1.

Какое же чертовски притягательное небо- миллиарды звёзд рассыпались и горят исключительно для неё - фантастической глубины полотно, без конца и края. Мия лежит, раскинув руки, на заброшенном пляже. Она за сто сорок километров от Рима. У нее отпуск - щедрая неделя на себя. Которая уже почти подошла к концу. От 200 евро аванса осталось от силы 30 - едва хватает на путь домой завтра утром. Греет осознание того, что никто не знает, где она сейчас. Что никто и никогда не узнает её такой – вся расслабленная и потерянная, в мятой футболке, в одной руке сигарета, дотлевающая, последняя. И в то же время первая. Пачка потерялась где-то в песке, она пытается нащупать её в полутьме рукой, но не удается, и с хохотом она падает на землю. А потом засматривается на небо. И уплывает в свои мысли, в прошлое и в будущее, и вглубь себя. Наверное, это лучший вечер во всей её перекособочившейся, вкривь и вкось сбитой жизни - мама бы сказала "из говна и палок собрала - конструкция рухнет". Конструкция рухнула год назад. И к черту ее. Она строит новое. Вот сейчас все получается. И эта гармония со всем окружающим, эта прекрасная опустошенность, это высокое небо и остывший песок, перетекающий в руках, подвижный, живой. Мия в тот день понимала, ради чего она все прошла. Ради чего бросила все, ради чего возится сутками с Энрике и Беллой без выходных, ездит в транспорте зайцем и ходит с дыркой на кроссовках. Дома осталось многое – но к черту тот дом, ее дом здесь, а там холодная серая Москва. Враждебная, разномастная, слишком быстрая и шумная. А вот этот воздух, это небо, это полотно воды на много километров вперед – она себе в них отказывала, говорила, что не самое это главное, что можно прожить без них. В долгосрочной перспективе оказалось, что не смогла. Часть первая. Новые берега. Глава 1. 1. Открыть окно – в квартире невозможно душно. Мия впустила свежий воздух, но прохладнее не стало. Луна, яркая, неправильно круглая, заполоняющая все на свете, бьет в глаза. Тонкие занавески не помогают. Мия закрывает глаза руками, и пытается считать. Пытается вообразить перед собой прыгающих овечек, бросает это дело, концентрируется просто на цифрах, стараясь считать медленно. Сердце бешено колотится, и внутри все как-то сводит. Внутри копится напряжение - она поднимает руки, и резко взмахивает. Она одна в постели. Впервые за те пять лет, пожалуй. Да ни на одну ночь она не расставалась с Марком, они всегда, после любых ссор и перипетий, после любых встреч с друзьями, затянувшихся до рассвета, ложились в одну постель. В крайнем случае она подлезала к нему, уже заснувшему, в руки, стараясь не потревожить - и все равно тревожила, и он сгребал ее в охапку, гладил по голове и они засыпали вместе. Мия заставляет себя глубоко вздохнуть. Размеренно выдыхает, оттягивая момент. Забудь. Абстрагируйся - проносится у нее в голове. Она сама хотела этого - стремилась всю жизнь. И ей удалось - в паспорте виза, а за окном жаркий яркий Рим. Шумный, заполненный звуками и запахами даже сейчас, глубоко ночью. И с семьей, кажется, очень повезло - все милые, улыбчивые, кроме застенчивого восьмилетнего Энрике - но это не беда, она уже возилась в педагогическом с детьми, даже помладше его. Когда она впервые вошла сюда, ее встретили тепло, как вернувшуюся блудную дочь. Все будет хорошо - убеждает себя она - решение принято. Надо выспаться - завтра ее наверняка разбудят рано - с ней не обсуждали пока строго ее график, но Джанни упоминал, что ему утром на работу. Он уже давно выключил телевизор и видимо ушел спать. Сильвия вроде как упоминала, что хочет встретиться с подругой. В тот момент, когда она в сотый раз решает, что вот прямо сейчас заснет, какая - то итальянка на улице выпинывает из дома сожителя - громко орет vaffanculo - иди, значится, в жопу, дорогой. Мия понимает, что заснуть уже не может. Громко выдыхает, и встает. Расправляет плечи. 