Глава 34. Месяц вина и вины

Середина сентября, а, точнее, еще первые двадцатые числа, время осеннего равноденствия. Дни становятся короче, с севера дуют холодные ветра, но леса все еще стоят в багрянце и в золоте. Маленькие лесные жители делают запасы, которых должно хватить до следующей весны; Кастиэль не раз видела белку или мышку с зернами или веточками. Сейчас в полях и на огородах собирается урожай, и Вейсс вспомнила фестиваль «Harvest» в ее небольшом родном городке. Местные дети сначала собирают морковь с грядок, кормят ею кроликов, лошадей или же едят сами, а потом бегут в ближайший лесок, сгребают опавшие листья в большие кучи и прыгают в них с головой. Это было так весело, что Кастиэль и сама это делала. Кто-то стриг овец, кто-то ходил на охоту, пока утки не улетели зимовать на юг. Соседи называли сентябрь «винной луной», потому что в древности язычники собирали виноград и готовили вино именно в этот лунный цикл. Традиция сохранилась до сих пор, ведь недаром австрийские вина ценятся не меньше французских или испанских. Когда вся работа была сделана, то устраивался настоящий пир, и дело было не сколько в празднике, сколько в самой атмосфере тепла и единства. Приятное чувство ностальгии и капельку грусти о прошлом принес этот теплый день. Отложив учебники в сторону, Кастиэль выбирала в чем же она пойдет на прогулку по осеннему Лондону. Брюки, юбка-шотландка или же вообще платье? Все-таки остановилась на первом. Поверх белой рубашки был шерстяной кремовый жилет и галстук, который однажды Драко принял за свой, новое пальто, шарф и небольшая черная шляпа. Сегодня Кастиэль попросила дворецкого отвезти ее с друзьями в город; трансгрессия — это неплохо, но время, проведенное в дороге, особенное. Смотреть на тихие деревеньки, что мелькают за окном, вести непринужденную беседу, что обязательно будет сопровождаться шутками и историями из жизни. Уже в Лондоне ребята разошлись по разным местам, договорившись встретиться на площади Пикадилли через час. Том зашел сначала в библиотеку, а потом решил пройтись по книжным лавкам, Кастиэль отправилась за новыми струнами, а Полумне нужны были холст и новые краски. — Ну что, все купили, что хотели? — спросил Том. — Да, — ответила ему Полумна и протянула руку, в которой был кленовый лист. — Смотри, что я нашла. — Он похож на мою заколку, — вздохнула Кастиэль. — Которую мне, кажется, уже никогда больше не увидеть. — Неужели я не отдала ее тебе? Полумна рассказала, что пару дней назад Пэнси принесла заколку домой и отдала ей. Теодор предпочел передать украшение через кого-то, лишь бы не встречаться с Кастиэль лично, а с навалившейся учебой Полумна и вовсе об этом забыла. На вопрос Кастиэль, а почему Пэнси сама не могла ее принести, Луна повторила слова Пэнси, что это не ее дело, хоть она и переживает за подругу, но вмешиваться по таким мелочам не станет. Том прервал девушек от «очень интересной» беседы и предложил зайти в кофейню, зная, что Кастиэль уж точно не откажется. — Ты сам то нашел, то что нужно? — спросила Вейсс, взглянув на сверток. — Это подержанные книги. О музыке и не только, — Том немного покраснел. — Так ты продолжишь играть? — Да, мне нравится. За это время я выучил много нового, так что надеюсь сыграть с тобой еще раз. — В любое время, честно, — Кастиэль была очень рада, что у нее появился новый «музыкальный» друг. — А ты ведь училась на литературном факультете? — вдруг вспомнила Полумна, о чем ей рассказывала Кастиэль при первой встрече. — Ты ведь знаешь, что так и не сможешь получить образование полностью? — А разве теперь это важно? Я не думаю, что после проекта мы вернемся к прежней жизни. Уже ничего не будет как раньше. — Ты переживаешь? — Том обратился к Луне, ведь сам он не видел здесь никакой проблемы. — Ну… просто… все так внезапно изменилось. Каждый из нас строил планы на будущее, мечтал где-то работать, а сейчас все это не имеет смысла. Как так? — Наверно, мы поймем это позже, — Кастиэль попыталась приободрить ее. — Зато благодаря заданиям на первом курсе я научилась работать с книгами, ну там быстро выделять главное, легко запоминать большие тексты и тому подобное. Мне это очень помогает. — Что ж, думаю от прошлой жизни есть какая-то польза, — Тому стало немного веселее после всех этих грустных воспоминаний. — Ну нельзя же так! — возмутилась Полумна. Оплатив счет, они вышли из кофейни. По асфальту зашелестели сухие листья, а на улицах зажглись фонари, хоть еще и было не совсем темно. Пора ехать домой. — Подожди, я хочу сказать, что… — совсем неуверенно начал Том. — Может, это и не мое дело, но почему никто не пытается вылечить Асторию? — Потому что это невозможно, — сказала Кастиэль, пересиливая некий ком в горле. — Мне жаль, что ты это видишь. — В этом нет твоей вины! — Я знаю. Всю обратную дорогу они ехали молча. Полумна просто уснула, а Кастиэль и Том не хотели ни о чем разговаривать. Каждый понимал, что им есть что обсудить, но в то же время и не стоит этого делать. Хоть Реддл и живет с Асторией, но спрашивать что-либо о болезни он не смеет. Просто рассуждает. Он и не надеялся, что Кастиэль расскажет ему, но она сказала то, что он меньше всего желал услышать. Драко оставил для Кастиэль задание, написал очередной отчет о прогрессе обучения и решил навестить свою жену. Что будет, если объединить