. Рон подошел к ним, держа в руках бархатную коробочку, в которой лежали кольца. Он тихо поздравил их, за что Астория поблагодарила его, а Драко сказал: «Спасибо, что не потерял их». Рон не стал говорить, что вначале так и было, пусть это останется тайной, ведь не должен такой пустяк волновать их весь оставшийся вечер. — Возлюбленные дети, — продолжил пастырь. — Вы скрепили свой брачный обет этими кольцами. Это означает, что отныне вы не две половины, но единое целое. Храните свою любовь и не разрушайте ее, ибо это высший дар для каждого из нас. Драко и Астория впервые поцеловались как муж и жена под радостные возгласы гостей, друзей и родителей. Кастиэль была очень рада за них, потому что теперь ее собственные чувства утратили всякий смысл, и ей больше не придется каждый раз винить себя за то, что не сделала первый шаг навстречу. Ей осталось лишь взять в руки свою свободу и надеяться, что она заставит мир сгореть. Когда на Лондон опустилась ночь, это место заиграло новыми красками. На столах зажглись свечи, в воздухе искрились серебряные искры, похожие на звезды, играла живая музыка, и даже каменные цветы расцвели в тайном саду, пудровая пыльца осыпалась на мраморный пол, и в перерывах гулкой тишины был слышен шепот летящего ветра, и только аромат этих цветов разлит пурпурным нектаром в темнеющем небе. Выпив бокал игристого вина, Кастиэль вышла в сад, чтобы развеяться. Вино раскрепостило и без того ее своевольный нрав, поэтому она решилась подойти к Теодору, хотя отвергала эту мысль весь день. — Красивый закат, не правда ли? — мягко спросил Нотт, даже не отстраняясь от нее. — Да, потрясающий, — ее удивило, что он первым решил заговорить. — Я так долго тебя хотел, но ни за что бы не сказал об этом раньше. Посмотри к чему это привело, — он положил руки ей на плечи и посмотрел в глаза, чего обычно не было. — После свидания в Лондоне я больше не мог ни о чем думать. Я боялся, что Драко узнает… — Что он сказал тебе? — Ничего. — Ты врешь мне. — Знаю, — Теодор пытался забыть тот разговор, как страшный сон. Он все знал, даже то, что Кастиэль и самому Малфою небезразлична, но ни один из них не может быть с ней. — Мне жаль. Правда. Это было очень подло, даже маглы так не делают. — Потому что у нас нет любовных зелий, но поверь, люди полны корысти, и они использовали бы их при любой возможности и за любые деньги. Тебе просто повезло, что ты маг, и не знаешь насколько жестокими могут быть люди. — Но я ведь тоже человек. — Да, но ты ведь понял меня, — Кастиэль посмеялась после такого глупого недоразумения. — Наши миры во многом различаются, но кое-чем все же похожи. Возможно, это справедливость и чувства. Поверь мне, ни один магл не стал бы искренне говорить о таком, тем более, когда сам стал причиной. Может, я и бы смогла тебя полюбить, дай ты мне время, но теперь уж точно ничего не выйдет. — Да я и не надеюсь, — ответил Теодор со всем сожалением. — Но мы можем остаться друзьями…? — Конечно. — Это говоришь ты или вино, пленившее твой разум? — Я. Никогда во мне не сомневайся, — Вейсс замялась, пробубнив что-то себе под нос, но все же решилась сказать это вслух: — Мы можем притвориться, что ничего не было? Ни ночью, ни днем. Никогда. — Но это ведь не так… — Не надо говорить, что ты любишь меня. Все равно никто из нас так не думает. Будь честным со мной. Их отношения не были на похожи на химию, что возникала сама по себе, когда Кастиэль была с Драко. Их умы словно путешествовали параллельно, ведь каждый угадывал игру слов другого, и пусть ни один из них никогда не доводил эту игру до конца. Здесь был только яд, отравляющий сознание одного и доводящий другого до одержимости. Но хоть одна игра была окончена. — Хочу показать тебе кое-что. Экс ундис, — Кастиэль направила палочку на фонтан, где вскоре резвились три небольших лошади, упорно соревнуясь друг с другом, разбиваясь на капли и возрождаясь вновь. — Созданный из морских волн не может жить вечно. — Ты станешь поистине сильной волшебницей. Не зря Гарри так говорит о тебе. — Спасибо, — Кастиэль закашляла, а после продолжила уже слегка хриплым голосом: — Кажется, у меня сел голос. У тебя случайно нет какой-нибудь микстуры или может ты знаешь подходящее заклинание? — Боюсь, что нет. — Мне срочно нужен Том! — Кастиэль сорвалась с места, и магия, придававшая воде форму, исчезла. Теодор так и не смог пообещать ей этого, как и услышать от нее, что все в порядке. Реддл был немного напуган, увидев настолько воодушевленную Кастиэль, ведь это никогда не означало ничего хорошего. Так и вышло. Она даже не попросила его спеть ее песню, а просто поставила перед фактом, сказав, что его голос подходит больше, чем ее. По крайней мере сейчас. Том очень испугался, ведь как это — одновременно и петь, и играть — может, Кастиэль и способна на такое после стольких лет практики, но уж никак не тот, кто играет чуть около двух месяцев. В зале повисла тишина, а Том просто не мог начать петь. В голове ступор, а слова полностью забылись, но тут из зала на сцену поднялась Полумна и громко объявила, что сейчас ребята исполнят песню, которую сами же и написали. После аплодисментов Реддл собрался с мыслями, а волнение отступило.