2. QUESTO, QUESTO, QUESTO - тычет в каждый новый вкус малышка Белла. Она действительно очень красивая в своем сарафанчике. Чернявая, взрывная - когда она смеется, она заражает весь мир, а когда хоть на секунду загрустит - в ее глазах появляется вся боль вселенной разом. Из нее выйдет хорошая актриса - думает Сильвия. Как грациозно она вытягивает ручку, показывая в витрину. И ведь совершенно естественно, не задумываясь. После семейного ужина и пары бокалов вина для всех Джанни предложил всем вместе сходить за мороженным. Ты ведь первый раз в Италии- театрально ужасался он- наверняка еще не пробовала. Сильвия грозит ей пальцем, пытается показаться строгой, но это не действует на малышку. Она хочет свое. И вот теперь Белла плачет, а мама пытается объяснить ей, что нельзя выбрать все вкусы одновременно. Мия, рассчитывая показать себя с лучшей стороны наклоняется к девочке, берет ее за руку, и спрашивает - А давай я сама выберу тебе самое-самое вкусное? Она мигом успокаивается, и начинает улыбаться. Подпрыгивает и громко соглашается. А потом тянет ручку к арбузному и спрашивает хитро - ты же это выберешь? -Конечно - соглашается Мия - именно это и выберу. После этого, она понимает, что с Беллой все будет легко - она прилипает к Мие окончательно, постоянно спрашивает что-то, просит объяснить. Сильвия смотрит на няню вполне благосклонно - видно, что знакомство удалось. Уходит девочка с плачем уже поздно вечером, недовольная, что мама запрещает ей спать в кровати Мии. Сама Мия, впрочем, не так уж и против, чтобы девочка заснула тут. -Спокойной ночи! Отдыхай, тебе нужно прийти в себя - говорит Сильвия и выходит из комнаты. Джанни кивает и тоже выходит. В гостинной слышны комментарии футбольного матча. Мия сначала включается, и пытается в мыслях их переводить, но быстрый темп речи, тем более с приглушенным звуком сразу заставляет бросить затею. Ничего, у нее еще два года контракта - все будет хорошо. И вот сейчас она наслаждается этим личным пространством вовсю - за закрытой дверью. К черту личное пространство, она пойдет нальет себе воды на кухне. Нервно подрагивая - а вдруг услышат - Мия крадется по коридору. Наконец, достигает кухни. Думает - открыть кран будет слишком громко, а слышимость хорошая - вот классно - перебудить всех в первую ночь. Открывает холодильник, наливает стакан сока. Глотает. В этот момент зажигается свет. Она чуть не разбила бокал. Но в дверях стоит всего Энрике, и она быстро берет себя в руки. -Не хочешь тоже? - спросила она. - Он замотал головой. -Хорошо, может чего-то другого? - спрашивает она. Ну чего он так отстраненно и диковато смотрит? Словно ежик, хочется брызнуть в него водой, чтобы сдулся. -Ничего не надо. - Я тебя разбудила? - спрашивает Мия, изо всех сил пытаясь скрыть смущение. Перед ней сейчас мальчишка, и это первый контакт один на один, который устанавливает их отношения. Нельзя ему позволить не воспринимать ее всерьез, нельзя одним словом позволить ему диктовать ей условия. Подростки - они такие. Но Энрике и не пытается что-то доказывать. Он просто отчаянно стесняется, она видит это. Энрике мотает головой. -Я сам проснулся - говорит он - там кто-то закричал, очень громко. -Хорошо, тогда давай оба пойдем спать? Меня тоже эта женщина разбудила - соврала Мия. - А можно воды? - Спрашивает мальчик. И Мия наливает ему в стакан воду из фильтра. Она возвращается и удивительно быстро засыпает. 3. И снится Мие самолёт. Два ряда мягких кресел с каждой стороны, и ровная полоска глаз-иллюминаторов по бокам. Она кладет рюкзак наверх. Наверное она могла и рюкзак уместить в чемодан, который сдала в багаж. Вещей у нее совершенно немного, и то, что она взяла с собой, было совершенно необходимо. Мия обтекает в глубоком кресле, не дотягиваясь головой до подушки, оказывается ниже ее. Хочется откинуться назад, но еще не произошел взлет, еще нельзя опускаться и расслабляться, и стюарды тоже бегают напряженные по салону успокаивая, урезонивая, помогая. Мие не нравится взлет. Она чувствует