Глава 32. В нежности заката

Чувствуешь, как перекликаются с уголками души травы в туманных полях? Или же как невесомая дымка будто заполняет легкие, и мысли в голове становятся едва ли очерченными и обращенными в холодное молочное утро? Разве это не прекрасно? Хоть Кастиэль и любила шум города и его бурную жизнь, но она никогда не упустит момента насладиться величием природы. Еще вечером Вейсс договорилась с Реддлом насчет практики боевых заклинаний, и поэтому с раннего утра они тренируются где-то недалеко от леса. Кастиэль взяла с собой псов лорда, чтобы те смогли вдоволь набегаться. Девушке было несложно с таким противником, ведь по сравнению с мадам Лестрейндж Том намного слабее, но что-то не давало покоя. — Ну мы будем продолжать или нет? — возмутился Том, пока один из псов не зарычал в его сторону. — Ты что, совсем не устал? Просто я уже очень вымоталась, — ответила Кастиэль, упав на мягкую траву. — Дай мне отдохнуть. — А если бы это был настоящий бой? — Реддл сел рядом и посмотрел на нее. — У тебя бы не было времени, и скорее всего, ты уже была бы мертва. — А ну, хватит! — она толкнула его плечом. — А давай попробуем по-другому. Кастиэль быстро поднялась и отбежала на достаточно большое расстояние от него, чтобы произнести Дэ профундис. Из глубин, из недр земли начала появляться нечто похожее на воду, магия, способная защитить ее от заклинаний оппонента, и с каждой новой атакой этот барьер становился сильнее. По словам Снейпа, маглорожденные волшебники всегда отличались своей магией, потому что для них это единственный способ показать себя. Далее прозвучало Игни Фэрроквэ, и перед Томом появилась стена из железа и огня. Приложив немало усилий, он все же сумел ее разрушить, но было слишком поздно для атаки. Локус Станди. Очередное заклинание Кастиэль. Она заставила стихии стоять на месте, чтобы затем создать круг вокруг Реддла. Цирка. Ему некуда бежать. Он в ловушке, созданной ей. — Ну все-все, сдаюсь, — Том опустил палочку. — Должен признать, что ты становишься сильнее. — Но это не значит, что я не устаю, — жадно хватая воздух, ответила Кастиэль. — Ты почти не используешь заклинания из гримуара, как так? — Не знаю, просто без них чувство себя увереннее. Придумывать заклинания так весело. — Надеюсь, ты их записываешь, — сказал Том, пристально посмотрев на нее. — Вдруг ты однажды создашь новый сборник заклинаний, и тогда все смогли бы ими пользоваться. — Было бы неплохо, — Кастиэль вновь достала палочку и отошла подальше, предупредив Тома, чтобы не подходил близко. Искусно вырезанная ветка клена засияла как никогда раньше, и через мгновение по земле пронеслись силовые волны, которые сносят все на своем пути, а сама Вейсс стояла на начерченных от руки алхимических кругах. Коллапс. Опасная боевая магия. На создание заклинания требуется много времени и опыта. Кастиэль научилась этому в Японии, но повторить настолько мощно до этого дня у нее не получалось. Даже сейчас это не похоже на то, что она видела у мастеров. Не в силах удержать натиск и смертоносность заклинания Кастиэль постепенно ослабляла его, пока еще не потеряла контроль. Когда она наклонила голову, то заколка соскользнула из волос и упала прямо ей под ноги. — Нет! Нет! Нет! — прошептала Вейсс, совсем забыв о том, что она сейчас сделала. — Репаро! Ну почему не получается? — Она значила что-то важное для тебя? — Том тоже попробовал починить ее, но ничего не вышло. — Мне ее подарил Теодор. Так что и да, и нет, — задумчиво ответила она, собирая обломки. — Просто она очень красивая, и было бы обидно потерять такую прекрасную вещь. Реддл был в недоумении; как девушка может быть такой сильной и невозмутимой при создании опасного