Неудавшийся побег. Почему ничего не может быть просто?! Начало Пиратов Пламенной Сакуры.

      У каждой истории есть свое начало, как и неизбежен неминуемый конец. Правда, розоволосый парень шестнадцати лет, который, на самом деле не слишком-та на свои шестнадцать выглядел, никогда не думал над тем, что его история может закончиться именно так. В очередной бетонной, полу-железной коробке, что присобачена к земле и полуметаллическим креплениям, чтобы точно не сбежал, вдали от когда-то покинутой суши. Вдали от своих шебутных сожителей, тех что младше горных бандитов, вдали от канувших в небытие Соры, Рафа, старика. А если так задуматься, от старика он всегда был вдали, не считая, тех тренировок из детства.       Столько воспоминаний, а он всего-то месяц в море. Это, кстати, действительно резко ощущается. Стоит покинуть какое-то одно постоянное пристанище, к которому ты привык. Выйти в этот огромный, необъяснимый, прекрасный, необъятный и жестокий мир, как чувство комфорта, начинает погружаться куда-то вниз. Все чувства смешиваются, гранича друг с другом.       Чувство эйфории, от неизведанности и того, что ты САМ куда-то намылился, помимо, ладно своего моря, так еще ты теперь, чуть ли не буквально готов бросить вызов целому миру, за каким-то хреном, спрашивается.       Но если порассуждать логически. Цель у розоволосого все же была. И как не странно, одной единственной, как у того же Луффи, или Эйса, она не ограничивалась. Их было несколько, как несколько нерешенных задач, которые, будто бы не могли больше оттягивать его отбытие из Фууши. И все, слава Эльбафу или, каким тут богам еще поклоняются, они есть в дневнике.       Но черт возьми (!), как так надо было облажаться, чтобы посеять и дневник, и катану, и еще позволить упечь себя в чью-то конуру? Здесь же явно раньше содержали какое-то зверье.       Как влип, спрашивается? — И правда… — протянул парень, — не такой уж ты, Атай, и крутой… нэ? Но с другой стороны, все логично. Отправился в море — нужна команда. Сам ты, хрен что, самостоятельно проделаешь. Самостоятельно ты только можешь, богу душу отдать, в очередной раз, в каком-нибудь сражении, или скопытиться от голода, холода, налетев на рифы, или став закуской для морского короля, или убитый в подворотне. Ант, нет. Убитый в подворотне ты пока не будешь, так как воля наблюдения, еще, благо работает. Что он, зря что ли семь лет ее раскачивал и разрабатывал?       Нужен экипаж, ой как нужен. И явно матерый. А теперь, надо бы подумать, как он всех этих матерых собирать будет?       Как Луффи?       Методом тыка?       Хотя, судя по тому, что в ДАННОЙ ситуации, ничего другого не остается. Интуиция сама указала на первого будущего накама, по средствам обстоятельств.       Да, сейчас самое время вспоминать о своем детстве, философствовать. Нет, ругать себя — самое время, а между тем, можно и подумать, что планируешь делать в будущем, ЕСТЕСТВЕННО, ни разу не задумываясь, сможет ли это будущее вообще наступить? Ну и попутно мысленно со всеми попрощаться, с кем он так или иначе стал связан, посылать прощальные строчки в отсутствующий при себе дневник, представлять как его проклинают или смеются, ибо нефиг было хвастаться раньше времени, и так далее, и тому подобное. Взгляд все еще был задержан на отражающемся в битому куску зеркала, приставленному к одному из бочонков, на запоре, где были небольшие, но явно непонятные замки. Темные глаза немного прищурились и опустились ниже. Некогда брыкающийся от «дружбы» или «союза во благо», в соседней клетке начал приходить в себя. На уста розоволосого наплыла улыбка.       