себя плохо каждый раз - закладывает уши, сжимается нутро, голова от давления кажется взорвется изнутри. Она утыкается в иллюминатор, чтобы забыться и включает в наушниках итальянскую оперу - обычно она не любит классику, но сейчас сам бог велел настроиться на нужный лад, и послушать Травиату. Тихое завораживающее, волшебное начало, а потом вступают взвинченные скрипки. Пока она чувствует себя спокойно. Она чувствует, как музыка тянется к чему-то неизвестному, летит и доверяется чему-то или кому-то неизвестному, потом самолет делает круг перед взлетом, потом резкое вступление оркестра - одним аккордом, и самолет взлетает. Отрывистые мужские голоса и растянутый женский - Мия вся съеживается в кресле, уже перестав осмысливать то, что она слушает, не пытаясь уследить за текстом - все равно нереально. После 20 минут концентрированного катания конфетки во рту, наступает освобождения. Мия планировала поспать, но от возбуждения не может успокоиться. Она уже устроилась. Изучает все вокруг в самолете - смотрит в иллюминатор, непонятно что надеясь увидеть кроме белого полотна облаков и моря внизу. И она засматривается в иллюминатор, думая о своём, погруженная в смутные надежды на будущее и страхи об оставленном дома. Она улетает. Наконец-то она улетает навсегда - всегда мечтала сделать что-то настолько пугающее, трепещущее и яркое, всегда считала себя скучнее и слабее тех людей, которые на что-то решаются. Тех людей, которые убегают через полмира. Они всегда казались ей невероятно смелыми, совершенно нереалистичными героями, она часто закрывала очередной видеорассказ, почувствовав укол едкой зависти, говорящей ей о ее ничтожности. Ты же ничтожество, и никогда на такое не решишься - говорили путешественники в ее голове вместо реально сказанных фраз. И вот сейчас она делала то, о чем мечтала. Если не навсегда пускается в путешествие, то на год как минимум. Только героической она себя уже не чувствовала. Что принесёт ей этот год? Почувствует ли она в итоге, что совершила ошибку или довольно кивнет, принимая свои действия. Возможно сейчас она совершает главную ошибку в своей жизни, но ошибка уже здесь, на пороге, и никуда её не прогонишь. Она вжалась в окно, и уперлась руками в подлокотник, стараясь занимать как можно меньше пространства. И вот от этих мыслей её отвлек голос: рыба или курица? Она дернулась, и повернулась, чтобы ответить, и слова замерли в её горле, так что впору было закричать. Вместо стюарда в самолёте был Марк, разъяренный, грустный и едкий. Он смотрел на неё, прямо в глаза, наслаждаясь её оцепенением. Вокруг было пусто. Весь зал был совершенно пуст, почему она не заметила этого сразу, куда они все делись? - Так почему ты все-таки уехала? - спросил он с легкой ухмылочкой, за которой всегда скрывалось то, что Мия никогда не могла прочитать. Она пыталась, и словно стучалась в замурованную стену - все болело, а звук глухой и непроницаемый. Он в такие моменты всегда говорил, что она что-то себе придумала, а сам отдалялся все больше и больше и блокировал ее попытки. Сначала она чувствовала, что нарушает какую-то границу, которую не имеет права нарушать. И только уходила внутрь себя, и все сложнее ей было говорить и выражать что-то. Если он не дает ей узнать его изнутри, то ему наверняка не может быть интересным ее внутренний мир. Потом он разворачивая ее внешнюю упаковку, мастерски лишая ее оболочки парой саркастичных фраз, показывая ей самой ее темную сторону, которую она прятала сама от себя, не то что от других. С каждым новым днем новое открытие - она открывалась во взаимодействии с ним, оттеняла все его эмоции и в этих тенях искала себя. Только вот его нащупывала с таким же трудом - он утыкался в мобильный, или играл, или рушил все пошленькой шуткой - не показывал себя. И она обижалась, иногда это ранило ее настолько, что скрывать от него это ощущение становилось тяжело. - Я должна была! - прокричала Мия- ты не понимаешь, с тобой я бы