«она видела всё»

       Уставший от очередного буднего дня парень плёлся по тротуару, на плитках которого скапливалась дождевая вода и опавшие с деревьев листья, смешивающиеся в противный грязный коктейль, который не захотел бы опробовать на вкус даже самый грустный человек на планете. Мимо проезжали автомобили, разбрызгивая лужи в разные стороны, словно кто-то додумался построить фонтан посреди улицы. Воздух был насквозь пропитан запахами сырости, мокрого асфальта и серостью этого давно забытого городка на окраине Японии. Он был неприметен на картах, туристы и вовсе не подозревали о его существовании. Парнишка с блондинистыми, непослушными и вечно торчащими в разные стороны волосами был родом отсюда, но даже за девятнадцать лет своей жизни так и не смог привыкнуть к нагоняющей депрессию атмосфере. Он не знал, когда мир потерял свои краски: то ли задолго до его рождения, то ли совсем недавно, когда парень перестал проявлять попытки разглядеть в витринах магазинов и в каждом прохожем что-то цветное и яркое. Тяжко выдохнув, блондин поднял взгляд на небо. Снова серое. Снова затянуто тучами. Снова плачет. Ему хотелось скрыться от рутины, что так сильно давила на черепную коробку, но куда? Куда можно убежать? Если бы только было такое местечко, где он наконец почувствовал бы себя «в своей тарелке», парень с удовольствием бы бросил всё и сбежал туда. Девятнадцатилетнего Наруто Узумаки буквально тошнило от осознания того, что каждый день приходится возвращаться домой. Домой? Если быть точнее, в маленькую мрачную квартирку в старом жилом пятиэтажном здании в практически заброшенном квартале. Из заведений там можно обнаружить лишь кабаки, да небольшие продуктовые магазинчики. Никаких неоновых вывесок, никаких гирлянд и цветных флажков, как привыкли показывать это в кино. Всё однотонно серое. Настолько, что сливается в одно сплошное пятно, наводящее ещё бо́льшую тоску. Наруто сворачивает за угол, внезапно сталкиваясь с прохожим. Он ожидал услышать очередные упрёки от недружелюбных соседей и уже готовил извинительные речи, но некий незнакомец остановился, не проронив ни слова. Дождь усилился, начав барабанить по крышам домов ещё импульсивнее. На голубоглазого же наоборот, теперь не попадало ни капли «воды с небес». Прежде чем Наруто успел всё до конца осознать, его взгляд автоматически поднялся с тротуара на человека перед ним. Длинноволосая девушка сжимала в руках розовый зонт, безотрывно смотря на лицо парня. Выглядела она так, будто вот-вот сорвётся на истеричный плач, но вместо этого женская особа не нашла в себе смелости даже выдохнуть. Никто, кроме её самой, не знал, насколько долго она решалась просто взять и подойти к нему. Но она всё же смогла и сейчас стоит прямо перед объектом своего обожания. Перед солнцем, что всегда согревало её, даже в самую холодную и пасмурную осень. От Наруто веяло невероятным теплом, но в последнее время девушка отчётливо ощущала понижение температуры. Словно блондин полностью подстроился под погоду — чем ближе подкрадывалась зима, тем активнее поверхность солнца остывала и покрывалась толстой коркой льда. — Хината? Ты чего под дождём бродишь? — охрипшим то ли от простуды, то ли от длительных криков в подушку голосом прозвучал вопрос от Узумаки, на который у девушки у самой не было ответа. Хьюга не знала, зачем так оберегает своего одноклассника, почему на протяжении многих лет наблюдает за ним и сгорает от желания сблизиться. Она не знала, почему сбегает из дома, случайно оказываясь в квартале, где находится его дом; не знала, зачем приходит каждый день в его любимый парк; не знала и того, почему её так сильно тянет к нему. Хината наблюдала за его мимикой, жестами, следила за словами и движениями, поэтому могла распознать блондина даже по почерку или звуку шагов. Это напоминало зависимость, от которой уже было просто невероятно избавиться. Длинноволосая помнила его ещё маленьким жизнерадостным ребёнком, который дружил со всеми и постоянно хулиганил. Помнила его искреннюю улыбку, живые голубые глаза, напоминающее ясное небо, и то время, когда Наруто жил, а не выживал. Для всех всё оставалось как прежде, но не для неё. Она видела если не всё, то бо́льшую часть того, что творится с парнем. Видела его насквозь, видела изуродованную болью и не затянувшимися ранами душу, пробитую жизненными обстоятельствами, словно решето. И даже не являясь с ним хорошими друзьями, Хината от всего сердца желала помочь Наруто справиться и разобраться со