Chapter one

*** Где-то далеко за облаками, есть королевство, словно сахарное, такой необычайной красоты, что все прибывшие сюда оказываются словно в сказке. Его жители необычайно нежные и добродушные, словно взбитые сливки на самой верхушке ванильного коктейльчика. И конечно, если есть королевство, то есть и король. Король — человек души, всем сердцем любил жену и в особенности свою единственную дочь. Девочка всегда жила в обилии ласки и любви которую дарили подчинённые и родители. Очень любила придворный сад, особенно весной, когда сакуры начинали превращаться в пушистые, светло-розовые зефирки нанизанные на тёмные, изящно выгнутые ветви, что отдавали приятным тёмным фиолетовым оттенком. А высокая стена широких и властных туй обновляла свои маленькие веточки. Весь сад разукрашивался в цветные пастельные пятна, ранних, весенних цветов, а сквозь дорожки начинала просачиваться зелёная трава. Девочка каждую весну ходила в сад чтобы насладиться красотой природы. Но была принцесса не так проста. Характер унаследовался от отца, впринципе как и перешло воспитание. И вот 4-й класс, ей должны были включить фортепиано, как обязательный предмет. Но маленькая капризуля отказалась и кинула что начнёт играть к 16 годам. От детской вредности или характера? Нет, девочка знала от прислуги, что учитель клавишных алчна и безчувствена. Строга к любому, в независимости от социального статуса. И не в её планах было чтобы над маленькой девочкой потакали. С той поры принцесса надеялась, что все забудут и больше не поднимут этот вопрос. Но. *** По городу развешаны различные красочные полотна. На улицах продают нежные цветы, играет музыка, веселье и радость витает в воздухе с невесомыми пылинками. Когда-то совсем маленькая принцесса, отмечает такую знаменательную дату — своё шестнадцатилетие. В гигантском дворце, суета чуть ли не с самого утра. На кухне поле боя: все спешат, но работают как можно аккуратнее. Служанки караулят под дверьми с кучей коробок, напольными вешалками, нервно перешёптываясь, ведь к полудню принцесса должна выйти к народу с речью. И вот, еле слышные шорохи шёлковой, белой постели. С кровати спускается длинный подол светло-сиреневой ночнушки, лениво распахивая массивные деревянные двери позолоченные сусальным золотом, украшенные яшмой, аметистом и другими драгоценными камнями двери, И/и выходит из комнаты. — Ах, госпожа, с шестнадцатилетием вас! — словно в один голос протянули тётушки. — А вы выспались? А что снилось? Может суженный или цвет вашего камня? — девушку буквально завалили вопросами, которые хотелось только откинуть в дальную мусорную корзину. — Ам, ничего не помню, и вообще это не ваше дело! Пить хочу, — зевая Т/и заходит обратно в комнату, не закрывая двери и валиться обратно на скомканую кровать. — Госпожа, пожалуйста, сейчас не время для сна, вам всё-таки надо подготовиться к речи, которая запланированна на полдень. Всё королевство соберётся послушать вас, — наливая из хрустального графина воду колеблется женщина. — Да я знаю, но разве это так обязательно? Пусть кто-нибудь выступит для народа, не хочу обещать того, что на самом деле не сделаю, — сквозь подушку бубнит принцесса. — Вы что, Госпожа, ВСЁ королевство! Быстреееенько вставайте нам осталось 2 часа… *** Утренний туалет заменяется приёмом ванны с маслами. Из комнатки в углу комнаты раздаются звуки набирающейся ванны, шум склянок и пение птиц, что разголосились в этот день, поистине волшебно. Девушку буквально заносят в большую белую ванну заполненную до краёв мягкой густой пеной что щекочит аккуратный носик, хрупкие плечики, что вылепленны словно из глины, и острые как лезвие ножа ключицы. Казалось бы, если неловким движением, хотя бы заденешь эту маленькую статуэтку, разорвёшь себя на клочья своими же руками. Греться в тёплой водичке, играться с пеной, пузырьки которой переливались всему цветами, что только можно было придумать, ах да. Не самые хорошие мысли, пора заканчивать. Тонкие ножки касаются бархатной ткани, что расстелили на маленькой подставочке, полотенчико укутало в свои тёплые объятья, словно говоря, что всё будет в порядке. *** Девушка встаёт к двери огромнейшего гардероба, крепко хватается за выгравированные ручки и замирает. А в голове снова те мысли: По скорее бы. Две женщины постепенно начинают затягивать безжалостный корсет, обплетётённый замысловатыми кружевами, словно лозой того дикого винограда; украшенный кружевными телесными рюшами. — Мамочки, вы что не можете один раз нормально затянуть этот чёртов корсет?! — Госпажа! А если кто-нибудь услышит? — Да плевать блин. Просто затяните его уже. Айййййййй! Пронзительный визг на всю комнату, ножки подкосились, а после резкий спад напряжения вокруг тела. Слезинки пробрались сквозь недлинные ресницы. — Ну я же говорила что не нужно его затягивать на столько сильно, — приговаривает женщина, мягко поглаживая спину, на что девушка только хнычет. — Давай заново. Тихий стук в дверь, одна из служанок подбегает и без задней мысли распахивает двери. Перед ней стоит довольно-таки высокий молодой человек, что пришлось слегка закинуть голову назад, лет двадцати, с волосами цвета эбенового дерева, что мягко спадали на открытый лоб. Белая рубашка с рюшами, на столько лёгкая, словно тюль, свелый атласный жилет, цвета ванильного мороженого. Испуганные лисьи глазки, точно кофейные зёрнышки и закусанная нижняя губа. — Что-то случилось? Я слышал чьи-то возгласы и определённо от сю-., да…