Глава IV Охотник не должен спасаться бегством

      Тусклый свет уличных фонарей пробивался сквозь окна, слабо освещая комнату общежития. Мия захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной, сползла на пол и закрыла лицо ладонями, которые еще хранили аромат Его парфюма. Несколько секунд она позволила себе наслаждаться этим невероятным и опьяняющим запахом, но очень скоро стало понятно, что так она делает себе только хуже.       В ушах стоял невыносимый шум. Глубоко вдыхая, чтобы отогнать надвигающуюся волну истерики, она пыталась размышлять, что собственно ничего такого не произошло. Встретила, поверила, разочаровалась – банальный сюжет. Это же совершенно чужой человек! Но почему так хочется упасть на пол и заскулить от невыносимой боли в груди? Подтянув колени к груди, она уткнулась в них лицом и закрыла глаза. Первый всхлип вырвался внезапно, напугав саму девушку и, чтобы не завыть на всю комнату зажала себе ладонью рот, но это мало помогло не нарушить ночную тишину и покой. Остановить рыдания было выше всяких сил. — Черти что творится! — прошипела Триша, неуклюже барахтаясь в постели, запутавшись в одеяле, — Лиззи, ты опять комнату перепутала?!       Усевшись на кровати, девушка неистово терла кулачками глаза, но проморгавшись, почувствовала, как ее сердце пропустило удар, когда, наконец, сумела разглядеть, от кого доносится этот сдавленный скулеж. — Мия?! Что случилось?! — бросилась она к подруге, спотыкаясь на пути о свою разбросанную вечером одежду, и, упав перед ней на колени, пыталась схватить ее в свои объятия. — Что? Что он сделал?! Что это на тебе? Он что-то сделал тебе?!!       Но рыдающая девушка свернулась калачиком на полу и отчаянно мотала головой, то ли в ответ на вопросы, которыми сбивчиво в панике засыпала ее Триша, то ли пытаясь освободиться из ее цепких ручонок.

***

      Макс гнал свой автомобиль по трассе загород, обгоняя редко встречающиеся столь ранним утром машины. Спать совершенно не хотелось, а бессонная ночь напоминала о себе лишь резью в глазах и шумом в голове, на которые он сейчас не обращал никакого внимания.       Свернув на грунтовку и проехав через лес еще около четверти часа, автомобиль затормозил у огромного деревянного дома с резными окнами. Выскочив из машины, парень быстрым шагом направился к крыльцу, но проходя мимо гаража, услышал шум исходящий изнутри. — Ральф! Я к тебе! — И тебе доброе утро, брат, — не поворачивая даже головы к вошедшему, с усмешкой в голосе ответил раздетый по пояс огромный и мускулистый бородатый мужик, вытирая о тряпку масленые руки, которыми он возился с движком любимого старенького пикапа своего деда, пока его занятие вероломно не прервал ранний «гость». — Извини, но обниматься не будем. — Мне нужна твоя помощь! — выпалил Макс и, вместо традиционного рукопожатия, пожал предплечье старшему брату, которое тот заранее выставил ему на встречу, — а если быть точнее, то нужны твои связи в полиции. — Чего?! Ну…? Рассказывай?! — уставился тот обалдевшим взглядом на младшего брата, отбросив тряпку в сторону и затаив дыхание от волнения. — Нужно пробить такси, на котором сегодня забрали пассажирку с Вестерн авеню, десять тридцать пять. В час тридцать – час сорок ночи, примерно. Мне необходимо узнать точный адрес, по которому ее отвезли. — Ясно, — с усмешкой выдохнул бородач и, коса поглядывая на парня, захлопнул капот автомобиля. — Тебя все-таки обчистила твоя очередная случайная подружка? А что, официально пойти написать заявление стыдно? — Ральф, не до шуток. Не так часто обращаюсь к тебе с просьбами. Можно обойтись без вопросов с подколами? — Макс изо всех сил старался не вестись на провокации, чтобы разговор не перерос в привычную перепалку. Просто втянул побольше воздуха через нос и крепче сжал кулаки, не вынимая их из карманов брюк.       