заклинания и уже через секунду плакать над украшением. Такие, как она, не скрывают от людей свое истинное «я», не носят неприметной одежды, чтобы скрыться в толпе, но окропленные кровью выходят судить в одиночку за смерть близкого человека. Такие, как она, не издеваются над жертвами, а убивают молниеносно, отточив свои навыки до совершенства. Они слишком долго практиковались, что даже не следили за временем. Кастиэль заметила, что солнце поднялось над верхушками деревьев, а значит уже точно было восемь. Утренний холод бодрит не хуже чашки кофе, а уж тем более прогулка по лесу или в поле. Том все еще смотрел ей вслед, пока она бежала с псами наперегонки домой. Смотрел с восторгом и страхом, как на воду. Прекрасную стихию, которая за мгновение может утянуть в глубину. Покормив псов, Кастиэль и сама отправилась на завтрак. Выпечка была хороша как никогда раньше, особенно круассаны со сливочным кремом. Ее слабость к сладкому разделяли и Нарцисса, и Беллатриса, но только вторая могла с ней беседовать о том, что же лучше — шоколад или орехи, например. Нарцисса же была более сдержанной. После завтрака Вейсс накинула мантию на плечи и начала подготавливать ингредиенты для зелья собачьего дыхания. Ее очень заинтересован его эффект — дыхание огнем — хоть это и не очень практично. — Ты добавила верхние части ветки барбариса? — недовольно спросил Драко. — Но здесь не указано, какие именно. Это так важно? — съязвила Кастиэль, уже не в силах терпеть его замечания по поводу и без. — И одной капли сока пиявки тоже будет достаточно, — он убрал бутылку с жидкостью подальше. — Когда ты, наконец, станешь слушать, что тебе говорят? «Ты даже хуже профессора Снейпа», — проскользнуло в мыслях Кастиэль, но она промолчала. Сблизившись одну ночь, они резко отдалились друг от друга с наступлением рассвета. Словно ничего и не было. А может, они лишь хотели так думать. «Это был ''просто перепих''? Я так не думаю». Доказывая себе всю глупость произошедшего, они все равно приходили к выводу, что не жалели об этом. Совершенно. Ведь это, все это привело их друг к другу. — Мне едва удается читать твои мысли, — вдруг начал Драко. — Раньше это было намного проще. — Ты что, роешься в моей голове? — возмутилась Кастиэль. — Поначалу мне это нравилось, не отрицаю, а потом надоело. — Мадам Лестрейндж научила меня окклюменции. Только я не владею ей в совершенстве. Так, иногда получается, иногда нет. — Я должен написать об этом в отчете, если ты не против, — сказал он, словно спрашивал разрешения, хоть и так сделал бы это и без ее согласия. — Мне все равно. Если это важно, то напиши, — Кастиэль пожала плечами. — О, вот вы где, — раздался благозвучный голос. Люциус только зашел и тут же устроил переполох. Он никогда особо не интересовался процессом обучения, но стоило ему заглянуть во время урока, как внутри просыпался строгий и очень недружелюбный человек, который требует слишком много или невозможного. — С зельями у вас проблемы, мисс. — Оно еще не дошло до кипения. Вот пришли бы вы минут на семнадцать позже… — Кастиэль старалась ему не грубить, но ее тон говорил о другом. — Собирайтесь. Буду ждать внизу, — Люциус поправил рукав своего пиджака, сделав вид, что не слышал этого. — Нам нужно навестить моего давнего знакомого, хотя вы с ним в прекрасных отношениях. Кастиэль сразу поняла о ком речь. Она извинилась перед Драко за сорванный урок, хотя в этом и не было ее вины, и побежала к себе в комнату. Вскоре пришла Беллатриса и составила Драко компанию. Он спросил ее, зачем она научила Кастиэль окклюменции, и Лестрейндж ответила, что об этом попросила сама Вейсс. В этом не было ничего плохого, но подозрительного — сполна. Они и дальше