Еxecution of Innocence

      Тики и Каосу долго шли молча. Мужчина вел девушку в сторону больницы, а она всё думала и думала… С одной стороны, она обещала друзьям, что найдет в этой больнице помощь для них. С другой… она не могла предать Семью. «Семья не простит тебе ошибок», как однажды предупредил её Шерил. — Тики? — Каосу поджала губы. — А что если я убью медсестричку позже? — Зачем медлить? — лорд выдохнул сизый дым. — Ты ведь не думаешь помогать нашим врагам? Я так и знал, что не стоило оставлять тебя одну с ними. К дуракам быстро привязываешься, да? — Не в этом дело, — девушка нахмурилась. — Я просто подумала, что… Книгочей младший мог быть нам полезен. Вдруг он знает где прячется Сердце Чистой Силы? Да и много другой полезной информации с него сбить… А? Мужчина вяло пожал плечами. — Граф не давал такого распоряжения, значит он не видит в этом необходимости. Скажу так — если Графу нужен будет Книгочей, он его получит. Даже если тот рыжик умрет, у нас есть ещё на примете. — Ты о его учителе? Тики растянул губы в улыбке и едва заметно качнул головой. Значит не считал нужным раскрывать больше, чем он уже рассказал девушке. Вместо этого он решил сменить тему. — Когда я открою Хранитель, твоё Безумие вырвется на свободу и сразу найдет тебя. Ты должна быть готова взять себя в руки не дать своей Силе поглотить твой разум без остатка. Ты можешь не выдержать, а искать нового Ноя у нас нет времени. — А что за спешка? — Если выживешь, сама узнаешь, — мужчина вновь усмехнулся. — Теперь я понимаю твою любовь к рыбам — ты и сам молчишь как они, — буркнула девушка в ответ. — Рыбья морда… — Знаешь, — Тики взглянул на девушку, вынимая Хранитель за цепочку, — только другой член Семьи Ноя может вернуть тебе Силу. Это нехарактерный для этого устройства действие, которое Графу пришлось добавить. Могу сказать, что я буду счастлив вернуть Каосу, которую я знаю — ты нынешняя только раздражаешь. И прежде чем Каосу смогла что-либо сказать в ответ, мужчина открыл Хранитель — и вмиг всё окрасилось в кроваво-красный, а затем — в кромешно-черный.       Лави сидел у окна и вглядывался в ночь — Каосу давно ушла, а он будто всё это время провожал её взглядом. — Зря ты её отпустил так поздно, — Линали тяжело выдохнула, подходя к парню, — мы уничтожили Акум, но кто знает, были ли они последними здесь… Да и вообще — отпускать девушку в ночь одну… Не уверена, что она сможет со всем справиться, на самом деле… — Лина, — строгим тоном шикнул Лави. — Я просто боюсь за неё, — ответила девушка. — Вчера ночью она рассказывала мне о себе и… я хотела бы её защитить. Но, как она сказала, сейчас её сил недостаточно, чтобы постоять за себя как прежде. — Я знаю, — Экзорцист отвел взгляд в сторону, — я не хотел её пускать. Но она настояла. Если… если она не вернется к утру, я… Нет, я пойду сейчас! И только парень вышел из дверей комнаты в коридор, как встретил по пути Канду — тот собирал свои вещи и, видимо, направлялся к Линали за новой перевязкой. — Куда собрался? На рассвете нам на поезд. — Я иду за Каосу. Мы же обещали её подождать. Канда остановил Книгочея за плечо. Слегка прищурив глаза, Экзорцист нахмурился, вглядываясь в чужие глаза. — Ты совсем идиот раз потерял голову из-за какой-то легкомысленной девчонки. Не забывай, что ты в первую очередь — Экзорцист. И ты несешь свою службу. И эта глупая влюбленность не должна застилать тебе глаза. — Я сам разберусь, — вырвавшись из хватки, Лави решительно направился в сторону выхода. Канда разочарованно выдохнул. — Сам увидишь, что это того не стоило, — кинул он напоследок, всё же идя дальше к Линали. Вмешиваться в чужие дела он не хотел, но и был пока слаб да и не в том своем привычном духе, чтобы остаться спорить с Лави.       