1 Глава

      На улице толпы людей, и Сатане приходится несладко. Чистенький костюм быстро становится мятым, а вместо решимости на его лице застывает гримаса злости и полного всепоглощающего негодования. Он раз за разом отряхивает черную ткань одежды, поправляет ее, скалится на какого-то прохожего, который задел его плечом.       «Надо было выйти ночью…» — он бубнит себе под нос какие-то проклятья, но в целом остается доволен тем, что люди все еще прожигают свою жизнь. Он с улыбкой видит на углу клуб с борделем неподалеку, безумные кафешки, удовлетворяющие человеческие потребности. Со временем люди все больше и больше погружаются в свои грехи. И Сатана доволен. Доволен своей правотой.       Зачесанные вьющиеся волосы спадают Сатане на лоб, и он хмурится, поднимая руку, чтобы закинуть их назад. Чертова земная влажность, он уже успел позабыть о том, что здесь постоянно мокро и влажно, другое дело — его Ад. Благодать, а не место. Никакой влажности! И волосы никогда не приходят в беспорядок! Кажется, на людской земле Сатана больше всего скорбит о своей чудесной укладке. — Вы пойдете туда без плана, господин? — Чертик идет позади, в маленьком детском костюмчике, без рожек и хвостика он выглядит совсем иначе. Никто на свете бы не посмел сказать такому чудесному ребенку, что он — чертенок. От нескольких сравнений с ангелом его лицо кривится и принимает какое-то странное выражение отчаяния и неприязни.       Чертенок вздыхает, поправляет костюмчик и думает: «Подумать только! Столько работать, пропускать все отпуска, все выходные, а в итоге что… Ангел! Нет уж, извольте. Я заслужу когда-нибудь, наконец, зваться чертом или нет?» — Зачем мне план? — Сатана самодовольно ухмыляется и уверенным шагом заходит в один из клубов. Чертенок без труда проскальзывает за ним. Музыка гремит, и посланники ада кривятся, переглядываясь. — За одну только музыку их нужно опустить в ад и мучить, давая слушать Моцарта. Как у кого-то, созданного Богом, вообще может быть такой отвратительный вкус в музыке. — Чертенок затыкает уши адскими наушниками, уменьшается, вновь принимая свою истинную форму, и отвечает на вопрос хозяина: — Потому что вам нужна отговорка, чтобы общаться с чужим ребенком… — Чертенок неловко жмется, сидя на господском плече, и осматривается. — А еще вам нужно придумать имя. — Зачем? — Мужчина хмурится, поворачивая голову и всматриваясь в подчиненного. — Потому что люди не называют своих детей вашим именем. — Что, совсем? — Совсем. — Кивает чертенок, хватаясь за плечи господина, когда тот пожимает ими. — Может, Джон? Или Джордж?       Сатана кривится, приподнимая бровь. — Неужели я выгляжу как неудачник? — Он поправляет костюм на себе, и тот в это же мгновение вновь становится чистым и ровным. Ненадолго, через секунду его снова кто-то толкает, задевает локтем, плечом, рукой и всем, чем вообще возможно задеть. Костюм возвращается в состояние «не поправляй меня, это бесполезно» и в очередной раз заставляет Сатану раздражаться. — Может, Анэт? — Чертенок зачитывает какой-то быстро наброшенный список, всматриваясь в него через монокль. Для имиджа конечно. — Так зовут одну демоницу в отделе амуниции, — отбрасывает предложение владыка Ада и фыркает, вспоминая назойливость вышеупомянутой. — Сат? — В нем же люди цветы нюхают? — Они нюхают в са… А, неважно. — Черт вздыхает, пробегается взглядом по списку, отбрасывает один из листов, и он сгорает еще до того, как успевает приземлиться. — Натан? — Слишком фамильярно. — Чертенок приободрился. — В таком случае, может, Натаниэль? — Мужчина сводит брови, жмурится и кивает. — Пойдет. — Чертик кивает в ответ и улыбается, обнажая клыки.       Мужчина осматривается. Он видит вокруг разврат и падение. Возле большого бара, набитого алкоголем, стоит девушка, и мужчина рассеянно ухмыляется, смотря на нее. — А ты здесь что делаешь?       Она пахнет терпкой вишней, и ему за версту виден свет ее души. — Простите? — Девушка поворачивается. Яркие зеленые глаза и волосы, отливающие рыжиной. «Перерожденная», — мелькает в мыслях Сатаны. — Что ты здесь делаешь? Алкоголь, разврат. Немного не для тебя, не считаешь? — Он считает ее забавной. — Мне нужно как-то жить, а здесь неплохо платят. — Она не настораживается, не отводит взгляд, смотрит на него прямо и уверенно, ей нечего терять. Не умрет же она, поговорив с незнакомцем у бара. — Все дело в деньгах? — Он в очередной раз удостоверивается в том, насколько ничтожны люди. — Не хочешь на меня поработать? — Я не… оказываю такого рода услуги. — Она хмурится и поворачивается к бару, сгребает несколько бутылок, смешивает их и ставит напиток перед какой-то девушкой. — Если ты работаешь с такими, — он окидывает зал взглядом, — это не значит, что такие — все. Я редко бываю в Лондоне, мне нужен управляющий домом. — Я… могу взглянуть на договор? И на дом. — Девушка мнется, окидывает бар таким взглядом, словно ищет в нем спасение, но там его нет. На Земле нет спасения. Только ты. Мужчина придвигает к ней два экземпляра договора. — Я смогу там жить? — она почти вскрикивает несколько раз, на особо важных деталях, пролистывает страницы, осматривает каждый пункт по несколько раз и спрашивает о том, что считает странным или подозрительным. — На территории особняка находится еще один домик, специально для управляющего, но ты сможешь жить в главном, он достаточно велик, чтобы вместить всех. — Ребенок? — Девушка сморит на него, и Сатана не сразу понимает, что от него требуется. Он приближается к бумагам, на которые указывает девушка, и всматривается, вчитываясь в один из пунктов. — У меня есть племянник. Да. Племянник. Его родители не особо, эм. Не особо хорошо с ним обращаются, я полагаю. Поэтому я хочу поговорить с ними, если меня не услышат, я буду вынужден принять меры. Оставь договор у себя, вот мой номер, как надумаешь — позвони. — Как вас зовут? — Натаниэль.

