Часть 1

      Холодное дуло пистолета упирается в обнаженную за воротом рубашки шею. Она сглатывает комок в горле. Кисти ее мелко дрожат, когда голос Йегера, подобно новому истоку, разливается по комнате: — Так ты не чай попить пришла, Глаш, — он смеется? Аглая задыхается от возмущения и крепче впивается руками в оружие. — Ожидаемо..- — Заткнись, или я убью тебя, — рычит бледная сама не понимая почему девушка, сильнее вжимая дуло в хребет мужчины. Тот не шевелится, лишь спокойно дышит. Чего она ждет? Пока этот хитрожопый стратег обернется семнадцатиметровым чудищем?! — А если твой капитан узнает про это? — он спокоен, как и всегда. Это безумно раздражает. Она должна нажать на этот сраный курок, будь он проклят, она должна убить его, ведь именно из-за Зика тогда погиб Эрвин и целый отряд молодых бойцов. Аглая прерывисто втягивает в легкие затхлый воздух палатки с примесью табака и мяты. Именно из-за Йегера она лишилась своего гордого имени на долгие годы. Именно из-за него чуть не погибла в Либерио. Все это по его вине. Он должен умереть. Здесь и сейчас — Вот и узнаем, что будет: убьют меня йегеристы, или наградят по-королевски во дворце.., — нервно облизнув губы, Аглая сощурила глаза, пылающие ненавистью. — Аккерман! — с порога доносится сердитый голос кузена. — Вышла из палатки. — Черт, а я только хотела закончить начатое тобой дело, — едко цедит Аглая, убирая пистолет в держатель на бедре. — Он мой, — кратко бросает Ривай, зашторивая вход в палатку. — Хрен тебе, — огрызается разведчица, и ее глаза злобно сверкают в полумраке. Бросая прощальный, полный ненависти, взгляд на Зика, Аглая покидает палатку вслед за капитаном. Зик же с неким облегчением выдыхает и садится на лавочку. Бросает краткий взор на ящики с вином в углу. ***       Она стоит на страже. На улице морозно. Каждый вдох обжигает холодом носоглотку и легкие. Облака пара рассеиваются в воздухе точно сигаретный смог. Аглая крепче прижимает к себе ружье. Из леса уже какой час подряд доносится рев ветра. Большая часть разведчиков сейчас расследует местность, нанося исправления на карту, а ей следи за этим иродом. И все же. Он мог убить ее в первую же их встречу, но почему-то не стал. Аккерман шмыгает носом, кутаясь в шарф. Холодно. Одиноко. Больно. Холодный ветер трепет мальчишескую стрижку, и Аглая вновь ежится, закрывая глаза.       Позади трескается ветка. Думая, что Зик вышел из палатки, Аглая с легким уколом в сердце оборачивается и тут же роняет ружье от страха. Перед ней стоит огромный медведь, злобные глаза зверя метнулись к жертве, и зверь с диким ревом бросается на разведчицу. Та с жалобным криком, похожим на писк затравленного котенка, пытается бежать, но запинается нога о ногу и падает в десяти метрах от разъяренного хищника. Тот бросается к ней, рыча. Нить слюны свисает из огромной пасти, полной острых клыков. Аглая сжимается в комочек готовясь к удару. Тяжелая лапа попадает прямо на живот, разрывая старую рану от деревянной балки, из-под которой ее когда-то и вытащил Йегер. Вновь закричав, Аккерман пытается закрыть руками шею, в то время как кровь орошает траву в алый. Раздается выстрел, и огромная туша тут же падает рядом с Аглаей. — Аккерман! — слышит она над ухом, теряя сознание от боли. — Аккерман, ты меня слышишь? — Свали, — ослабевающей рукой она толкает Зика в грудь. — Я сама!.. — Да неужели? — Зик почти обиженно смотрит на нее. Желтые глаза бегают по бледнеющему лицу девушки. Она содрогается от боли, сжимая