В больнице имени святого Тэрренса было несколько отделений. Одно из них было «детское криыло», появившееся здесь не так давно. Раньше больница жила едва ли не на подачки от семей больных, которые здесь проходили лечение, но всё изменилось, когда в ряды медсестер поступила молодая девушка. Она не раскрывала свою фамилию, но явно была из богатой семьи — она внесла просто огромное пожертвование, благодаря которому появилось отдельное место для педиатрии. Спустя ещё какое-то время вновь стали поступать пожертвования — они приходили на её имя. И девушка отдавала всё без остатка. — Барбара! — окликнул её охранник. — Ты так поздно… Неужели всё ещё полно работы? — Просто делаю последний обход. Хочу проверить детишек, — с улыбкой ответила медсестричка. — Как поживает миссис Сквор? — Ох, спасибо, милая. Моя женушка в порядке, в порядке… Всё благодаря тебе, маленький ангел. Барбара не любила это прозвище, которое ей дали здесь, в больнице. Никаким ангелом она себя не считала — в прошлом она не была столь милосердна. Одумалась лишь сейчас, когда оборвала все связи и осталась ни с чем. Но ей дали шанс на искупление и теперь на отдаёт всю себя на благо других. Закончив милую беседу, Барбара поправила косичку, которая слегка растрепалась за день, и, сдав ключ от кабинета, пошла в детское крыло. Она каждую ночь обходила палаты и следила, чтобы все спали спокойно. В ином случае, у неё был секрет, который помогал ей успокоить страдающих. Перчатки, которые девушка никогда не снимала, имели странную силу, которую Барбара никак не могла объяснить. Но спустя некоторое время она смогла раскрыть их потенциал и стала использовать эту силу во благо.       Зайдя в просторную палату, она прикрыла за собой дверь. Почти три дюжины кроваток стояли в четыре ряда друг за другом. Здесь спали дети, которые уже почти были готовы к выписке. Те, кому нужен был более полноценный уход, спали отдельно. Зачастую под хрупкими капельницами. Увидев ребенка, который не спал, а сидел на краю постели, Барбара тихонько прошла к нему. Она осторожно коснулась его плеча, чтобы не напугать, а затем села рядом. — Джонни, почему ты не спишь? — спросила она шепотом. Мальчик поднялся на неё глаза и ладонью покрутил у лба, а над лбом развел ладони в стороны. — Снился плохой сон, да? Мальчик кивнул. Медсестра взяла его на руки и, усадив себе на колени, обняла, поглаживая его по спинке. Маленькие бусинки на её перчатках стали немного светиться — Джонни вдруг почувствовал спокойствие и слабость. Девушка подумала о том, что и другие дети могли проснуться или видеть кошмары. Она сложила большой и указательный палец так, чтобы между ними образовался «кружок», через который она подула — появился пузырек, который раскрошился на кучу маленьких. И каждый из них подлетел к каждому ребенку и «впитался», даря покой. Джонни протяжно зевнул. Когда девушка вновь уложила его в постель, он ребром ладони одной руки как бы перерезал тыльную ладонь другой пополам, двигаясь от себя вперед. Барбара слегка нахмурилась. — Гости? Ты… говоришь о гостях? Джонни кивнул. — Кажется, твой дядя собирался зайти завтра. Мальчик покачал головой и указал в сторону двери. Медсестра осторожно обернулась. Комнату освещала пара свечей на столе врача в начале и свет от фонарей, льющийся из окон. Поэтому девушке было трудно рассмотреть, кто стоит в дверях. — Наверное, врач пришел потушить свечи, — Барбара слабо улыбнулась. Джонни повернулся набок и, накрывшись одеялом, закрыл глаза. На него влияла Сила Барбары, поэтому ничего более он сделать не мог. Погладив мальчика по голове, девушка поднялась и пошла к входу. Но чем ближе она была к двери, тем больше понимала, что это был не врач. Она видела темный силуэт, кажется, женский — и два янтарных глаза, светящиеся во тьме. — Ах, какая прелесть ~… ты ведь души не чаешь в этих детях, а? — эта «тень» улыбнулась, обнажая клыки. — К-кто Вы? — Барбара нахмурилась. — И говорите тише, они же спят! — Ох, милая… Это ещё не самое страшное, что произойдет с ними этой ночью. — Прошу Вас, давайте поговорим у меня в кабинете! Нам лучше выйти, чтобы дети не… Каосу прищурила глаза. Она прекратила улыбаться и коснулась рукой двери — появилась рябь и дверь исчезла. Рябь пошла дальше и окна резко захлопнулись и исчезли, превращая комнату в огромную коробку. Барбара тут же встала в стойку и сложила руки так, чтобы между ладонями оставался треугольник. Она прищурила один глаз, а вторым вглядывалась в Каосу. Обычно таким образом она видела людей насквозь и могла определить, что у них болит или, как сейчас, куда лучше всего бить. Но увидеть насквозь Безумие у неё не вышло — тень осталась тенью. — Знаешь, я ведь тоже в этой области новичок, — начала разговор Каосу, медленно подходя ближе