Старший Фолл с укором посмотрел на своего собеседника, выключил лампу, висящую над его головой, подошел к выходу из домовой пристройки и оперся рукой о косяк настежь распахнутой двери. —Знаешь, я вчера тебя тоже просил быть тут. С семьей. И это тоже было очень важно для меня! — мужчина резко повернулся к ожидавшему его ответа парню, недобро сверкнув в полумраке своими ярко-синими глазами. — Вместо этого ты едешь развлекаться в свой этот клуб с какими-то непонятными девками, а теперь у тебя проблемы и нужна моя помощь?! А кто я тебе, что ты так подставляешь меня в который раз? Мы еще для тебя что-то значим?! Или ты только за помощью теперь будешь прибегать сюда, поджав хвост?!!       С каждым новым словом его раскатистый бас гремел все оглушительнее, а на последнем предложении буквально перешел на крик, от чего по низеньким стенам гаража прошлась вибрация, как при легком землетрясении. — Ральф, остановись лучше сейчас! Ты же знаешь, что я всегда здесь, когда моей семье необходима моя помощь! Тебе тут не в чем меня упрекнуть!       Макс стиснул зубы, чтобы не наговорить сейчас лишнего и окончательно не рассориться с родным братом, но при этом смотрел с вызовом. Он был хоть и младше, но давно ни от кого не зависел, чтобы его отчитывали за якобы неправильное поведение. Тем более что он себя считал в этой ситуации абсолютно правым. И уж точно не собирался сейчас возвращаться к вопросу, почему он уже почти год регулярно избегает семейные посиделки, когда на них присутствуют друг его старшего брата – Эмиль Обье со своей дочерью Самантой. А так как это небольшое семейство не пропускало ни одного праздника Фоллов, то парню приходилось придумывать множество отмазок, чтобы сбегать с мероприятий как можно раньше или не появляться на них вовсе. И вчера был как раз повод для сбора не имеющий прямого отношения к кому-то из его родных.       Очень скоро это явное нежелание навещать семью стало слишком очевидным для всех. И Ральф сразу решил поговорить с Максом о причинах его поведения. Но все, чего он смог добиться тогда, да и после – это очередные отговорки. Мужчина догадывался, что причина для такого поведения явно как-то связана с дочерью друга семьи, ведь стоит признать, что характер у девушки был далеко не сахар, но все равно не мог взять в толк, что же такого могло у них произойти, что тот так странно себя вел. Думать о том, что брат мог обидеть девушку, ему не хотелось. Они уже не маленькие и должны сами разобраться, но речь шла не о какой-то чужой девчонке.       А вот сам Макс считал совсем иначе. И ему было совершенно непонятно, почему его родной брат с некоторых пор ставит интересы чужих людей выше, чем их родственные отношения.       Эта история, разделившая привычный семейный уклад Фоллов на «до и после», как раз и началась примерно около года назад, когда Ральф попросил брата скрасить досуг дочке своего старого друга, который после многолетнего отсутствия в штатах, вернулся с семьей из Европы. Вернее, с тем, что осталось от его семьи – с дочерью. И так как «девочка» тут совершенно никого не знала, то Максу, мол, ничего не стоит с ней погулять, познакомить ее с друзьями, чтобы она не скучала первое время, пока не вольется в местный уклад жизни.       Саманта Обье – так звали подопечную навязанную младшему из братьев Фоллов, не произвела никакого впечатления на него, от слова «совсем». Для девушки она была слишком грубой, для «побратима в юбке» - слишком скандальной и высокомерной. Было ясно с самого начала, что просьба старшего брата из ряда невыполнимых миссий, потому как даже для такого общительного и веселого молодого человека, как Макс – было совершенно невозможно расположить к себе эту вечно недовольную и неотесанную особу. Он перепробовал все, стараясь, каждый раз освобождать вечер или выходной день, дабы не отказывать Ральфу в просьбах выгулить «заскучавшую» дочку приятеля его юности. Перебрал абсолютно все варианты, на что хватило его времени и фантазии: от походов в кино до разных баров с промежуточными зоопарками и прочими аттракционами. Более того, он всегда старался присутствовать на всех сборах, когда обе семьи собирались в доме Фоллов или Обье на празднования, понимая, как для брата это важно.       