окровавленной ладошкой рубашку мужчины. — Не двигайся, я тебе помогу. — В жопу себе эту помощь засунь, — агрессивным шепотом говорит Аккерман и чувствует, как сильные руки бережно обхватывают ее стан, поднимая в воздух. Морозный запах оставляет ее, а на смену приходит теплый запах человеческого тела…Уютно… *** — Как ребра? — в очередной раз спрашивает Ривай. Аглая лишь равнодушно пожимает плечами. Перевязанная сверху донизу грудная клетка болит, ноет, режет. От этой боли хочется спрятаться, укрыться под одеяло и не вылезать. — Проверь мартышку, если не сложно, — скорее просит, чем приказывает Ривай. В глазах кузена — забота. А Аглаю тошнит от нее, будто та наигранна, хотя таковой и не является. — Сам проверяй раз приспичило… И он не мартышка, — лишь тихо возражает она, исчезая в своей палатке. Слезы медленно катятся по впавшим щекам. Она не помнит когда последний раз нормально ела или пила, лишь сидела и всматривалась в пустоту.       Четыре долбанных года в Марли…Четыре…И только он ее поддерживал… Аги зарывается в подушку и тихо скулит от слез, пытаясь понять, что она такое: предатель родины, добровольно вступивший в ряды элдийских воинов, гордый член Разведкорпуса, поклявшийся командору Эрвину прикончить заморских разрушителей стен, или пленник своих чувств, бродящий по сухому стволу древа над пропастью безнадеги. Впереди Ривай и родной Парадиз, а позади Зик и другие воины Мары, подарившие ей относительно свободную и сытую жизнь взамен на хорошую службу… А она ведь спасала его жизнь… А он теперь спасает ее… Как странно… Нет, она не предала Родину… Она предала свои же обеты и правила, предала отца и себя в первую очередь… А от этой мысли хочется рыдать навзрыд. *** В лесу отчетливо пахнет хвоей. Аглая вдыхает полные легкие, которые все еще разрывает от дикой боли. Он сзади, и Аккерман это знает. Она видела, как шифтер следил за ней еще с того момента, как она отошла от палатки. Девушка оборачивается, смеряя гордым взглядом блондина. Тот спокойно смотрит ей в глаза. Однако взгляд этот не ощущается жутко, а как-то по-свойски. Она знает его четыре года. Добренькие взгляды Зика бывают обманчивы. Аглая отворачивается, с презрением фыркает и продолжает уходить в глубь леса. — Ты пила то вино? — кричит Йегер, решая, видимо, более не преследовать разведчицу. Она останавливается. Тон его был слишком странным для того, чтобы этот вопрос был обыденно-бытовым. Аглая оборачивается, пытаясь разглядеть в нем кого-то помимо убийцы ее товарищей. И ей это удается. Щеки тут же вспыхивают, и разведчица отворачивается, не в силах далее глядеть в глаза мнимого противника. Она сама не понимала роль Зика в этой бессмысленной войне. Да и не хотела понимать. — Нет, — твердо бросает она, накидывая капюшон, чтобы Йегер не мог дольше прожигать ее затылок своими глубоко-горчичными глазами… И на кой ей пить это вино, раз она давно знает правду о его содержимом? При чем Зик сам ей и сказал… Неужто волнуется? От этой мысли щеки вспыхнули еще ярче. Аккерман трясет головой, отгоняя дурные мысли прочь. *** Близко. Чуть приоткрытые суховатые губы едва чувственно мажут по острой скуле. — Аглая, — слышит она, обвивая горячие плечи шифтера руками. Первая и неудачная попытка сбежать… — Идиот! — надрывно кричит она, отстраняясь. На глазах ее выступили слезы. — В следующий раз Ривай тебя точно прикончит!!! А если бы меня рядом не было?! — Спасибо, — бормочет Зик, по привычке крест-накрест почесывая ухо, и глядя на Аккерман добрыми желтыми