***

— Где ты, маленький поганец? — женщина разъяренно кричит, и мальчик вздрагивает, забиваясь все дальше и дальше, словно если постараться, то шкаф станет в несколько раз глубже. Джинни сидит в своем маленьком шкафу, в самом темном углу. Он навалил на себя вещи и сидит тихо-тихо, как мышка. Ему нельзя шуметь. Спина ноет от обилия синяков, а на руках красуются новые царапины и ожоги. Мальчик натягивает кофту еще сильнее, чтобы закрыть даже ладони, чтобы не видеть свои собственные руки. Джи тихо всхлипывает и тут же закрывает свой рот ладонью. Ни звука. Стоило ли загадать что-то другое у Санты? Помогло бы ему это? Что вообще способно помочь ему?       «Помогите…»       В его мыслях рой мыслей, но эта выделена красным. Она мигает, словно вот-вот разорвется. Звенит дверной звонок — Джинни снова вздрагивает.       «Только бы не отец. Если они начнут ссориться, я сегодня не поем…» — Ты кто? — цыкает его мать, и мальчик выдыхает. Не отец. Джинни хочет выглянуть из шкафа, но боится, что, как только дверца сдвинется — издаст противный скрипучий звук, который услышит мать. Гость ему не поможет. Он останется в дверях и будет наблюдать за тем, как мать ругает его. Так всегда происходило. — Меня не помнит собственная сестра? — По квартире разносится басистый смех. — Натаниэль? — Женщина неверяще смотрит на Сатану, и тот кивает. Протягивает руку и сжимает плечо женщины. — Давно не виделись, где Сэм? — он проходит в квартиру, прикрывает дверь и втягивает спертый воздух. Вся квартира погрязла в страданиях. Чудный запах для Ада, но перебор для людской земли. — На работе. — Женщина кривится при упоминании мужа и отмахивается от прикосновений брата. — А Джин? — Понятия не имею, — женщина выплевывает это и провожает брата на кухню. — Джи-ин! — кричит Сатана. — Выходи ко мне, дорогой. У меня для тебя есть сюрприз. — Я же говорю тебе его не баловать! — Парва морщится и складывает руки на груди. — Не злись. Я решил, что вам с Сэмом тяжело вдвоем воспитывать такого трудного ребенка, как Джинни, и я хочу предложить свою помощь. Я могу забрать его с собой? — Куда ты хочешь увезти моего сына? — Сатана ухмыляется, обнимает женщину за плечи и похлопывает. — Ну-ну, я хочу для Джинни лучшего, — он наклоняется и шепчет женщине в самое ухо: — ты же сама знаешь, какой он проказник, у меня в городе есть специальная академия для таких, как он. Я могу перечислить вам с Сэмом денег. Зачем он вам? — он шепчет, путает свою жертву, и она ведется. — Да… Да. Ладно. Документы? — Она смотрит на протянутые бумаги. — Передача опекунства. Чтобы Джи смог со мной уехать. — Парва кивает и подписывает. — Дядя? — Джинни выглядывает из комнаты. — Привет, дорогой. Мы с тобой еще не знакомы. Я Натаниэль. — Мужчина присаживается на корточки перед мальчиком и заглядывает ему прямо в душу. Чист, как перо ангела. Джинни неловко протягивает свою ладонь. — Я… Теперь буду жить с вами? — Они оба оглядываются на Парву, занятую пересчитыванием денег в конверте. — Да, милый.