к девушке. — Сейчас я нестабильна. И не знаю для кого это более опасно — а может для нас обеих? Пока всё, на что тебя хватает — успокаивать детишек и помогать больным устанавливать диагноз, да? — Откуда ты… — Кое-кто рассказывал мне о тебе. Признаюсь честно, в начале я хотела использовать твою силу, чтобы помочь кому-то… Но я забыла кому. Поэтому я пришла за тем, чтобы отобрать у тебя силу, которую ты мне итак выдала ~… Но сначала… чего ты боишься, милая Барбариска~? Барбара отступила назад, но вдруг Каосу растаяла, а затем, появившись прямо перед ней, схватила ту за голову, прикладывая ладонь к её лбу. — Пф, банально, — Безумие откинула девушку назад и та упала между кроваток. Она взглянула на всех этих детишек, которые из-за неё же не могли проснуться, пока солнечные лучи не пробудят их. Но медсестра в панике пыталась растормошить девочку, что спала рядом — та что-то пролепетала, но так и не открыла глаза. Лишь плюшевый зайка выпал из её рук. — Ох, Барби, у тебя совсем не выходит найти язык с детьми, а? — Каосу улыбнулась. — А ну-ка, дети, давайте споем нашему ангелу~? — девушка начала щелкать пальцами, задавая ритм. На распев «Лондонский мост падает» она начала петь про крышу. — Наша крыша рвется вверх, рвется вверх! Наша крыша рвется вверх, видишь ли, леди~? — наклонившись к Барбаре, Безумие взяла её за руки и подняла. Они обе стали подниматься над полом и, потеряв дар речи от страха, медсестра вся дрожала и никак не могла взять себя в руки. Каосу же, подхватив её под руки, стала кружиться с ней, не прекращая петь. К замешательству Бербары дети вдруг поднялись на своих местах и стали петь, так и не открывая глаз. — Что… что ты делаешь с ними? — голос девушки срывался. Каосу широко улыбнулась. — Мы поем! Разве ты не любишь детский хор? Разве ты не пела в нём в церкви? Ах, если бы не тот священник… Вдруг Барбара, вырвав руку из хватки девушки, ударила ту по лицу. — Да как ты смеешь… Ты… Не лезь мне в голову, ты, маньячка! — крикнула она Безумию в лицу. Каосу улыбнулась и оттолкнула от себя медсестру — та упала на пол, больно ударившись. Ещё бы немного влево и свалилась бы прямо на ребенка. Кстати об этом. Дети запрокинули головы наверх и, слегка покачиваясь, продолжали петь. Барбара, поднявшись на ноги, в ужасе металась туда-сюда, тщетно пытаясь разбудить хоть кого-то. — Что ты делаешь с ними?! — Что-то ты неважно выглядишь, Бэбс, — Каосу поджала губы, слегка нахмурившись. Затем она щелкнула пальцами. — А, я поняла — тебе просто душно, да? Итак, детишки, помогите-ка мне ~… — словно дирижёр, она элегантно качала руками. Затем она резко подняла руки вверх — и дети взлетели. Вскоре они вжались в крышу и продолжали «подниматься». — Стой! Стоп! Прекрати-и-и! — кричала Барбара в истерике. — Ты их убьешь! И правда — черепушки ломались, кости дробились, ведь дети так и продолжали впечатываться в потолок, поливая своего ангела и свою мучительницу кровью. — Ах, вот это концерт, а? — Каосу смеялась. Барбара обессиленно упала на колени, пустыми глазами глядя на этот кошмар, пока на её лицо капала кровь, а светлую форму также пачкали внутренности, падающие на неё сверху. Каосу подлетела к девушке и, аккуратно спустившись, протянула Барбаре зонтик. Ещё один витал над ней самой. — Дождит сегодня, а? — За что… — тихим голоском вопрошала девушка, глядя на Каосу. — За что ты их… их всех… — Мне нужны твои перчатки, малышка. Ну-ка, — убрав зонт в сторону, Каосу стянула с рук девушки перчатки. Приложив их к Хранителю, она пронаблюдала за тем, как Чистая Сила вышла из них и впиталась в Артефакт. — Красотища, правда? — девушка услышала смех. Странный, нервный смешок, который вскоре разросся в полноценный безумный смех. — Ради этого?! Ты убила их всех ради этого! — медсестра схватила окровавленную игрушку и кинула её в Каосу, не прекращая смеяться, но уже сквозь слезы. Поймав на лету игрушку, Каосу тяжело выдохнула. — Как же ты заебала… — она резко вытянула руку в сторону и та, почернев до плеча, вдруг покрылась металлической чешуей, а на конце появились длинные острые когти, которыми Безумие разом отсекла медсестре руки. — Признаюсь, я притворялась. Мне с тобой совсем не весело. Жаль, что я так и не вспомнила, кому ты могла протянуть руку помощи, — усмехнулась она, кидая кисти обратно в Барбару. Кажется, на этом её сердце уже не выдержало. — Доктор, всё хорошо? — охранник увидел вышедшего из двери врача. — Я видел, что Барбара заходила сюда и хотел у неё спросить… — Она уснула рядом с детьми. Прошу, у неё был тяжелый день, пусть она отдохнет, — мужчина приоткрыл дверь. Охранник увидел мирно спящих детей, прежде чем дверь вновь закрылась. — Там странно пахнет… — Проветрите завтра, хорошо? А пока пусть все поспят спокойно. Доктор закрыл дверь и ушел прочь. Охранник заметил интересный брелок, торчащий у него из кармана — светящейся ромб в золотой оправе.       