разговаривали по душам за чашкой кофе, доваривая зелье Кастиэль. Люциус никогда не упустит возможности показать насколько он богат. Особенно перед Уизли. Кастиэль это не особо нравилось, но она не могла трансгрессировать, если лорд сказал ей этого не делать; они поедут на машине. До Норы путь неблизкий, но оно того стоит, чтобы увидеть слегка завистливый взгляд Артура. Кастиэль было очень неловко за такое поведение Малфоя, хотя это было вполне нормально; все Уизли уже давно привыкли к этому. Но было и то, чему мог позавидовать Малфой — атмосфера. Холод и сдержанность присущи особняку в Уилтшире, чего нельзя сказать о Норе, где каждая деталь наполнена светом и любовью. На подоконниках стояли глиняные горшочки с цветами, сами же окна украшали легкие занавески, колыхалась от дуновения ветерка, на кухне пахло пряностями, и почти в каждом уголке дома можно было найти вещь, связанную миссис Уизли. — Рад, что вы приехали, — Артур встретил гостей и проводил их в гостиную. — Сейчас принесу чай. — Ты хотел поговорить с ней, — Люциус взглянул на Кастиэль. — А я хочу взглянуть на твои отчеты. Уизли даже не пришлось просить Грейнджер принести документы, она уже и так знала, что ей нужно сделать. Артур сказал, что после этого ей нужно было уйти, но Гермиона отказалась. Ей было очень интересно, чем же Кастиэль заслужила такую честь — поговорить с министром. Он знал, что ученице это не понравится, но он сообщил Кастиэль, что та будет сдавать экзамен в конце декабря. Грейнджер была в ярости. Она не понимала, почему у Вейсс такое преимущество. Артур ответил, что так захотел Малфой. Оба. Гермиона больше не спорила, но это окончательно подорвало ее отношение к Кастиэль. — Ты зря расстраиваешься, — обратился Артур к Гермионе. — У нее будет меньше времени, а значит есть возможность, что она не сдаст. — Ну спасибо, мистер Уизли, — Кастиэль закатила глаза. — Не ожидала от вас такого. — А я не ожидал такого от Люциуса. Это же безумие! Мы учимся семь лет, а ты должна все пройти за полтора года. Может сейчас он мягок к тебе, но потом он будет беспощаден. — Как в начале года? — Если бы, — тяжело вздохнул Артур. — На тебе ответственность не только за себя. — Как ни странно, но я понимаю, — Кас невольно согласилась. — Все равно это нечестно! — не унималась Гермиона. — Разве мы не должны быть в равных условиях? Мистер Уизли пообещал ей, что расскажет некоторые подробности, но немного позже. К этому времени уже вернулся Люциус и все же соизволил выпить, только не чай, а крепкий кофе. Артур понимал, что потихоньку Кастиэль начинает перенимать черты Малфоя. Гордость, знание цены самой себе, сдержанность. Она думала прежде чем сказать, хоть иногда и позволяла эмоциям брать верх, но даже тогда слова были подобно стрелам, пропитанных ядом. Гермиона же стала намного мягче благодаря семье Уизли. Они словно помогли ей сломать скорлупку, за которой девушка пряталась, но очень хотела выбраться, в то время как Кастиэль медленно возводила крепость, отворяя врата только избранным. Время идет, север стал югом и наоборот. Перед уходом аристократов Артур попросил Кастиэль еще на пару слов. — Скоро придет тот, кто поможет тебе. Не бойся и не отказывайся. Делай все, что он скажет. Она ему не ответила. Только в машине Вейсс задумалась над этими словами, пропуская мимо ушей все, что говорил Люциус. Он был весьма разговорчив сегодня. Снова обсуждал дом Уизли, их семью и ученицу. Лишь когда лорд сравнил Кастиэль с Драко, тот тоже никогда не отвечает, когда отец пытается вести диалог, но получается лишь обмен репликами, она возмутилась и попросила его больше так не делать. Все же Вейсс проявляла свой характер, но так, как положено ей по статусу.