Ведь именно Эмиль, отец Саманты когда-то буквально взял под опеку молодого новобранца полиции – Ральфа Фолла, став ему напарником, наставником, а позже и настоящим другом. И это несмотря на то, что Эмиль был старше почти на чертову дюжину лет своего младшего подчиненного. Ральф, будучи сам холостым, всегда принимался в гнездышке Обье как родной. Он очень любил проводить время с семейством коллеги, играть с его детьми и ужинать по выходным в их шумной компании. Тем более что вся его семья осталась в Канаде. Одним словом - это замечательное семейство скрасило его временное одиночество и заполнило пустоту в душе от разлуки с родственниками и тоске по отчему дому.       Но выйдя на заслуженный отдых, старший закадычный напарник уехал с семьей во Францию, где у его супруги наметился выгодный контракт по работе. Связь они не теряли, созванивались и просто так, и в обязательном порядке в честь знаменательных событий. А семье Обье даже удалось вырваться на свадьбу Ральфа в полном составе. Также Эмиль не оставил своего товарища в одиночестве, которому пришлось пережить внезапную трагическую гибель родителей. И помог молодому человеку принять бремя ответственности за семью, внезапно упавшую тому на плечи. А позже Эмиль прилетел со своей дочкой, чтобы встретить жену бывшего сослуживца из роддома, и подержать на руках их новорожденного сына.       Да и Фоллу, несмотря на свою полную занятость на работе, пришлось однажды навестить дружественное семейство в Европе. Правда, повод был трагический. Умерла любимая супруга Эмиля - Элеонора Обье. Ральф просто не мог поверить, что этой веселой и мудрейшей женщины больше нет. Уже сам, будучи главой собственной семьи и все еще ответственным за младших брата и сестру, да престарелого деда, пережившим смерть собственных родителей, он не мог тогда подобрать слова, чтобы утешить своего убитого горем товарища. Даже осмыслить было невозможно случившееся. И он, бросив все, летел с пересадками, по причине аномальных погодных условий, в заснеженную Францию, чтобы поддержать своего верного и, пожалуй, единственного настоящего друга в этот нелегкий период его жизненного пути.       Ральф и по сей день помнил собственное потрясение, когда не застал своего сильного и целеустремленного приятеля по прилету в Европу. Вместо пышущего здоровьем мужчины, он увидел сгорбившегося седого старика с пустыми бесцветно-водянистыми глазами. Горе буквально разбило его, и было совершенно ясно, что собрать себя по частицам он сможет нескоро.       Дальше были бесчисленные разговоры по телефону и визиты Фолла к другу на другой континент, уговоры переехать обратно в Штаты. И в какой-то момент Обье сдался. Старший сын давно не жил с ним и лишь изредка заезжал на выходные, а дочка как раз закончила университет, и сразу согласилась лететь с отцом на их общую родину.       Переезд был скоропалительным. Просто однажды вечером Эмиль позвонил своему боевому товарищу в Чикаго и наказал ему ждать их через две недели. Ральф быстро подобрал для них домик неподалеку от своего, закупил мебель, советуясь с его дочерью по интернету. И вот со своим младшим братом он уже встречал дорогих людей в аэропорту в назначенный день.       Максу сразу не понравилась повзрослевшая дочь Обье. Впрочем, и мелкая Саманта не вызывала у него положительных эмоций. Он видел ее лишь пару раз, много лет назад и почти не помнил. Рыжая тощая девчонка, которая не пожелала общаться с ним и называла его младшую сестру «соплей». Целыми днями со скучающим видом смотрела телевизор, жуя печенья, приготовленное его невесткой Хелен. Вот, пожалуй, и все, что парню подбросила память о последнем визите семейства Обье по случаю рождения его племянника Шона.        Теперь же по залу ожидания вышагивал рядом с пожилым отцом какой-то боец невидимого фронта, которого вышвырнули с боевого самолета без парашюта. От природы шикарная, но неухоженная густая огненная шевелюра, растянутая майка с фото Эрнесто Че Гевары на груди, бесформенные военные штаны и тяжелые военные ботинки. Наверное, она мнила себя Амазонкой, не иначе, но вот со стороны выглядела как мешок с картошкой. Зачем и от кого, в принципе, симпатичная девушка себя маскировала, молодому человеку было не понятно. Ну и ладно, это ее проблемы.       