Муген замычал и потер сперва голову, потом плечо и шею, приподнявшись на корячки, а затем попытавшись поднять голову, стукнулся вновь о низкий потолок, выругался и взвыл. — Добро пожаловать обратно, в мир теней, — послышалось ему из соседней клетки, что быстрее привело в чувство.       Осмотревшись по сторонам, смуглый парень замер в ступоре и через секунду, вцепился пальцами в прутья своего нового места обитания. Или, если быть точнее, то место ожидания непримечательной, сельской, будущей казни.       Он побрыкался еще, потолкал клетку из стороны в сторону, но так как она была прицеплена, каким-то неведомым образом с соседней, то последнюю лишь потревожила и вызвала бурк негодования у второго заключенного. — Аккуратней, сорвиголова! Ты не один здесь! — возмутился Атай, получившись очередную шишку в затылке, когда Муген стал лягаться, пытаясь то ли сломать, то вытолкать свою тюрму на песок с подставок, но довольно быстро успокоился. — Вот дерьмо! — высказался тощий. — Не совсем корректно, но я с тобой согласен. — откинувшись спиной к стенке, кивнул розоволосый. Воцарилась недолгая тишина и, призадумавшись, Атай все же начал первым. — Что случилось-та, что ты теперь тоже здесь? Вроде как, ты хотел свалить отсюда. — Заткнись! — шикнул на того Муген и прижался спиной к боковой стенке, садясь так, что эта самая стенка, разделяла спины обоих заключенных, прижатых друг к другу, — Тебя это не касается. — Может быть, — пожал плечами розоволосый, — Но на смертном одре, знаешь ли, никогда не поздно поговорить. Раз уж теперь, мы оба в таком положении. И еще не известно, кто в более проигрышном… у меня все еще твоя листовка… однако, думаю, теперь она мне мало чем поможет. Да? Он невесело хохотнул, тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Так во что ты угодил? — Врезал подчиненному местного авторитета, — спустя длительную паузу, ответил недоброжелательно Муген и собрал руки за голову, гневно сверля взглядом дыру в потолке. — М-м-м… этот ублюдок, опять что-то вытворил? — уточнил, как бы невзначай парень. — Чуть ли не сношался на глазах у всех, с одной из местных официанток, в чайной. И мешал остальным есть. Как и мне. — выплюнул собеседник. — О-о… так ты у нас, хороший парень? Заступился за девушку, которую чуть не лишили чести? — оценивающе протянул Атай. — А ты бы на моем месте как поступил? — фыркнул тот. — Примерно так же… — согласился с легким смехом собеседник, но после снова вздохнул, — Правда, кто же знал, что «хороших поступков» они не ценят. Затем замолчал ненадолго.       Муген же, так же молча о чем-то задумался и в этот раз, пауза была особенно длинной. Моргнув пару раз, повернул голову в сторону и зевнув, он все же спросил у приятеля по несчастью. — А ты здесь за что? — Можно сказать, почти по той же причине, что и ты… — ответил не сразу розоволосый. — Тоже подрался с местным авторитетом? — уточнил Муген. — Ага… — зевнул и потянулся розоволосый, а после так же забрал руки за голову и немного вытянул вперед ноги, будто собирался лечь, оперевшись верхней частью спины о стенку, — И дом его поджег… — … . Чего?! — запоздало, но Муген аж подскочил с места, но тут же ударился головой о потолок и взвыл, тихо поругиваясь на придурошный камень. — Какая у тебя забавная реакция, — хмыкнул тот, прикрыв глаза, — но на самом деле, это вышло случайно. Я там виноват, процентов на тридцать… — Как ты так умудрился? — засипел недовольно парень, почесывая свое афро, за которым, будто бы было довольно затруднительно нащупать образовавшуюся шишку. — Случайно… — снова зевок, — случайно срубил масляную лампу, она упала на ковер и домик вспыхнул. — Хочешь сказать, ты дрался… — Да… в его доме… он хотел меня заманить к себе, я отказался. — тон розоволосого изменился, с менее несерьезного и забавного, на более отстраненный и холодный. Больше Муген ничего спрашивать не стал.       