совершенно потеряла себя - голос срывается на хрип и она прерывается - Я еду туда, где должна была быть еще несколько лет - вспомни наш разговор в самом начале. - Хочешь напомнить мне о том, что я обещал тебя отпустить? Я помню это прекрасно - помню наш договор - а тебе советую вспомнить то, как ты зареванная просила меня не уезжать самого. Ты даже ни слова мне не сказала до самого конца - а потом взяла и в один день поставила меня перед фактом - ты бегала, и врала мне, исподтишка рыла землю, как будто я был для тебя тюрьмой.. А ты и был ей - отвечала Мия резко, он не успел докончить - это не твоя вина, что ты этого не чувствовал, но в один момент все, что я тебе прощала выскочило наружу, прорвало все заставы, которые я строила. - Прекрати сорить словами, мы не драму разыгрываем. - Мне по горло хватило, Марк - если хочешь простыми словами - я устала от измен, контроля, постоянного успокоения тебя, предотвращения ситуаций, когда ты можешь взорваться - я устала от этого - да, мне было хорошо с тобой в целом - но это эйфория от нахождения на пороховой бочке. - Опять метафорами сыплешь - и он нависает над Мией, превращаясь в скалу, в неотвратимое препятствие - кто тебя когда-то ограничивал? - Я тебе запрещал хоть что-то, вмешивался в твою жизнь - почему ты делаешь из меня монстра, от которого надо бежать? Я не такой, и никогда таким не был - ты сама прилипла ко мне, помнишь? - это “прилипла” больно режет - ты не отпускала меня, сколько я ни пытался, и теперь ты сбегаешь первая, делая меня мудаком. - Я сама, Марк, я сама себя ограничивала - и я не делаю из тебя никого - вырывается у нее - в первый раз в жизни я сейчас не думаю ни о ком, кроме себя - я могу себе это позволить. Я просто улетаю, и я бы очень хотела сказать, что мне жаль, что все так кончилось - но этот сценарий был в моей голове долгие годы - я вынашивала в себе план, что все-таки когда-то я воспользуюсь этим путем, и все откладывала, откладывала, откладывала - Мие хочется глотнуть воды, глаза застилает пелена, готовая превратиться в слезы и она, чтобы не сорваться в плач говорит, насколько умеет твердо, - единственное, о чем я жалею - восстанавливает дыхание и продолжает - это то, что я не сделала это раньше. Она впервые так откровенна с кем-то и чувствует себя странно опустошенной, словно ее мысли, тщательно хранимые, защищаемые от всех теперь принадлежат не ей. Марк удивлен и взбешен, вена на его лбу наливается кровью и пульсирует - Мия смотрит выше, боясь встретиться с ним взглядом. Ты прибежишь ко мне, будешь просить вернуться, поверь мне - рычит он - и ты пожалеешь о том, что сейчас сказала. Мия испугана. Ее страхи проявляются наружу, как нарывы, но, тем не менее, она уверена в своем решении - в одном в жизни она уверена. Никогда, ни при каких обстоятельствах, Мия не пожалеет о том, что она сказала ему в этом самолете правду. А потом самолет взрывается, и сквозь лязг железа и огонь Мия слышит голос. 4. -Просыпайся - прыгает рядом маленькая Белла - Мама уже уходит и очень тебя ждет. Сколько она спала? Который час? Мия продирает глаза, и озирается вокруг. Через занавески уже продирается солнце. Мия встает и выходит из комнаты. Я никак не могла тебя разбудить - неодобрительно говорит Сильвия, щедро рисуя черным карандашом брови. Она как противовес низкорослой светловолосой Мие - высокая, статная, с непослушными прямыми темными волосами - типичная средиземноморская красота. Мия, по иронии, как бы близко ей не было все итальянское, далека от местных представлений о прекрасном. Она опускает глаза и извиняется перед хозяйкой дома, ожидая распоряжений. - Джанни уже ушел - говорит Сильвия , расчесывая брови и откидывая кисточку - я тоже по делам - на тебе сегодня отвести Энрике в школу. Проследи, чтобы он никуда не сбежал по дороге - он это любит. И возьмите с собой Беллу - ей все равно надо гулять. А потом как придешь, приготовь что-нибудь на обед - продолжала она - Джанни тоже заглянет, а