Крепкие объятия старых друзей, со слезами на глазах. Далее поездка от аэропорта до дома, под негромкие разговоры Ральфа с Эмилем на передних сидениях, да прилипшая лицом к окну Саманта с наушниками в ушах. Даже удалось подремать. Прекрасно. Макс уже было обрадовался, что его нежелание общаться с дочкой Обье — абсолютно взаимно, но именно здесь и пришла в голову Ральфу «гениальная» идея, что теперь уже его младший брат идеально подходит на роль наставника и друга для наследницы его былого напарника. И дальше по списку, в течение почти двух месяцев: кино, бары, зоопарки, аттракционы и прочие смертельные номера, которые ему пришлось пережить в попытках развлечь эту мегеру.       Макса и сейчас раздражали воспоминания, как ему приходилось нянчиться с Самантой по просьбе брата. И он старался. Очень. И, видимо, всем было бы удобно, если бы парень по гроб жизни с ней возился, на радость друзей-сослуживцев. Нормально придумали, конечно, но нет, не угадали. —Лады, Макс. Вижу, что дело или слишком личное, или какое-то стремное. Не важно, я все сделаю, как просишь. — Ральф не выдержал первым эту «дуэль взглядов» и отвел глаза в сторону, желая поскорее закончить разговор, на хотя бы иллюзорно-позитивной ноте. — Сегодня же мои ребята проверят уличные камеры и возьмут в разработку такси, которое увезло, кхм… Приняло заказ у некой девушки.       Макс коротко кивнул и тоже отвел взгляд себе под ноги. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, облокотившись спиной о противоположный косяк двери и, подогнув одну ногу, опирался ею в стену позади себя. Злость стремительно отступала, оставляя в душе лишь пустоту. Эти проблема с чужаками, вероломно ворвавшимися в их жизнь, высосала из него все моральные силы к сопротивлению. Он давно смирился, что этот дом больше не то место, где он может отдохнуть от суеты, расслабиться и зализывать раны. И где его всегда поймут и никогда не осудят, будут на его стороне, без вопросов.       Парень отошел от стены, помялся на месте, будто не решаясь что-то сказать, но без слов направился на выход. Позади так же молча плелся Ральф, провожая родственника до машины, у которой братья остановились, так и не решаясь даже посмотреть друг другу в глаза.       Старший Фолл сейчас не понимал сам себя, испытывая сразу весь спектр эмоций: злость, обида, опустошение, страх... С младшим братом явно происходило что-то не то. И уже давно. Но почему-то именно сейчас было такое ощущение, что если отпустить его, вот так – привычно молча, то другого шанса уже не будет. И когда же, казалось бы, небольшая трещина в отношениях между самыми близкими людьми успела превратиться в непреодолимую пропасть? —Девушка хоть красивая? — лукавая улыбка слегка коснулась уголков губ сурового лица мужчины, все-таки неожиданно решившего нарушить эту звенящую тишину.       Макс поднял голову к небу, жмурясь от первых лучей утреннего солнца. В памяти всплыли милые черты вчерашней незнакомки, так крепко засевшие в его сознании. Уже имея за плечами немалый опыт в отношениях с прекрасным полом, он давно перерос тот возраст, когда легко и просто влюблялся, завидев на горизонте «ноги от ушей». И речь тут даже не о постели. Злых и истеричных девушек он обходил стороной всегда, будь они хоть трижды самим совершенством. А вот на удочку чаровниц-манипуляторш, будучи неопытным юнцом, попадался, и не раз. Мия же была, безусловно, очень красивой и сексуальной девушкой, хотя совсем не это в ней зацепило молодого мужчину. Эта маленькая девчушка и на своих шпильках, едва, дотягивалась ему до подбородка, но как-то умудрялась снизу-вверх смотреть прямо. Такая искренняя и чистая душа, скорее привлекала его чуть ли не на уровне энергии. Логически объяснить себе все, что с ним произошло вчерашним вечером, не представлялось никакой возможности. И уж тем более невозможно описать словами. — Самая лучшая, брат. — Принял, брат, — уже не сдерживал широкой улыбки Ральф. — Но все равно, скинь более точное описание мне в смс. Ок? Имя, рост, в чем была одета… А заодно и все остальные детали. Все, что знаешь и помнишь. —Макс! — парень резко повернул голову на голосок со всех ног бежавшего к нему племянника, одетого в одни пижамные штаны. Мальчик с разлету запрыгнул на него, крепко обняв его руками и ногами. — Я увидел твою машину из окна! Ты что, хотел уехать сейчас?!        