[I found a love for me, Oh darling, just dive right in and follow my lead]

Драко пригласил Асторию на первый танец. Голос Тома немного дрожал, но Гермиона смогла придать Реддлу уверенности одной лишь улыбкой. Гарри тоже поддерживал его, изредка поглядывая, как тот держится на сцене, и подпевая в трудных для него местах, как и Полумна. Лишь Кастиэль ничего не сказала, потому что и так знала, что все у Тома получится, ведь не зря же она попросила именно его, а ему и вовсе это понравилось.

[But darling, just kiss me slow, your heart is all I own]

Такой мягкий, но уверенный танец, чем-то похожий на вальс, не видел еще никто. Каждый видел нежность во взгляде Астории и гордость на лице Драко, что вместе воедино складывались в любовь. Они держались за руки, иногда что-то шептали друг другу, а затем улыбались, тем самым скрывая искренние слезы.

[I don't deserve this You look perfect tonight]

Вейсс так и не хватило смелости сказать, что это был ее подарок для них, она лишь надеялась, что Драко все поймет, ведь иногда музыка и лирика намного глубже проникают в сердца, чем просто сказанные слова. Было ли это важно? Нет. Разве что досадно и горько, что теперь не можешь ничего сказать. «Я не могу разрушить это и забрать себе то, что мне не принадлежит», — подумала она. И это было правильно. — Это было замечательно! — воскликнула Полумна, когда Том закончил петь. Слегка покраснев, он поблагодарил всех присутствующих и отошел в сторону. — Хочу воспользоваться случаем и кое-что сказать, — внезапно заявил Гарри. — Мы, маглы, даже не представляли, что попадем на такое торжество. Нам никогда не стать полноценными волшебниками, и мы никогда не будет стоять с вами на одной ступени, но мы рады, что стали частью вашего мира. Вы уже слышали поздравления от родителей, но не от нас… — Поэтому в этот особенный вечер мы были рады подарить вам частичку наших мыслей через эту песню, — Вейсс не могла поверить, что сказала это, но что сделано, то сделано. — Идите по жизни рука об руку, преодолевая все невзгоды вместе. — Вы — это все, что есть друг у друга, а в вашем распоряжении целый мир, — добавила Полумна, стоя рядом со всеми. — Порой будет трудно, но вы справитесь. Ваша клятва нерушима, а связь прочна. Отныне и навсегда, — Том был немногословен, но в эти слова он вложил свои чувства. — Вознеситесь до небес, или же просто любите друг друга, — подытожила Гермиона, а после начала играть. Первые ноты дались ей легко, как и слова. Fly me to the moon. Грейнджер всегда любила эту песню, но все никак не находила повода спеть ее. И вот, она здесь. Медленный танец. Джентльмены приглашали дам, а те были не в праве отказать. Лорд и Леди Малфой были одни из первых, кто начал кружиться в вальсе, после подтянулись и остальные. Даже Снейп набрался смелости и пригласил мадам Лестрейндж, совершенно не ожидая, что та согласится. Он просто подошел к ней и протянул руку, испугавшись посмотреть на нее, а она взяла и повела его за собой. Поначалу это были неловкие, неуверенные движения, но вскоре Северус успокоился и стал вести Беллатрису в танце. Это не был намек на чувства, но между ними всегда были странные отношения: то спорили, кто будет проводить урок, что подать на ужин, исходя из личных предпочтений, какую книгу нужно прочитать Кастиэль, и этот список можно продолжать еще очень долго, если бы не одно обстоятельство, что их объединяло — будущее и настоящее мисс Вейсс были в их руках. — Никогда бы не подумал, что ты пригласишь меня, — произнес Снейп так, словно сделал замечание. Он посмотрел в сторону, поэтому не сразу было понятно, к кому он обратился. — Ну вы ведь мой учитель, — ответил Драко, проходя мимо. — А я думала, ты это мне сказал, — обиженно возмутилась Беллатриса, но вскоре поняла, что сказала это невпопад. Кажется, Северус этого не заметил. Да и это не тот случай, когда нужно спорить, ведь ей было чертовски приятно, что он ее пригласил. Лестрейндж уже ждала от своей сестренки пару лестных комментариев на следующий день, но и это казалось пустяком.