я уже окончательно вернусь. Будем вместе готовить ужин, научу тебя паре блюд. Идет? Если что - звони. У Мии в голове проносятся ругательства. Она же не умеет готовить. Не хватает только опозориться в первый же день. Но она, делает уверенную мордочку, кивнула. Сразу чувствует себя на работе - на нее все валится, хотя она еще не успела даже умыться. Через полчаса, в спешке собрав детей, с трудом выспросив у Энрике, где его школа, она выводит их на улицу. На Энрике страшно смотреть - такую мину он строит, обиженный, забитый, идущий на смерть олененок - его даже жалко становится. Но мальчик покоряется - еще не раскрыл ее, не считал, как можно ее обмануть Белла носится вокруг, пританцовывает, хватает Мию за руки и за ноги, тащит ее везде. Мия, Мия! - восклицает она - пойдем схватим джелато - и строит коварную рожицу, ожидая добить новую няню аргументом - Джессика нам разрешала. Джессика - их предыдущая няня, Сильвия рассказывала о ней на интервью. Также причина, почему Мию вызвали так быстро, в течение месяца. Джессика была с ними уже третий месяц, и все было хорошо, но ей пришлось бросить все и следить за ее маленьким братом, потому что их мать умерла, и у ребенка больше никого не осталось. Мия понимала, что это детская уловка, но решила в этот раз дать им почувствовать себя комфортно и спокойно с ней. Дети должны ей доверять, и пока они еще не стали подростками, уважение это завоевать совершенно не сложно. Ну пошли - соглашается Мия - зная, что ей может за это попасть - только не говорите никому. И она идет, и покупает им по рожку, в первый день можно, обещая себе больше никогда на такое не попадаться. А потом с боем - он и так уже на пять минут опоздал - вталкивает Энрике в школьный класс, и передает его учительнице. Ожидает упреков, но та только улыбается, проводит Энрике на место, взъерошивает волосы Белле и с такой же доброжелательной улыбкой выводит посторонних за дверь. Ладно, кажется, первый день удался - Думает Мия. Потом они с Беллой идут за симкой - Мия покупает тариф с безлимитным интернетом и поражается астрономической цене - меняет карту в телефоне. Надо что-то приготовить, надо найти рецепт. Она спрашивает у Беллы, что ее семья обычно ест на обед - и слышит - конфеты. Понятно, девочка решила воспользоваться ею на полную. Смеется. Хочется позвонить Сильвии и получить указания, но Мия также хочет показаться инициативной и самостоятельной, продемонстрировать, что за ней не нужно бегать и следить. Мия хочет показать семье какой-нибудь русский суп - рассольник или борщ, но не решается готовить в первый день то, что она никогда не пробовала дома. Паста - что может быть проще - она решает сделать что-то классическое, покупает бекон, сливки, и яйца. Себе, пока Белла не смотрит, кладет в корзинку вино - ей пригодится ночью. На кассе продавщица принимает их за мать и дочь, и подтрунивает над ними, собирая все в пакет. Мия пробивает вино отдельно, чтобы не заметили в чеке, если вдруг решат проверить, за свои. Также за свои берет пачку сигарет, отправляя Беллу взять еще и шоколадку. Понимает, что если так пойдет дальше, ее накоплений даже на месяц не хватит. Она еще хотела походить в первый выходной закупиться одеждой, да и на мелочи всякие уйдет немало. Придется брать подработку, ноутбук-то у нее с собой, и работать украдкой или по ночам. Главное начать. 5. Обед у Мии получается нормально, и все довольны. Дети не выдают ее маленькую утреннюю слабость, и все действительно получается. Ужин они готовят с Сильвией вместе, она учит ее готовить мясную запеканку в духовке. Режут салаты и сыр, Белла вертится с ними, и пытается выцыганить конфетку или кусочек сыра раньше ужина. Все хорошо. За ужином смеются, обсуждают стереотипы о русских и итальянцах, прощупывают характеры друг друга. Первое впечатление о Мие вроде как положительное - хотя как тут поймешь их улыбочки. Ощущается одно - не хватает возможности уйти от детей, хлопнуть дверью и остаться