своими чувствами. Они были во многом похожи, но из-за своей застенчивости девушка не могла найти с ним общий язык. Он тоже лишился всего дорогого, тоже испытал невероятную боль потерь и предательств, тоже всеми силами пытался добиться признания. Только Наруто Узумаки нужно было признание людей в целом, а Хинате Хьюге лишь признание его одного. — Н-наруто-кун, — вновь запнулась та, и всю решительность сдуло порывом холодного осеннего ветра вместе с пожелтевшими листьями клёна на асфальте. — Я... — Холодно же, — перебил голубоглазый, прикасаясь к запястью Хьюги. — Идём. Узумаки повёл девушку в направлении своего подъезда, больше не проронив ни слова. Его рука по-прежнему крепко охватывала тонкую кисть длинноволосой, и этот жест вогнал девушку в густую краску. Как ни посмотри, ей наконец удалось заполучить внимание своего одноклассника, но всё происходило настолько неожиданно и быстро, что мозг смущённой Хинаты просто не успевал переваривать всю ситуацию в деталях. Девушка не успела опомниться, как они оказались в помещении и направились вверх по старой пошарпанной лестнице. Но одну вещь Хьюга запомнила отчётливо: Руки Наруто Узумаки чертовски тёплые. Звякнула связка ключей, на которой помимо них самих болтался небольшой брелок, изображающий миску рамена. Несмотря на то, что краска в некоторых местах уже оттёрлась, парень продолжал хранить его как зеницу Ока. Вероятно, этот брелок значил очень многое для Узумаки. Дверь со скрипом отворилась, и блондин позволил знакомой пройти внутрь первой. — Извини, у меня беспорядок, — произнёс он больше из надобности, нежели из-за реальных переживаний. Что в его квартире, что в жизни, царит полнейший хаос с того момента, как дом опустел. Никто не решался рыться в этой бесконечной груде хлама, да и не упрекали его ни в чём. Никому просто не было дела. Следующим, что врежется в память длинноволосой, окажется запах фруктового чая, витающего по просторам комнат. — Это ничего, — отозвалась Хината, ставя зонтик в угол коридора. Да, в квартире Наруто действительно не было идеально чисто, но это не вызывало у девушки никакого отвращения. Она была воспитана в довольно строгой семье, поэтому ей нечто подобного не позволяли, но сейчас Хьюга, как никто другой, могла понять парня. Прежде чем разобраться с беспорядком вокруг, нужно развеять хаос в собственной голове, иначе от этого не будет никакого проку. Коридор был небольшим и обставлен малым количеством вещей, но выглядела обстановка довольно уютно. На комоде с пыльным зеркалом (что странно, покрытым трещинами, словно кто-то бросил в него что-то тяжёлое) были беспорядочно разбросаны различные бытовые предметы, в роде расчёсок, резинок для волос, духов, а на пару с ними и смятые чеки из магазинов или кафе, какие-то бумаги. Наруто зашуршал своей чёрно-оранжевой курткой, вешая её на крючок. После протянул руку и за пальто своей гостьи. Девушка отдала верхнюю одежду, благодарно кивнув. А потом она заметила на запястье солнечного парнишки порезы. Сердце Хьюги пропустило глухой удар, и она в ужасе застыла на месте, хлопая своими светло-серыми глазами. Неужели, всё настолько запустилось? Но как она могла допустить такое? Нет, как она могла не заметить этого? Чувство вины постучалось совсем не вовремя, снова выбивая из колеи уже более менее адаптировавшуюся девушку. Ей стало стыдно за себя и окружающих, ведь примени они хоть какие-то меры, всё могло бы сложиться иначе. Но ведь всё ещё есть шанс, верно? И она ни в коем случае не упустит его. — Хината, — хриплый голос донёсся уже совсем с другой стороны, возвращая длинноволосую в реальность, — ты любишь чай? — та растерянно закивала, осознавая, что Узумаки стоит на пороге другой комнаты. — Проходи, я чайник поставлю, — проинформировал блондин, скрываясь, если рассуждать логически, в кухне. Хьюга направилась следом. За окном уже темнело, поэтому хозяин квартиры щёлкнул выключателем, и тёплый свет распространился по всей комнате, прогоняя пугающую тьму. Холодно не было, но сероглазую трясло, может от нервов, а может из-за перепада температур. Девушка присела на стул, продолжая рассматривать обстановку. Знакомый не шибко активно передвигался вдоль старенького деревянного гарнитура, хлопая дверцами шкафчиков и шурша пакетиками. На столе стояла хрустальная ваза, обрамлённая своеобразными узорами. В ней расположились жёлтые лилии. По сравнению с остальным, этот уголок казался более живым, ведь цветы были свежими, словно их только-только сорвали в