Несколько минут они провели в тишине. Время текло медленно, однако неминуемо приближался вечер, а вместе с ним и шоу эквилибристов и петлей. Забавное, наверное, будет зрелище. Хотя, Атай думал, что казнь через «повешение», это не практично. А если бы он был фруктовиком, как бы они тогда с этим разбирались? Однако, он не фруктовик, и только в случае если веревка быстро сломает шею, будет шанс безболезненно умереть…       Потому-то сейчас, самое распространенный метод казни — обезглавливание и протыкание.       По улице гуляла немного «живая» тишина. Это та самая, с перекати поле, жужжанием мух, иной мошкары, журчанием воды, далеких разговоров, что были едва слышны и доносились до заключенных лишь обрывками… и в какой-то степени собственное дыхание, и какая-никакая, работа внутренних органов. Если сосредоточиться, то можно их услышать.       Когда небо стало очень медленно, но верно оповещать о будущем затемнении, своей серостью, розоволосый приоткрыл глаза и бросил. — Эй… Муген. — Чего тебе? — устало фыркнул тот. — Тебя же не просто так разыскивают, верно? — уточнил розоволосый. — А тебе-то, что до этого? — Ну вообще-то, — сев нормально и заранее согнувшись, чтобы не удариться по собственной невнимательности о потолок клетки, парень достал из внутреннего кармана всю ту же листовку, развернул ее и продолжил, — ты известен, как мастер по взломам любых видов замков, а так же, как человек, что может выбраться откуда угодно. Это так или преувеличено? Муген тяжело вздохнул. — Что-то «так», что-то «преувеличенно». — Да? — задумчиво протянул розоволосый и снова посмотрел в сторону, — Ты ведь можешь на самом деле выбраться из этой клетки, верно? И не отрицай! — Может быть могу, если бы хотя бы мельком виден был замок… но я был без сознания. Тут розоволосый и вовсе победно улыбнулся. — А что если я тебе на него укажу, ты вытащишь нас отсюда? — С чего это «нас»… — недовольно исказил голос брюнет, — с какой стати я и тебя должен вытаскивать? — Чтобы быть твоей страховкой… — протянул Атай, — твоя листовка все еще у меня, а я могу очень хорошо «сотрудничать», ради собственной свободы, если ты сбежишь один. К тому же, они же наверняка забрали твои клинки… куда ты без них пустишься? Муген только скрипнул зубами на нахальство этого недомерка и тихо выругавшись, сел нормально, но тоже согнулся, лишь бы не удариться о потолок снова. — И что ты предлагаешь? — Мои вещи они тоже забрали, — сказал тот, став серьезным, — Но я запомнил дом, в котором они хранятся… Думаю, твои клинки они понесли бы туда… — А если они от них избавились? — уточнил Муген. — Вряд ли, — протянул розоволосый, — опись любого оружия, что может пригодиться, составляет довольно много времени. А в том доме много хлама… на его оценку, опись и всего остального, вроде проверок, времени, пока дойдет очередь… уйдет довольно много. Снова интригующая улыбка. — Если мы освободимся… я отведу тебя туда… по крайней мере, сейчас мы с одинаковых условиях. Я не хочу умирать. А ты? — Хм… гладко стелишь, паршивец, — протянул Муген, но тоже довольно коварно улыбнулся, кинув взгляд в сторону, — и какая гарантия, что ты меня не обманешь? — Я ведь звал тебя в свою команду, помнишь? — улыбнулся тот, — Предложение еще в силе. — Я не соглашусь. — Потом, может быть. Но сейчас, если хотим выбраться. Мы — одна команда. Звучало убедительно. Этот засранец, наверняка, довольно изворотливый, что Мугену не очень нравилось в людях. Таким, как он, парень не доверял. Однако, прав этот розоволосый черт был в одном. Они оба в проигрышном положении сейчас, и лучше всего им объединиться. Да и, как он и правда сказал, Муген не покинет эту паршивую деревеньку без своих «близнецов». — Ладно. — сдался тот, — Скажешь, где замок и, как можно, подробнее опиши, какой он формы. Атай довольно улыбнулся и кивнул, кинув взгляд в сторону осколка зеркала и сконцентрировав зрение, ответил: — Наверху. Сантиметров пять от края, цилиндрической формы с щеколдой, но, кажется двойной. Сможешь дотянуться? — Да… дальше можешь не говорить, я пойму, когда его ощупаю. — ответил Муген и осмотревшись по сторонам, так как его обзор из клетки выходил прямо прямиком в каменную стену, и набор хлама, сваленного недалеко от виселицы, у Атая, получается обзор был больше, а так же у Мугена, не было бы времени, отвлекаться на всякого пришедшего, — Тогда и для тебя работенка есть. — Какая? — удивился розоволосый. — Следи, чтобы никто не смог приблизиться к нам, пока я работаю, вряд ли это дело будет быстрым. — Хорошо… — кивнул тот, пока умолчав о том, что у него имеется воля наблюдения и сев ровнее, посмотрел вперед, перед собой и вдаль. Сосредоточился и уловил множество аур и голосов. Смешанных и четких, отдельных и галдёжных, будто собранных в один гомон. Множества людей и все чем-то заняты. Ближе, пока никто подходить не планировал, как и по всей видимости, посещать эту территорию.       В радиусе квартала и парочки соседних, до площади, Атай мог, пусть и слабо, но понимать, где и сколько человек находится. Где много, где не очень, а где по одиночке.       Трезубец Муген, к тому моменту приступил к работе. Он сел на корточках поближе к решеткам, продел руки и ощупав крышу клетки провел сперва по краю, затем довольно гибко проскользнул вперед и наткнулся на препятствие. Цилиндрический, закругленный замок, внутри щеколда и завертка. Возможно, подкрепленная шурупом. Ощупав хорошенько данную конструкцию, брюнет усмехнулся и осмотрелся в поисках любой подходящей ему для данной операции вещи. — Эй ты, — обратился он к Атаю. Розоволосый, не отрывая взгляда ответил. — Что? — У тебя забрали прямо все? — утонил Муген, — Ничего мелкого и острого нет? — Нет. — ответил розоволосый. — Ты уверен? — Да… я тоже пытался отпереться, с помощью, якобы «отмычек». — Жаль… хотя… — кинув взгляд на свои сандали, Муген только шире и победней усмехнулся. Достав подшивку с обратной стороны подошвы, он снова вернулся к замку. Атай, тем временем, коротко кинул взгляд на небо и тревожно выдохнул. Вечерело. А значит, о них уже вспомнили, о чем начинали оповещать, скапливающиеся в одном месте знакомые ауры, вроде тех, что тащили сюда его, а после и Мугена, направляющиеся в их сторону. — Муген… — начал он, — тебе бы поторопиться… — Умный такой? — шикнул на него брюнет, — Если да, то прошу, сам вызволяй нас отсюда! А если ничего дельного сказать не можешь, то заткнись и не отвлекай.       Ну что ж, Атай заткнулся. Хотя по той мере, пока они ожидали, каждый из них, немного даже похолодел.       Ауры, представляющие собой, зачинщиков, обвинителей, самонаречённых судей, организаторов, палачей и зрителей будущей казни, стали приближаться более стремительно. Это заставляло немного нервничать и неприятно ерзать. Ведь если они доберутся, прежде чем эти двое смогут открыть клетки, то значит, целая толпа не даст им этого сделать точно.       Небо медленно, окрашиваясь, с нежного багрянца, уходящего светилы на темно-сиреневый, все сильнее повышало градус волнения.       Вот уже где-то в радиусе ста шагов, начинали показываться зажигающиеся факелы и масляные лампы. За ними последовала одна тень, другая… третья, пятая, десятая.       