Вот уж кого хотелось обманывать меньше всего, лепя на ходу отмазки. И Макс молчал, не желая ничего придумывать. Сердце разрывалось от тоски, когда ярко-голубые «папины» глаза мальчишки смотрели на него с тревогой и болью, а в их уголках зрели слезы, готовые вырваться наружу. Несмотря на то, что самому младшему из Фоллов было всего десять неполных лет, он знал с раннего детства, что мужчины не плачут, поэтому истерик от него никто не видел давно. И тем не менее, держаться было уже невыносимо, ведь он больше всех из многочисленной семьи страдал от разлуки со своим дядей. — Ничего себе ты здоровым стал! Чуть не снес меня! — пытался отшутиться Макс, снимая крепыша с себя, и, дурачась, изображал боль на лице при рукопожатии с ним.       Скрипнула входная дверь дома и на крыльце появилась жена Ральфа. А следом за ней, чуть прихрамывая, вышел их с братом дед Конрад. С тревожными лицами они направились в сторону своих родственников, собравшихся у ворот дома столь ранним утром. — Что случилось?! — еще на ходу спросила женщина, переводя обеспокоенный взгляд с супруга на его брата. — Все хорошо, Хелен. Я заскочил по делу, ненадолго. Сейчас уезжаю. — Чмокнул Макс свою невестку в щеку и крепко пожал руку Конраду, — здорово, дед. — Как уезжаешь?! Почему ты не хочешь остаться? — громко запротестовал мальчишка, вцепившись тому в руку.       В воздухе опять повисла тишина. И хоть все давно привыкли, что Макс был теперь редким гостем в своем же доме, но это не означало, что кто-то из его семьи смирился с таким положением. Они по-прежнему ждали его, скучали и очень беспокоились, что же за такие «дела» украли родного человека у них. — Шон, в среду у меня свободный день. Я обещаю, что заберу тебя из школы и весь вечер проведем вместе. Сходим в кино, наедимся всякой гадости и не расскажем об этом твоим родителям. Идет? — Заметано! — хлопнул тот по пятерне дяди, пытаясь изобразить что-то вроде улыбки. — Может, останешься на завтрак? — в глазах Хелен наворачивались слезы. — Сегодня не могу. В следующий раз, — с сожалением в голосе ответил Макс, и тут же повернувшись к Ральфу, сделал шаг к нему навстречу, но остановился. — Жди меня на следующих выходных. — Буду ждать! Очень буду ждать! — Ральф неожиданно обхватил рукой шею брата и крепко прижал к себе, позабыв о своем обещании, что обниматься не собирается.       С тяжелым сердцем парень отъезжал от семейного дома, глядя в зеркало заднего вида, как его родные смотрели в след его автомобиля. Как Ральф придерживал своего сына за плечи, будто опасаясь, что тот побежит вдогонку. Опустивший низко голову дед. И Хелен, утиравшая украдкой слезы. А это ведь это еще не все. Его младшая сестра Одри тоже очень страдала от постоянной разлуки с братом. Все время жаловалась ему, когда, не дождавшись того в очередной выходной дома, сама приезжала к нему на квартиру. С порога начинала ругаться, а заканчивалось все слезами и долгими утешениями. Да и он сам, чего греха таить, тоже очень скучал по ним всем, и переживал их страдания глубоко внутри себя. Как же так случилось, что он, такой все контролирующий самец, запустил ситуацию? Когда же, черт возьми, все вышло из-под его контроля?!       Поначалу Макс не предавал особого значения раздражителю в доме брата в виде рыжей стервы. Но все резко поменялось после того, как ему пришлось в прошлогоднюю последнюю летнюю смену взять любимую дочку Обье в поход со своими подопечными. Он отлично понимал, что прогулочка будет «веселой», но все обернулось еще хуже, чем можно было себе представить.       Почти на протяжении всей смены их отношения протекали по совершенно привычному сценарию. Ведь орать на всех и вечно раздражаться для Саманты - было делом обыденным. Он исправно разруливал все ее конфликты с вожатыми. От детей же скандалистка сама старалась держаться подальше, так как после ее первой же попытки повысить голос на ребенка, Фолл дал четко понять, что ей придется сразу идти обратно пешком одной, если такое еще хоть раз повторится. Уж он на многое готов был закрыть глаза и лишний раз не трогать стервозную «подругу», но вымещать свое настроение на воспитанниках — не было позволено тут никому.