в одиночестве. Мия катастрофически нуждается в том, чтобы остаться сейчас наедине. Она устала от попыток понравиться, пресытилась общением - она всегда держалась в стороне. Она хочет расслабиться - устроиться на пару часов перед сном с книгой или фильмом, и открыть вино. Его Мия пронесла в своей сумке в комнату, и там бутылка дожидается своего часа. Она не хочет больше восторженных возгласов Беллы, и не хочет делать домашние задания с Энрике. Хочется надеяться, что дальше все станет проще, а не усложнится. После ужина ее время с детьми, а Сильвия и Джанни уединились в комнате, предоставляя ей свободу. Пока Энрике старательно прописывает слова, запоминая орфографию - писать ему нравится, но читать терпеть не может - уже понимает Мия. Они вместе читают книжку по познанию природы - Энрике все норовит нарисовать робота вместо того, чтобы запоминать названия деревьев. Белла пытается читать - она уже выучила буквы и слоги. В итоге Мия выдает ей трех кукол с заданием придумать сценку и показать ей потом, как настоящий театр. Девочка в восторге. Мия горда собой. Первый день проходит действительно в разы лучше, чем она ожидала, и намного превосходит ее опасения. Дети спокойные, приняли ее гораздо лучше, чем могли бы. На самом деле, она ужасно блефовала на всех предыдущих интервью - существенно приукрашивала, даже выдумывала опыт работы с детьми, предоставила не особо понятный семье сертификат о педагогических курсах. Поэтому когда она действительно приехала сюда, с двумя днями практики в детском саду и небольшим опытом частного обучения детей литературе, все это для нее оказалось новым. Ну вот, нашла же силы. “Прорвемся” - думает она про себя. И поправляет мысленно - я же теперь одна. Значит, и прорываться придется самой. Тем лучше. В 10, уложив, наконец, детей, она подходит к Сильвии и Джанни и спрашивает, нужна ли им еще помощь. Получает вольную. А потом оказывается в комнате, и запирает дверь на ключ. Она снова в своем пространстве, в коконе, куда никому нет хода. Берет из шкафа какую-то книгу на итальянском, и устраивается на кровати. Одного не хватает - вина. Она хочет открыть бутылку, но ничего для этого у нее нет. Как она могла так прошляпить? Может, проскользнуть на кухню и вытащить штопор в комнату тайком? Нет, не выйдет - плохая идея. Мия не знает, где они его хранят. Сильвия не упомянула, когда проводила тур по кухне. Будет рыться по ящикам и выуживать? Если заметят - будет гораздо хуже. Озирается по комнате в поисках чего-то, чем можно бутылку протолкнуть и не видит. Стучит пальцами по пробке, уже почти смирившись с поражением - видимо сегодня придется обойтись. А потом замечает в замке ключ - вот он, сойдет протолкнуть внутрь. Мия берется за дело с рвением - раньше она никогда сама бутылку не открывала - Марк ей не доверял, а до него она даже не пробовала алкоголь. Хочется в очередной раз доказать себе и миру, что она может все, что она сильная. Дело уже даже не в вине - просто она знает что сможет. Мия с силой давит на бутылку - крышка слегка проваливается и предательская красная струя появляется на стене. Первая ее реакция - несколько матерных слов. Дети все равно не поймут, даже если услышат, поэтому чего уж тут. В ее голове она сразу же летела в самолете домой, либо на худой конец перекрашивала стены. Господи, и денег ведь совсем нет. Потом собралась. Пятна-то небольшие, их немного, ничего страшного. А потом человек, случайно зашедший бы в комнату лицезрел бы новую няню, отскребающую ключами покрытие стены - никто заметить, а уж тем более обвинить ее не сможет - она быстро сгребет все на листочек бумаги и выкинет украдкой - никаких следов - а покрытие обваливается от стен - ну бывает. Ее мечтам о спокойном отдыхе в тот вечер все-таки суждено сбыться. Она читает какой-то бульварный роман на итальянском, выписывая в тетрадку слова, и радуется тому, насколько ей все понятно. Со следующей недели еще и курсы при посольстве начинаются.