Небольшая кучка людей, за ними еще. И еще и еще, и вот уже приблизительно в сорока шагах от местности, можно было уже улавливать лица впередиидущих. — Муген… — процедил нервно сквозь зубы розоволосый, — ты сказал не торопить тебя, но если тебе хотя бы не поднажать… нас здесь может и не повесят, но запыряют, тем, что под руку попадется точно… — Не говори под руку… — снова огрызнулся на него Трезубец. Он немного ослабил зажим, скрепленный толстой, но мелкой шайбой и взявшись за нее стал откручивать. Когда она вовсе оказалась в руках черноволосого, он отложил ее в сторону, взяв поудобнее крепежку, Муген стал что-то ковырять в цилиндре, немного побледнев и вспотев. — Я не хочу показаться навязчивым, Муген. — кинул в сторону соседней клетки взгляд Атай и сделав голос тише, — но их уже слишком хорошо видно… — Ты хочешь, казаться ненавязчивым… — пропыхтел собеседник недовольно, — но ты навязчивый… — Да… а чтобы этого не было, может… — тут он не договорил и замер, кинув взгляд напротив себя и поднял глаза.       Пришедшие явно очень недружелюбно посмотрели сперва на розоволосого, сверху вниз. На саму клетку, а затем медленно отвели взгляд на соседнюю… Муген все еще держался за замок.

Картина маслом.

      Но вот тут, розоволосый так и понял, что кажется, сегодня, фортуна явно не на его стороне. Но если так подумать, а когда она вообще была на его стороне? К его же несчастью, самый везучий персонаж на его памяти, это Луффи. Что остается делать здесь?

Молиться? Молить? Кого? Их? Чтобы не убивали?

      Вот уж, черт-с два. Он что? Зря с троицей ASL-лов рос? Дебильное упрямство, слабоумие и отвага, а так же гордость, которая сейчас не хило так давала пинков здравому смыслу, не давали опуститься до подобного. А уж тем более трусить. Благоразумно понервничать, да. Несколько тысяч раз усомниться в Мугене, абсолютно. Но чтобы позволить себе допустить мысль, об отступлении или покорном смирении со своей собственной судьбой, хотя бы со страхом на глазах. Увольте.       Он себе-то этого не простит.       Веснушке когда-то не простил.       И другим, тем более не позволит.       Когда воцарилась довольно нехорошая, отягощающая и тревожная тишина, с наличием присутствия целой толпы народу, розоволосый тихонько выдохнул и уточнил. — Муген? Брюнет лишь, окинув всех неоднозначным взглядом, что постепенно из тревожного стал преобразовываться в горящий чем-то нехорошим и победным, расслабил пальцы, отвел руки к себе, оперся ими о пол клетки и крикнул: — Сейчас! Розоволосый усмехнулся и они вместе, в одно мгновение, откинувшись назад со всей силы ударили ногами по прутьями своих решеток и дверцы откинулись вперед и на землю, заставив всех шокировано вскрикнуть, выдать Энель-фейсы, раньше положенной арки и даже слегка поронять свои факелы. Парни быстро выбрались из своих тюрем: Атай, почти не разгибаясь и не поднимаясь, тут же ударил пинком по ногам, впереди стоящих бугаев, заставив их рухнуть прямо на позади стоящую толпу. Муген выскользнул одновременно с ним, увернулся от нападения и скользнул за спины и толпу, подхватил падающий факел и оказавшись позади всех, заставив тех, запоздало обернуться и махнул угрожающе горящей деревяшкой. — Не советую! Живым не дамся! — кинул этот самый факел в толпу, опалив чью-то одежду и заставив в панике разбегаться, кого куда, а сам рванул в проулок, забрался на перекладину торчащую из стены чьего-то дома, и забрался на крышу. Атай проделал тоже самое, но с другой стороны. Глянув друг на друга с победными ухмылками, они ринулись пересекать крыши, чтобы добраться до нужного дома, в котором по плану, должно было хранится их оружие. — Не плохо. А я уже думал в тебе сомневаться. — провозгласил розоволосый. — И зря это сделал, гад ползучий, — самоуверенно, но не злобно усмехнулся Трезубец. Атай на это только вытащил его листовку и по пути выпустил ее из пальцев, отправив в полет, иногда поглядывая вниз на разъяренную толпу, что уже собиралась их преследовать.