саду и принесли сюда. Они были красивы, но пахли слабо. Только это совершенно не мешало восхищаться ими. Донышки двух кружек и сахарницы ударились о поверхность стола. Наруто сел напротив и начал перемешивать жидкость, звякая ложкой о стенки стакана. Хината сделала глоток в меру горячего зелёного чая; его она предпочитала без сахара. Странно, но сейчас не особо любимый напиток Хьюге показался необычайно вкусным. И неясно, — дело в сорте чая или в том, кто заварил его. — Красивые, — тихо промолвила длинноволосая, не отрывая взгляда от лилий. — Необычно видеть их в разгар осени. — Да, — согласился голубоглазый. — Я стараюсь покупать их круглый год. Девушка ещё с самого начала поняла, что эти цветы что-то значат для Наруто. И, по-видимому, очень многое. Осознание подобного заставляло душу болеть от скрежета тоски и скорби, так и летающих в квартире Узумаки. — А почему жёлтые лилии? — осторожно задала вопрос гостья, по прохождению пары минут тишины. Парень опустил взгляд, улыбаясь уголком губ. — Их любила моя мама, — честно ответил тот. — Она частенько могла потратить деньги на очередной букет из жёлтых лилий, чтобы поставить их в вазу. «Для красоты», — так мама отвечала, когда я спрашивал, зачем она это делает, — он искренне улыбнулся, отвлекаясь на воспоминания. — Забавно, а ведь я не любил их. В голосе парня Хината отчётливо слышала всю ту боль, которую он испытывает и по сей день. Да сколько бы времени не прошло, боль от потери кого-то близкого до конца никогда не покинет сердце, отпечатываясь на нём жгучей раной. Ты можешь подлечить её, но избавиться от шрама тебе не удастся ни по прохождению года, ни десяти лет. Хотя бы маленькая частичка боли осядет где-то внутри, глубоко, и будет давать о себе знать в периодические моменты. И Хьюга понимала это как никто другой. Ещё она понимала то, что всей душой хочет хотя бы чуточку облегчить боль Узумаки. — Твоя мама была очень хорошим человеком, Наруто-кун, — вымолвила длинноволосая, вынуждая блондина посмотреть на неё. — Я верю, что они с твоим отцом в лучшем мире. Он и сам старался верить в это. Просыпаясь каждое утро, Наруто так сильно хотел вновь услышать недовольные крики матери о том, что он опаздывает в школу; мечтал, что папа успокоит её, выгораживая сына; фантазировал о том, как всей семьёй они снова соберутся в гостиной перед телевизором и включат какую-то банальную мелодраму, чтобы потом, на пару с отцом, успокаивать рыдающую маму. Но больше всего Наруто хотел почувствовать их тепло рядом. Такие безделушки, как букет тех же лилий, их вещи и спальная комната заставляли осиротевшего мальчишку всё ещё ощущать их присутствие. Родители явно не были бы довольны тем, что случилось с любимым сыном после их смерти, увидь они неубранную квартиру, слёзы на его глазах и шрамы на теле, услышь крики в подушку и тяжёлое прерывающееся дыхание из-за очередного ночного кошмара. Каждый раз, когда Узумаки открывал глаза и оказывался в ужасающей серой реальности, его душа рвалась на мельчайшие частицы, ведь если бы не он, его отец и мать были бы живы. Если бы он только остановил их в тот роковой день, если бы не позволил выйти из дома... — Ты винишь себя, Наруто? — внезапно спросила девушка, словно прочитав мысли знакомого. — Я понимаю твои чувства. Невероятно сложно смириться с чьей-то потерей. Это очень-очень больно... — Ты... — Мой брат тоже мёртв. И хоть это не передаёт все твои чувства, но я могу представить, какого это. — Х-хината, я не знал... — Не страшно, — длинноволосая натянуто улыбнулась. — Дело в том, что... я не хочу, чтобы ты справлялся с этим сам. — В каком смысле? — Если... если я могу хоть как-то помочь... — ещё тише продолжила Хьюга, — просто скажи, ладно? Нет, ты, конечно, не обязан, но всё же... Хотя, кто я такая, чтобы говорить всё это? Л-ладно, неважно, забудь... Голубоглазый молча уставился на одноклассницу, щёки которой горели ярко-розовым цветом. Если бы не ситуация, в которой они оказались, Наруто однозначно подумал бы, что у девушки жар. Он знал характер Хинаты, её невероятную застенчивость и замкнутость, поэтому несильно удивлялся её реакции. Больше зацепили слова, которые он никак не ожидал услышать. Узумаки привык к тому, что даже самые близкие друзья никогда не говорили нечто похожее, словно всем всегда было глубоко наплевать, а тут такое... Но Хината Хьюга всегда выделялась. И вовсе не из толпы, вовсе не для всех. Наруто она ещё с младшей школы запомнилась как странная загадочная девчонка, что