жизнь и смерть? В темной холодной комнате, где уже начинала скапливаться пыль, все еще теплилась жизнь. Взгляд Астории становился стеклянным, пустым. От ее прикосновений на коже Малфоя оставалось золото, которое со временем превращалось в кровь, но от этого он не любил ее меньше. Даже если на одной руке уже виднелась лучевая кость. Даже если от плоти оставалось одно название. При свете восходящей луны они целовались, словно в первый раз, и думали о несбыточных мечтах. — А ты хотел бы, чтобы у нас был ребенок? — Что за вопросы? — Драко удивленно посмотрел на нее. — Я даже… и не думал об этом. — Представь, как было бы чудесно… ты, я, наши дети играют в цветущем саду… — Перестань. — …вдалеке слышен шум волн, заглушающий крики птиц, и, возможно… — Хватит. — …у меня на коленях сидела бы маленькая собачка по имени Дейзи… — Астория, достаточно! — Драко одернул ее. — Это невозможно, слышишь?! Этого не будет, потому что… тебя не станет. Зачем вообще думать о такой жизни? — Но ты все еще сможешь воплотить мои мечты в реальность… — она продолжала грезить о своем, совсем не думая о его чувствах. — Нет! Что ты такое говоришь?! — Пообещай мне, пожалуйста. — Чего ты от меня хочешь? — прошептал Драко. — Что научишься жить без меня. — Ни за что! — Но так нужно… — Астория покрепче сжала его руку. — Ты еще жива, так почему ты говоришь такие вещи? Почему отрекаешься от меня, хотя я готов быть рядом… Нет. Я и так буду с тобой до самого конца. — А что потом? Ведь твоя жизнь не закончится… — Прошу тебя, не надо. — Но ты ведь никогда не любил меня по-настоящему. Драко не отрицал. Мечты об идеальной жизни с самого начала не имели смысла, ведь ни Драко, ни Астория не были честны друг с другом полностью. Их брак — это необходимость, а клятвы верности — нерушимые узы чистой крови. Сейчас только Астория понимала всю истину происходящего, пока Драко позволял себе быть на эмоциях, но она не хотела, чтобы он видел её такой. Видел, как, возможно, последний вздох сорвется с ее губ, а в глазах померкнет свет. Смерть уже стояла возле ее постели, осталось лишь взять ее за руку и уйти вместе с ней. Малфой ушел, оставив ее наедине со своей истиной, разрушающей незримые нити. — Моя жизнь — это маленький драгоценный камень, а будь их много, то стал бы ты ценить его одного среди всех? — спросила Астория напоследок. — Разумеется, нет. Он был бы бесполезным, как одна песчинка в огромной пустыне. Для Кастиэль алхимия — это не только опыты с металлами, но и изучение природных элементов и подчинение себе стихий. Магия не заканчивается лишь на заклинаниях, утверждала Вейсс. Ее интересы отличались от того, что преподают в школе, и это понимали все, как и то, что это может быть опасно. Кто придумал лимит в магии и в ее использовании? Не пора ли снять все ограничения и позволить ей не просто идти изнутри, но и свободно ею пользоваться? Драко видел в алхимии лишь создание философского камня, но Кастиэль смогла его убедить, что эта наука куда глубже и интереснее, чем кажется. Вдвоем они приступили к изучению двенадцати процессов и сотворению великого магистериума, который уже был во второй стадии, или же альбедо, и был способен превращать металлы в серебро. Рожденная под водным знаком девушка уже освоила эту стихию, но остальные пока не поддавались полному контролю. Воздух слишком своенравен, земля требует большей жесткости и контроля, а вот огня Кастиэль боялась, хотя уже могла его использовать. Внутри не было гармонии, способной упорядочить элементы, и Кастиэль это понимала. Разве что одно оставалось загадкой — откуда в ней столько силы и почему она рвется наружу. В этот раз Кастиэль ушла в глубь леса, чтобы никто ее не нашел. То была жажда крови, как когда-то на Лунной охоте. Сделав надрез на ладони, Вейсс позволила крови смешаться с водой, чьи потоки она уже удерживала палочкой. Кровь и вода считаются комплементарными символами, равнозначно относится к понятию «жизни», но могут ли полноценно заменять друг друга или, объединившись, создать новую жизнь. Сформировав глиф, Кастиэль попыталась наделить его дыханием жизни и придать форму, но что-то пошло не так, и сгусток энергии стал нападать на создателя. Алхимические печати больше не могли удержать его, а сил оставалось все меньше и меньше. Кастиэль пока не знала, как справляться с такой магией, потому что не была готова. Ее предупреждал даже Снейп, что опасно браться за что-либо, толком не выучив основы. Но Кастиэль никого не слушала. Ей хотелось всего и сразу, хотелось добиться наивысших результатов, полностью наплевав на свое состояние. — Финита! — прозвучало где-то неподалеку. — Еще бы немного, и вы бы потеряли сознание. — А мы знакомы? — спросила дерзко Кастиэль, совсем забыв поблагодарить своего спасителя. Она посмотрела на того, кто стоял напротив. Ему едва ли исполнилось тридцать, но в его глазах уже была вековая мудрость. Черные волосы не сливались с темнотой ночи, но едва блестели в свете магии, а эти утонченные черты лица в чем-то схожие с теми, что имеют урожденные сестры дома, где кровь и честь превыше всего. — Пока что нет, но я так долго этого ждал, — он поднял палочку и написал свое имя в воздухе. — Регулус Арктурус Блэк. Рад встрече, мисс Вейсс. — Взаимно, — скромно ответила она, даже не представляя, сколько секретов ей предстоит от него узнать.