***

      Когда они оторвались и оказались перед нужным зданием, то оба разок обернулись, чтобы посмотреть далеко ли от них преследователи. Оные пока отстали, а бежавшие пытались восстановить дыхание. Выкладываться на полную так сразу их никто не просил, но было бы и правда лучше, если бы поблизости не было преследователей. План по освобождению их клинков, явно было бы выполнить трудновато, с целой оравой жаждущих вашей смерти деревенских жителей на хвосте.       Слегка согнувшись пополам и уперевшись руками в колени, Атай проглотил вязкую слюну, что скопилась от столь длительной, но довольно резвой беготни и посмотрел вперед. — Это здесь? — пофигистично утонил у него уже более пришедший в себя Муген, которому, от зараза, кажется потребовалось гораздо меньше времени, чтобы привести свои легкие в порядок.       Они окинули взглядом небольшое, деревянное здание в традиционном китайском стиле, с красными деревянными воротами и задвижными дверцами, а на загогулинах крыши, висели бумажные, алые фонарики. — Ага… ты какого хрена, в другую сторону-та рванул? — через предыхание уточнил у нового компаньона розоволосый, медленно выпрямившись из крючковатого положения. Трезубец Муген отреагировал достаточно ожидаемо, резко покраснел и взвинтился, кинув недобрый взгляд на Атая, что лишь пофигистично заломил на него бровь. — Я хотел отвлечь их! Может, если ты и правда такой умный, то и мои бы клинки спер? — А может ты будешь, чу-уть потише? — прищурился недовольно на него парень, — А то ведь, мы все еще в деревне, преследователей тьма-тьмущая, без оружия мы вряд ли их уделаем, а ты прямо делаешь все, чтобы нас обнаружили. Интересно, я вообще уплывал из Фууши?       Он специально, наигранно заозирался по сторонам. Стало заметно, что Мугена это и правда раздражало, так как у него дернулся левый глаз. Черноволосый что-то нечленораздельно зашипел, недобро окинув розоволосого взглядом, но потом вернул его на здание. — И что? Мы вот так войдем, заберем, что нам нужно и уйдем? — Кажется, все будет не так, как мы рассчитываем, но попробовать стоит. — кивнул уверенно Атай, — Или у тебя есть другие идеи? — В принципе, — протянул Муген, — меня все устраивает. Он недобро оскалился и через несколько мгновений, они отворили ворота и вошли. Комната оказалась большой и на самом деле захламленной. Внешне очень напоминала старинную барахолку. Проблема подкралась с другой стороны. Как парни среди всего этого будут отыскивать свои вещи? — Новые вещи должны складывать в одно место, как думаешь? — тихо уточнил у попутчика и друга по несчастью розоволосый. — Понятия не имею, я здесь не был… — зашипел шепотом тот, — тут кто-то есть? — Я никого не ощущаю… — прищурился подозрительно розоволосый, медленно ступая в полу-мрак к отсветам бликов от луны, чей свет пробивался от небольших окон. — То есть, «ощущаешь»? — не понял Муген. Атай от него только отмахнулся и заметив знакомый рюкзак, указал на него. — Смотри. — Твое? — посмотрел туда же парень. Розоволосый кивнул и медленно пошел в сторону своих вещей. — Ты сказал, что твой меч… Атай снова кивнул и, добравшись до рюкзака, стянул тот с прилавка, а после вытащил из вазы клинок и любовно погладил по ножнам с предвкушенной улыбкой. Затем вновь заозирался по сторонам, в поисках клинков Мугена и перевел взгляд на окно, где очень хорошо было видно улицу при освещении. — Подозрительно? — нахмурился слегка