***

Последний день лета. Дует легкий ветер, иногда показывая свою силу, ты идешь по еще теплому песку, и чувствуешь как шаг за шагом приближается осень. На лице расцветает улыбка, а в душе чувство спокойствия. Ребята решили устроить пикник на берегу моря в честь такого события. Только Драко остался с Асторией, а возможно, они уехали в другое место, чтобы побыть наедине. Фрукты, игристые вина, звон бокалов, неумолкающие чайки и шум волн, а где-то вдалеке скалы защищают деревеньки от шторма, и только маяк указывает путь кораблям не считая звезд. Гарри играл с Гермионой в бадминтон, хоть ветер и не давал насладиться игрой, постоянно унося воланчик, Том нашел общие темы с Пэнси и Роном, Полумна рисовала местные пейзажи, а Кастиэль смотрела на закатное солнце, что проникало сквозь прикрытые веки теплым персиковым оттенком, окрашивая весь мир в розовато-бежевые тона. — Весьма непривычно видеть тебя в простой одежде, — Теодор попытался начать с ней разговор, и ему было неловко, хотя сказал правду. Полосатая черно-белая футболка, юбка с градиентом от голубого до нежно-желтого и сандалии цвета василька. Если подумать, Нотт никогда не видел Вейсс в чем-то другом, кроме мантии и дорогих платьев. Сейчас перед ним была самая обыкновенная девушка. Хотя может и не такая уж обыкновенная. — О, прости, это так… глупо с моей стороны. — Все нормально. Я уже и сама позабыла каково это — быть простым человеком. Понимаешь? Нотт никогда не был простым. Он же чистокровный маг в отличие от Кастиэль. — Кстати, — продолжила она. — Твоя заколка, которую ты подарил мне на Рождество… я ее сломала. И я не могу ее починить даже заклинанием. — Ну что ж, бывает, — Теодор улыбнулся. — Так она дорога тебе? Даже если она от меня? — Многое произошло, но заколка красивая. — Она редкая, и только мастер, изготовивший ее, может ее починить, — он поправил прядь ее волос, которые были растрепаны ветром. — У тебя так отрасли волосы с нашей последней встречи. — Да, надо будет подстричь, — Кастиэль провела рукой по волосам, оценивая их длину. — Не стоит. Иначе в заколке не будет смысла. Кастиэль попросила Теодора отнести обломки мастеру, и тот согласился. Сейчас это было все, что он мог сделать для нее. Этот момент больше никогда не наступит. Будут похожие, но такие — никогда. Теодор вдруг понял, кого он потерял из-за своего эгоистичного желания. Дай он ей хоть немного времени, и сейчас они могли бы быть вместе. — Знаешь, мы не можем быть друзьями, — Кастиэль едва коснулась пальцами его ладони. — Для меня ты всегда будешь кем-то большим. — Ты заслуживаешь того, кто будет тебя ценить, — Теодор поцеловал ее в щеку, словно навсегда отпуская из своей жизни. Просто подумай. Однажды это станет простым воспоминанием. Обычным, но успокаивающим, согревающим изнутри и прекрасным. Все превратится в память. И хочется сохранить для себя как можно больше этих нежных мгновений. — Это тебе! — Полумна исподтишка подошла к Кастиэль со спины и надела ей на голову шляпку. — Ты не забыла… Подожди, — Кас почувствовала что с ее шляпой что-то не так. — Ты украсила ее цветами? — Они живые. И всегда такими будут. — Спасибо, Луна! Они обнялись с улыбкой на лицах, чувствуя невесомость в желании запечатлеть этот момент на фотопленке своих воспоминаний. Девушки смотрели, как небо во время заката пылает в огне. Теодор хотел уйти, чтобы оставить их наедине, но Вейсс попросила его остаться. Ей не хотелось, чтобы в такой момент он остался один. Как это небо. Сгорая в столь молчаливом и гордом одиночестве, небо словно покрывается копотью, становясь черным, как уголек. И лишь утром с появлением солнца оно возвращает себе цвет, пока не воспламенится вновь.