***

— Обье, за мной!       Уже в который раз Максу приходилось уводить ее для разговора от глаз остальных и отчитывать наедине, когда на месте разобраться было уже немыслимо, просто делая ей замечание. То, что он хотел ей высказать сейчас, не прошло бы ни через какую цензуру. А выражаться при подчиненных он не позволял себе никогда, тем более при детях. Поэтому он, раздав распоряжение, окликнул Саманту, указав себе за спину большим пальцем руки, развернулся на сто восемьдесят градусов и, не дожидаясь ее, быстрым шагом двинулся вперед.       Девушка отлично знала, что Фолл собирается отойти от расположения лагеря настолько далеко, откуда его ор, утопая в шумящих кронах деревьев, не будет слышан его ненаглядным паршивцам и этим вертихвосткам воспиталкам. Поэтому быстро вырвавшись вперед и почти бегом доскакав до озера, скинула ботинки и уселась на бревно, лежавшее на песке. Как бы обозначая, что хоть ее будут опять воспитывать, но место она все равно выбрала сама. И этим выбесила парня еще больше. Она умела это делать отлично и практиковалась в своем мастерстве, как только подворачивался повод.       Макс подошел мимо девушки к кромке воды у берега широкого озера, не вынимая рук из карманов, и встал к ней спиной. Вся его педагогическая подготовка не помогала ему справиться с норовом этой самки неандертальца. Он даже не мог объяснить себе мотивы ее поступков. А ведь без осмысления, без выявления причины, невозможно приступить к «лечению». Собравшись с мыслями, не поворачиваясь к ней, начал: — Зачем ты сюда поперлась? Просто объясни мне! Что ты садистка и социопатка – это понятно давно, но ты еще оказывается и мазохистка? Вот это для меня новость! Ты же просто ненавидишь всех тут присутствующих, терпеть не можешь детей, а в особенности меня! Что ты тут делаешь в таком случае?!       Макс со злостью пнул камешек мыском кроссовка и уселся по-турецки на песок. Позади стояло гробовое молчание, никаких привычных возражений и огрызаний. — Давай так договоримся – ты берешь себя в руки и терпишь до конца смены наше присутствие где-нибудь в сторонке. А по возвращению ты меня больше никогда не увидишь, обещаю. Вашей королевской заднице больше не придется терпеть меня. — Парень говорил это размеренно, устало, покидывая камешки в воду. Ему казалось, что он нашел какой-никакой, но выход. Да, пытаться влить ее в коллектив, чем-то занять – это было ошибкой. Решено, он опускает руки. Об этот дубовый экземпляр он себе сломал все зубы в попытках угодить брату.       Теплый ветерок обдувал лицо парню, успокаивая. Позади еле слышно шумел лес, стеклянная гладь прозрачной воды завораживала. Раньше, когда он каждый день вот так мог сидеть у озера, живя в семейном доме, он не ценил такие моменты. Теперь же, старался не пропускать ни единого выпавшего шанса, чтобы уединиться с природой. Глубоко вдыхая свежий воздух леса, он всматривался в горизонт, отмечая, что в городе его невозможно увидеть из-за высоких домов. И не известно, сколько бы он так просидел, любуясь закатом, если бы этот умиротворенный покой не прервали тихие всхлипы, доносящиеся откуда-то из-за спины.       Максу по долгу службы очень хорошо были знакомы эти звуки и, обычно, он реагировал в таких случаях молниеносно. Сейчас его замешательство объяснялось лишь тем, что он все-таки помнил, с кем рядом находится. Он скорее бы поверил, что Обье умеет летать и бегать по стенам, как человек-насекомое, но не плакать же. Первое оцепенение от удивления отпустило, он резко повернулся, все еще надеясь, что ему показалось. Но опасения подтвердились - Саманта почти беззвучно плакала, отвернув голову и уткнувшись себе в плечо. Макс резко подорвался с места и моментально оказался возле нее. Сразу же попытался развернуть ее к себе, склонившись над ней. —Эй, ты чего?       