розоволосый. — Что? — Муген стал немного громыхать, перебирая всякий хлам, чтобы обнаружить свои трезубцы. Атай перевел на него взгляд, оценивая, что в приницпе грохот, устроенный парнем бы весомый и при этом, никто не обратил бы на это внимание? — Ни хозяина… ни подельника, не заведующего этим местом… — медленно и вдумчиво произнес розоволосый, теперь подходя к окнам и выглядывая. Людей не наблюдалось. И не ощущалось, ни на улицах, ни в ближайших проулках, ни на ближайших крышах. Не может быть, все так просто! Ох, как же это мечнику не нравилось. — Они решили нас отпустить? — спросил задумчиво розоволосый. — Или их что-то спугнуло, — поправил того Муген, скинув с нескольких полок, какие-то стенды, шкатулки, чехлы, футляры и таки, наконец нашел, что искал, — Вот они, мои голубчики! Атай повернул на него голову. — Спугнуло? — Ты впервые в этой деревне? — недоуменно посмотрел на него афро-мечник, повертев свои орудия в руках и на пальцах, а после засунул в пояс. Розоволосый кивнул. — Тогда, нам — или повезло, или мы в большей опасности, чем думают наши охотники. Ты уверен, что они хотели тебя именно повесить? А не скормить, нечисти какой, местного разлива? — Нечисти? — розоволосый скривил лицо во вселенском скептицизме. — Это довольно суеверная деревня, — усмехнулся парень теперь присматривая себе, между остального хламья что-нибудь стоящее, — раньше здесь, по необъяснимым причинам было много пожаров. Колодцы расположены довольно далеко от местности, а местные довольно малы и не удобны, если их использовать по назначению, кроме как «расход питьевой воды». — И что это значит? — уточнил у него розоволосый. — А то… — посмотрев в сторону окна, брюнет снова довольно не добро оскаблился и почувствовав довольно сильный поток ветра, что даже слегка толкнул их обоих и опрокинул несколько вещей на пол. Что-то разбилось, что просто упало, что-то сломалось. Атай поправил волосы и глаза вспыхнули розоватым огнем. Вдали почудилась довольно жуткая, тяжелая и непонятная аура. Скорее всего крупное животное, но довольно-таки опасное. И несколько человек, что в спешке уносили ноги, совершенно в другую сторону. Голоса паники отразились в голове и Атай прикрыл ладонью глаза, прищурившись. — Та-ак… — протянул он, — И что здесь за местная достопримечательность? — Кажется… огромный крот, или медведь или еще что-то, хотя, кто-то ссылался на земноводное… — ответил Муген, выступив вперед, — Или другая неведомая зверушка… — Хм-м-м… — протянул недоверчиво розоволосый и когда уже подошел ближе к окну, то глаза снова обожгло знакомым ощущением и он резко обернувшись, выхватил с полки какой-то нож и швырнул его в открывающуюся дверь. Сухопарый старик вовремя, прикрыл себя створкой и недобро зашипел. — Вы разозлили Духа Границ… — Ха-а? — выпал в осадок от такого розоволосый. — Саламандра придет и закусит вами, потому что вы сбежали! Догадку теории Мугена о том, что чужаков скармливали какой-то неведомой зверушке, начинала приобретать вес. Парень снова глянул в окно, приготовив меч и взяв какую-то вещицу, что внешне могла бы напоминать щит, прикрылся им на всякий случай. Вряд ли этот старикашка достаточно проворен, но он может метнуть в них из-за укрытия, тем же кинжалом или дротиками начать плеваться. Воля работала как надо, да и интуиция не добавляла ничего хорошего, а задерживаться здесь еще ради того, чтобы наткнуться на какую-то огнедышащую