[In other words, please be true In other words, I love you.]

Гермиона слышала, как ей подпевали Кастиэль и Полумна, и она была… счастлива? Все-таки Грейнджер прекрасно понимала Вейсс, ее любовь к музыке, была такой же, если не сильнее. Говорят, держи друзей рядом, а врагов еще ближе, но так ли это? Несмотря на соперничество, возникшее в первые дни, они обе смогли усмирить это в себе и свести расстояние к нулю. Конечно, Гермиона не была так близка с Кастиэль, как та с Полумной или Пэнси, но ей бы очень этого хотелось. Хотелось хоть раз в жизни узнать, что это такое — иметь родственную душу. И все же, Гермиона была счастлива. Под конец вечера Теодор отыскал Кастиэль и попросил ее не забывать хотя бы их первое свидание в Лондоне. В тот день шел дождь, она оставила розу выдать на столе, а он впервые поцеловал ее, дав ей вкусить собственную любовь. Он не просил ее начать все сначала или дать ему второй шанс. Лишь прощения, которое уже и так было получено. — Впредь я буду честен с тобой, — Теодор уже хотел достать палочку, чтобы скрепить это обещание, но увидел неодобрительный взгляд Кас и тут же убрал ее. — Снова магия? Мне достаточно и твоих слов. Свадьба завершилась общей фотографией. Все уже вернулись домой, и только молодожены остались в отеле на эту ночь. За весь день Нарцисса не проронила ни слезы, но она больше не могла сдерживаться. Она рыдала, потому что не верила, что ее сын уже такой взрослый, что теперь все изменится. Миссис Малфой, урожденная Блэк, вспомнила и свою свадьбу. Поход к алтарю ей казался вечностью, но и сказать клятву верности без слез и дрожи у нее не получилось. Окутанная любовью, она смотрела на своего благоверного, уже не представляя своей жизни без него. Люциус тоже был взволнован, но, увидев Нарциссу в белом платье, он больше не смел сомневаться. Он полюбил ее еще в школе и знал, что обязательно возьмет ее в жены. Это был их выбор. Осознанный выбор. Которого не было ни у Драко, ни у Астории. Так получилось, что они влюбились друг в друга, что пошло всем на пользу, но это был лишь расчет на продолжение рода и сохранение чистоты крови. Нарцисса не хотела этого, но и изменить ничего она была не в силах, как и сказать мужу, что это неправильно, иначе станешь носить клеймо мятежника, как Регулус Арктурус Блэк. После освобождения от Амортенции Кастиэль даже не думала, что и к кому на самом деле она чувствует. Она оставила все противоречия внутри себя до лучших времен, чтобы вернуться к ним, когда будет готова. И это время пришло. Все началось и закончилось там, у озера. На мосту, ведущим в Хогвартс. Те слова были первым доказательством любви, и они же стали ее последним подтверждением, когда все разрушилось. Задолго до этого Кастиэль писала песню о том, что бы она хотела услышать от кого-то, кто бы любил ее. — И я хотела, чтобы ты услышал меня… Кастиэль перетянула струну, из-за чего та лопнула и порезала ей палец. Кровь потекла по грифу, а капли падали на пол, разбавляя своим запахом сладковатый аромат цветов. Вейсс вдруг почувствовали тяжесть собственных серебряных колец, приятно холодящих бледные руки с едва заметными синими ниточками вен, что были схожи с кольцами Драко и Астории. Она сняла их и убрала в дальний угол, решив, что больше не станет их носить. Она отказалась от символа своей свободы, поскольку больше не властна над собой.