Девушка резко дернулась, скинула его руку, стараясь отвернуться всем корпусом, чтобы он не мог видеть ее сейчас, но Макс перехватил ее лицо двумя руками и присел на корточки перед ней. —Что случилось, Сэм? — пойманная в ловушку его огромных горячих ладоней бунтарка зажмурилась и всеми силами пыталась остановить поток слез, пока он стирал их с ее щек большими пальцами. Что, надо признаться, никак не помогало успокоиться, наоборот, она чувствовала, что сейчас просто умрет от бессилия и жалости к себе, если он не перестанет и не оставит ее сейчас в покое. — Отстань от меня! Уходи! — процедила Саманта сквозь зубы хриплым шепотом, не открывая глаз. —Никуда я не уйду, пока ты не успокоишься и не объяснишь, что с тобой!       Это было просто уму непостижимо! Еще несколько минут тому назад по лесу маршировал натуральный спецназовец, который в очередной раз, без объявления войны, чуть не навалял при всех тихой и скромной воспитательнице младшего отряда. А теперь перед ним запуганная маленькая мышка, пытающаяся свернуться в комок, чтобы ее никто не заметил и прошел мимо? Что тут вообще происходит?! —Уйди! — словно в подтверждение мыслей парня, пропищала Саманта не своим голосом. Было ясно одно – это самая настоящая истерика. Оставалось выяснить причины, понять, что ее так мучит и не находит выхода, и уж потом постараться помочь ей расставить все по полкам в ее рыжей упрямой головешке. — Куда? — Макс начал с самого простого – задавать ей бессмысленные вопросы, чтобы отвлечь. — Куда ты посылаешь меня на этот раз, Сэм?       Девушка резко распахнула глаза, почему-то уловив в его голосе сарказм, особо и не вдаваясь в смысл сказанного, и после непродолжительного замешательства принялась вырываться и верещать. — Ненавижу тебя! Ненавижу! И всех твоих прошмадовок ненавижу!       Она кричала и билась в его руках из последних сил, словно раненая дикая птица. А он крепко стиснул ее и прижал к своей груди, не давая вырваться. И не отпустил даже тогда, когда ее голос захлебнулся в собственных рыданиях, продолжая сжимать ее в кольце своих рук. И когда силы Обье закончились, и о былой истерике напоминали лишь редкие всхлипы и подрагивания плеч, не выпустил из «плена».       Почувствовав, что она обмякла, парень чуть ослабил хватку, ласково гладя по ее волосам одной рукой, второй - все еще крепко прижимал к себе. Девушка чуть отстранилась и подняла голову. Макс тут же принялся стирать ее слезы своей ладонью. —Пойдем, умоешься.       Перехватив девушку под колени, Макс попытался встать, чтобы отнести ее к озеру, как вдруг та обвила его шею руками, подтянулась к его лицу и впилась в его губы в поцелуе.       Парень опешил лишь на мгновение, но как только она попыталась просунуть свой язык ему в рот, резко подорвался с места и машинально отпустил ее. Саманта чуть не завалилась на песок, но в последний момент он ухватил ее под руки и помог устоять на ногах.       Девушка, поймав равновесие, резко отвернулась от него и направилась к водоему, в который с лету заскочила по щиколотку, намочив штаны. Зачерпнула ладонями воду и брызнула ее себе на лицо. Макс стоял позади нее в полной растерянности. —Сэм, я… — начал он, но Саманта его резко прервала. —Чем я хуже их? — она смотрела с неподдельной ненавистью, крепко сжав свои кулаки. По раскрасневшемуся лицу стекали капли воды, зеленые глаза потемнели злости. —Кого «их»? — Их, с кем ты спишь. Чем я хуже? Вон этой воспиталки твоей, например! Да любой, кого ты трахаешь! Чем?!       Макс обескураженно смотрел на нее и просто не знал, что ответить. Смысл происходящего потихоньку начал доходить до него. Она влюбилась в него что ли и ревнует? Он мог предположить что угодно относительно этой девушки, но только не это! — Или хочешь сказать, что это не так?! — девушка поставила свои кулачки по бокам на талии. —Нет, не так. На работе я ни с кем не спал, не сплю, и спать не собираюсь, - рыжей достался прямой укоризненный взгляд Фолла, недовольного затронутой темой. — А я не работаю у тебя! — яростно выплюнула она слова, чуть подавшись навстречу. —И моя личная жизнь тебя не касается, Саманта, — парню порядком уже начала надоедать эта «семейная» драма. Что она себе вообразила вообще? И ему была совершенно непонятна эта ее поза домохозяйки а-ля «руки в боки», которая, якобы, застукала своего благоверного на месте преступления. — Живо привела себя в порядок и приготовилась ко сну! Через тридцать минут общий отбой!