рептилию очень даже не хотелось. Хотелось свалить и в лучших случаях без кровопролитий, ибо в подобных сражениях ведь неизбежны ранения? А если земноводное и правда огнем пуляется, сколько потребуется сил и времени, чтобы увернуться от всех ее атак? А судя по ауре, эта тварь огромная. — Ну почему у пиратов не может быть все просто? — взвыл тихо Атай. — А что? — усмехнулся Муген, — Ты же так рьяно затаскивал меня в свою команду. Уже передумал или струсил? — Нет, — выдохнул тот слегка недовольно, не разделив энтузиазма будущего накама. А накама своим он явно этого черта стать заставит, так как человек взламывающий замки, точно ему необходим, — но… я как-то не рвался к бесконечным спаррингам, на земле и в воде… хотел собрать команду, найти кое-кого и кое-что… как можно меньше палиться… а тут вон как… от судьбы не уйдешь, называется… — Ты и правда думал, что если станешь пиратом, что сможешь избежать всего этого?! — вылупился на него как на идиота Муген. — Хотелось бы… я ж не за Ван Писом гоняюсь… — довольно безразлично окинул взглядом Трезубца Атай, но потом снова посмотрел в окно, уловил движение, услышал как скрипнула дверь, взял еще какую-то вещичку и швырнул ее в проем. Послышалось сиплое всхлипывание, короткий всклик и дедуля рухнул. Муген посмотрел на парня осуждающе. Атай посмотрел на него в ответ, пожал плечами и подойдя к двери, приоткрыл ту, посмотрел на растянувшуюся в шаге от него тушку, оценил и сказав: — Жить будет. — перешагнул через него и быстрыми шагами направился на выход, — Я не рассчитывал, что буду еще сражаться с невесть какой зверюгой, которая явно больше этого дома, а потому, я сваливаю. — Эй! — рявкнул ему Муген и кинувшись следом, схватил розоволосого за плечо, останавливая, — Хочешь сказать, ты все так оставишь, после того что мы слышали? — Что мы слышали? — сделал довольно туповатое выражение лица розоволосый, — Я лично ничего не слышал. А ты? Нет? Вот и славно. Ты со мной? — Ты думаешь, мы сможем сбежать, после того как эта тварь проснулась? — Я не буду с ней драться, даже не уговаривай! К тому же, тебе не наплевать на людей, которые несколько минут назад, пытались нас ей скормить? Муген отодвинулся, застыв на месте, однако после вернулся в комнату и переложил старика на более безопасное место. — По крайней мере, как пираты, мы должны затариться необходимым барахлом, да? — ДА ТЫ ПРОСТО ТЯНЕШЬ ВРЕМЯ! — взорвался на него Атай, а затем отмер, скривился, фыркнул и закатил глаза, — С какой стати, ты вдруг стал местным Шаманом? С какой жалости? Они пытались нас убить. — Это инстинкты любого стада, — вздохнул тот, складывая в какой-то мешок более ценные вещи барахолки, — лучше чужаки, к тому же и преступники, чем мирное население. — Тогда лучше бы скормили ему своего местного авторитета, да и… Эй! Я ВООБЩЕ-ТО ЕЩЕ НЕ ПРЕСТУПНИК! — Ты назвался пиратом… — кинул взгляд в его сторону Муген. — И-и… что? — не понял Атай. — Пираты сами по себе преступники. — Пф… стереотипы… — поправил тот рюкзак и развернулся, — хотя знаешь. Ради бога, если не так уж хочется становится моим накама, окей. Поищу кого получше… Он отодвинул дверцу, высунул оттуда нос, услышав довольно высокий и визгливый рык, сжал от раздражения зубы и захлопнул дверцу обратно. — Что? Визит свершился? — усмехнулся Муген. — Ага… — безысходно опустил голову розоволосый, — ну твою же ж матерь, бога, душу… почему ничего не может быть просто?!