поддерживала его сторону в любой ситуации. Как жаль, что Узумаки потребовалось так много времени, чтобы понять, в чём дело. — Эй, Хината, — позвал он девушку, которая уже была готова расплакаться от неловкости, — не говори так. Ты — это ты. И я правда рад, что ты не отвернулась от меня. Только ответь на вопрос, — их взгляды пересеклись, — почему ты так хочешь мне помочь? «Потому что люблю тебя» — так и стремилось сорваться с губ, но она бы не смогла. В ней недостаточно смелости для прямого признания. Да и не уверена была Хьюга, что Наруто ожидает от неё именно этих слов. А что она могла ещё заявить? «Не обессудь, Наруто-кун, но я следила за тобой чуть ли не с начальных классов»? «Я настолько помешалась на тебе, что не могу и дня прожить без бесконечных дум о тебе»? Или же «я просто хочу твоего признания»? Мысли мешались в одну сплошную кашу, пока Хината отчаянно пыталась отыскать ответ на поставленный вопрос. Узумаки же не растерялся. Он был гораздо решительнее девушки напротив, но постоянная усталость последних лет мешала выполнять нужные функции для выживания. Ему так хотелось вновь приобрести кучу друзей, чтобы вместе с ними носиться по улицам города, громко смеясь и болтая о всякой чепухе. Несомненно, Наруто отдал бы всё, чтобы вернуть беззаботное детство, наполненное яркими и счастливыми воспоминаниями. Но с момента похорон родителей его всякие светлые надежды обрубились острым топором. И как же всё склеить обратно? Люди рождаются. Люди умирают. Это вполне естественно, но даже понимая, мы рвём душу от собственной боли. Вот же глупые существа людишки — привязываются, а потом страдают. Как бы хотелось вообще ничего не чувствовать, особенно по отношению к ушедшим. Узумаки не позволял больше никому привязаться к себе, а уж тем более самому кануть в это небытие. Все эти узы — простые мелочи, что норовят потянуть нас на дно. Может, удастся выжить и в полном одиночестве, не продолжая этот бесконечный круг больных связей. Парень прошёлся взглядом по женской фигуре, сидящей напротив. Она нервно стучала пальцами по кружке и прикусила губу. Щёки по-прежнему пылали от смущения. Нет. Хината была той, кого Наруто мог и хотел впустить в свой адовый круг. В ней блондин чувствовал что-то родное. Они вправду были похожи. Но чувство отвращения к самому себе Узумаки не покидало — он вёл и ведёт себя как эгоист, ведь Хьюга сама испытала столько боли, но всё равно хочет помочь. А что Наруто? Сначала игнорировал её всякие попытки вступить с тем в социальный контакт, а сейчас силой притащил в свою квартиру. Глупо. Очень глупо. И неправильно. — Хината, — прервал затянувшуюся тишину голубоглазый, касаясь руки темноволосой, — прости. — За что? — удивилась та, не решаясь пошевелиться. Лишь спустя несколько секунд нашла в себе смелость протянуть руку навстречу. — За всё, — отчеканил Узумаки. — Я видел тебя. Всегда. Но был слишком затуманен собственными переживаниями, чтобы подойти. — Тогда почему всё ещё не прогнал? — А я не хочу прогонять. Почти прозрачный шокированный взор серых глаз столкнулся с мягким ясно-голубым, пропуская еле заметную искру. Глаза Наруто наконец казались оживлёнными. Словно какой-то волшебник снял давнее проклятие, возвращая всё на прежние места. Но как прежде уже не будет. Никогда. Хината не осознала, как сама стала тем волшебником, что вернул человека к жизни. — Мне так стыдно перед тобой, — дрожаще промолвила Хьюга. — Я не могла подойти и нормально поговорить, предпочитая больше наблюдать со стороны. А так хотела. Парень выдохнул, сцепляя свою и девушки руки в замок. Всё ещё робко, но темноволосая сжала тёплую ладонь в ответ. Неужели её приняли? — Но сейчас ты ведь здесь? — Здесь. — И мы говорим? Кивок. — И ты... рада? Недолгое молчание. — Да, — выдыхает та, вновь краснея. — Рада быть рядом. — А я рад, что ты рада, — со смешком выдаёт блондин. — Так давай приносить друг другу радость? Хината не может поверить своим ушам. По телу бегают мурашки, сердце бешено колотится за рёбрами, а лицо по цвету напоминает помидор на грядке. Хочется ущипнуть себя, дабы убедиться, что это не сон, но вдруг она проснётся? Вдруг всё это окажется простой фантазией? Что, если она откроет глаза, и её снова встретит серый потресканый потолок своей неуютной комнаты? В любом случае, сейчас это неважно. Даже если это и сон, стоит наслаждаться этим моментом. Пусть он длится вечно. Неважно, что реальности существовать больше не будет. Ведь Наруто рядом — и это самое главное. — Давай.