***

      Саманта до конца смены его больше не беспокоила, даже на глаза старалась не попадаться. А по возвращению в город как с цепи сорвалась. Ночные звонки, смски, истерики, угрозы, признания. И так по кругу. Иногда она исчезала из поля его зрения. Тогда парень выдыхал, надеясь, что та отстала. Но проходило какое-то время и повторялось, вставая на круги своя. И по итогу он предпочел проигнорировать эту ситуацию. Просто стал избегать встреч с ней. Чем, конечно, страшно был недоволен Ральф.       Почему-то тогда, Максу казалось, что брат его просто не хочет понять, забыв, что тот ничего и не знает. Сейчас это все выглядело так нелепо. Из-за недомолвок и невысказанных обид он заставляет мучиться самых близких и дорогих ему людей! Наверняка они трактовали его поведение по-своему. Возможно подозревали в том, что семья перестала быть для него значимой, что было вовсе не так.       Макс резко дал по тормозам, сворачивая на обочину. Заглушил двигатель и опустил голову на скрещенные руки, лежавшие на руле. Почему он тогда все пустил на самотек? Ему, наверное, было просто жаль своего времени, которое и так ушло напрасно в огромном количестве в никуда. Поначалу он хотел поговорить с Ральфом, чтобы тот как-то постарался дружить со своим сослуживцем, но не втягивал в это семью. И чтобы посоветовал Эмилю вызвать своей дочке психиатра, священника, экзорциста… Да кого угодно! В конце концов - это их семейные проблемы. Но каждый раз все заканчивалось упреками со стороны старшего брата, что задевало самолюбие парня. И даже не успев дойти до сути проблемы, уже не хотелось продолжать разговор. Каждый оставался при своем, как будто, ничего не произошло. Кажется, в древнейших писаниях это называлось гордыней. Обычные человеческие пороки, когда плевать на все, кроме своих интересов здесь и сейчас.       И только почему-то теперь было очевидно, что даже этот ни разу не состоявшийся разговор не был бы достаточным. Как-никак его семья - не Саманта, которую можно закинуть в черный список. Да и с девушкой надо было разобраться, а не отмахиваться, делая вид, что ничего не происходит. Только вот предпочел не заморачиваться вовсе, в надежде, что рассосется само как-нибудь. Он просто, черт возьми, чего-то ждал, а в это время страдала его семья! А теперь еще и Мия!       В груди все сжалось, отдавая тупой болью. А ведь он обещал себе, что не позволит больше никому обидеть эту славную девушку, и нарушил свое слово в этот же вечер. Как и никому бы не позволил делать больно членам своей семьи, но, как оказалось, сам являлся причиной их страданий.       Горькая ухмылка «озарила» лицо молодого мужчины. Как ни странно, но именно появление в его жизни Мии открыло ему глаза на очевидное, от чего он так старательно убегал, отворачивался, пока оно ему не прилетело по затылку. Смешно и горько, что эта маленькая девчонка перевернула все его голове, но не устроила тем самым там бардак, наоборот, расставила все по своим местам. Так просто.       Что он найдет ее, не было сомнений ни на секунду. Но эти долгие часы сводили с ума, казались вечностью, прибывая в неведении, где она и все ли с ней хорошо. Потеряв девушку в клубе, Макс опросил весь персонал на предмет, куда та могла деться. И выяснив все детали ее исчезновения, перед ним встала четкая задача, а пути ее разрешения были, пока что, не совсем ясны, что выбешивало. Но пара вариантов все же имелось, поэтому, заскочив домой, наспех взбодрился под ледяным душем, переоделся и помчался к брату, чтобы лично попросить его о помощи.       Фолл со злостью ударил обеими руками по рулю, от чего машина издала пронзительный гудок. Встряхнул головой, будто освобождаясь от наваждения, уверенно повернул ключ в замке зажигания и утопил педаль газа в пол. Сейчас не время придаваться самобичеванию. Он обязательно разберется со всем этим дерьмом, расставит и расставит все по своим местам! И начнет сегодня же!