глазами. Она злится, он это чувствует, однако злоба этой маленькой и такой смелой разведчицы всегда нравилась ему. В течение четырех лет, он считал эту храбрость граничащей с глупостью, однако сейчас храбрость хрупкого женского тела хлестала через край, заставляя Йегера невольно восхищаться Аглаей. Восхищаться и слегка страдать. — Засунь себе это «спасибо» в свою обезьянью задницу, — рычит Аккерман, разъяренная, как дикая кошка, возвращаясь в палатку кузена. Тот недоволен, однако спокоен. Обсуждает план дальнейшей мобилизации. Аглая не слушает. Мыслями она все еще рядом с Йегером, вдыхает нежный запах его шеи, прижавшись губами к скуле. *** Аглая сидит рядом с Зиком, чуть касаясь плечом его руки. Снова она на страже, пока другие выпивают. Выпивают то самое вино…Благо Ривай еще не дурак и предпочитает вину чай, а то мало ли что… Молчание угнетает. Аккерман бросает краткий взгляд на Йегера. Тот читает, уперев взгляд в пожелтевшие страницы книги. Аглая устала. Эта бессмысленная война и утаивание местонахождения Зика выматывают. Она жутко скучала по тем дням, когда вместе с Кенни выживала в Подземном городе, когда только-только попала в Легион, о первых смешанно-детских чувствах к Эрену, о обучению владеть УПМ… Обвив предплечье Зика руками, Аглая приваливается виском к его острому плечу и также вперивает взгляд в книгу. Какой-то приключенческий роман. Кажется, Зик его читает уже раз девятый, еще только при самой Аглае. От Звероподобного веяло чем-то сладким, вроде кофе или какао, уютными улочками Либерио, теперь погребенного в руинах и хвоей… Аглая выдыхает и, кажется, делает это слишком шумно. Спина Йегера ощутимо напрягается. Он поворачивает голову на Аккерман, краснеющую от собственной расслабленности. — ты… что это было? — он спрашивает мягко и вкрадчиво. Голос его чуть дрогнул. — Наверное, я слишком расслабилась, прости, — бормочет она, не в силах взглянуть ему в глаза. — Если я тебе мешаю, я могу уйти, — предлагает Аглая, хотя мысленно надеется на обратное. — Все хорошо., — отвечает Зик, убирая прядку коротких волос со лба разведчицы, мягко перебегая пальцами к скуле. — Ты исхудала., — замечает он, звуча чуть сиплее, чем минуту назад. — Все нормально, я правда не голодна, — с помутненным рассудком отвечает Аккерман, толкая щекой ладонь Йегера. А он, оказывается, может быть еще более ласковым, чем когда они были знакомы год или два… опять этот взгляд…и так близко к ней, что Аглая чувствует дыхание мужчины на своем носу Он неловко касается кончиков губ Аглаи своими, сминая их словно бы с подростковой застенчивостью. Почти невесомо Аккерман отвечает ему, ероша холодной ладонью пряди блондинистых волос. Отстранившись, Зик трется кончиком носа о ее, нежась и чуть прикрыв золотые глаза… Аглая, к удивлению для себя самой, чувствует, как дрожат в улыбке уголки персиковых губ. А Зик чувствует ее улыбку, которую не так часто видел, однако успел запомнить… — Я обещаю, что скоро мы покончим с этим, — шепчет он, поглаживая плечо разведчицы. — Я защищу тебя от «Дрожи Земли», прошу поверь., — Аглая утыкается лбом в изгиб его шеи и чувствует подступающие к горлу слезы. — Я буду с тобой до конца, как и пообещала три года назад, — тихо отвечает она, прикрывая глаза. — Только не убивай больше разведчиков… Я ими дорожу… И сам не умирай, — просит она, обвивая грудь мужчины руками. — Постараюсь, кроха, — говорит Йегер и, судя по движениям, убирает очки на макушку, чтобы улечься щекой на затылок Аглаи. — Спасибо…