Врач вышел из больнице и прошел вперед, доходя до баннера у ворот. Там его ждал Тики. — Как всё прошло? — Удачно, — мужчина протянул ему Хранитель. — Душно только… — он снял лицо словно маску — и перед лордом вновь показалась Каосу. Сняв с себя халат, она поправила накидку. — Знаешь, Синхронизация снова спала. Когда я очнулась, она достигла сорока процентов. Когда подошла к цели, я уже не ощущала контроль Безумия над собой. Хотя в этот раз у меня вышло создать… нет, я не уверена, что в этот раз это была просто иллюзия. Для того, чтобы обмануть охрану не нужно было особо стараться — он увидел то, что я ему сказала. Но он почувствовал запах крови… — Что ты там устроила? — усмехнулся мужчина. — Кровавую баню? — Именно. Знаешь, у Барбары много страхов. Я зацепилась за потерю и всё же… я увидела её прошлое. Мне кажется, моё Безумие способно на большее. И завтра утром во всех газетах будет мелькать статья о медсестре без рук, но с перчатками и детьми, от которых осталась только кровавая пыль. Я убила их всех самым жестоким образом и… не чувствую ни вины, ни кайфа. Кажется, мой мозг не до конца проснулся… Тики, а кому я хотела помочь-то? Близнецам? — Не понимаю, о чем ты говоришь, — Тики закурил и предложил сигарету Каосу. Та мотнула головой. — После пробуждения я… я почти ничего не помню. Помню, что разнесла Шерилу сервиз, он меня куда-то послал, как обычно… А потом… я гуляла… Но я не помню лиц, — девушка взглянула на запястье. Браслет из деревянных кубиков с вырезанными в них буквами совсем не подходил под её стиль. — Что это? — Браслет с моим именем. В нём опечатка, — Каосу выдохнула. — Так выкинь. Девушка мотнула головой. — Хочу оставить. Ладно, Тики, нам пора возвращаться — Граф ждет от меня Чистую Силу. Тики смотрел на Каосу и всё думал над тем, что услышал в разговоре Графа и Шерила. » — Так что же это за Хранитель такой? Как он повлиял на Каосу? — спросил Желание, уперев руки в бока. Граф мягко улыбнулся. — Это не совсем то, как я это представил. Видишь ли… ты же хотел изменить нашу малышку Безумие, верно? Я передал тебе этот артефакт за цепочку, но вложил в твои руки. Я хотел, чтобы именно ты передал его Каосу. И Хранитель… он запечатал твоё подсознательное желание. Где-то глубоко в душе, ты не хочешь видеть её как члена нашей Семьи. И Хранитель лишил её сил. Понимаешь? — Т-то есть… — Как я понял, и сама Каосу хочет вспомнить себя из своей прошлой жизни… Она стала меняться. Возвращаться к началу… Поэтому Акумы её не узнали. Но мы её помним, поэтому и Узы, и Тики смогли её найти. И сейчас, передавая Хранитель твоему брату, я хочу посмотреть, как он изменит Каосу. Какой она вернется к нам и что будет дальше… — мужчина улыбнулся». «Выходит, я хочу видеть её серьезной и более утонченной? Ага, и без болтовни о её друзьях из Ордена…» — Тики усмехнулся. Он потушил сигарету и пошел чуть быстрее, догоняя Каосу. Они прошли чуть вперед, пока на их пути не встал парнишка с копной рыжих волос. — Каосу! — Лави широко улыбнулся. — Я нашел тебя! Ты… ты уже идешь из больницы? — он взглянул на Тики, с которым не виделся прежде. — Вы… Вы врач? — А так похож? — усмехнулся мужчина и приподнял руку, чтобы выпустить Тиз. Но тут девушка отвела руку в сторону, останавливая его. — Откуда ты знаешь моё имя? — Что..? — Лави нахмурился. — К-Каосу… мы же с тобой… Этот браслет — я же подарил тебе его сегодня! Мы гуляли с тобой на празднике… Почему ты меня не узнаешь? Каосу подошла к парню ближе и указала на браслет. — Почему тут ошибка? Я ведь Хаос… — Для меня ты была Солнцем, — он взял девушку за руку и накрыл три первые буквы, оставляя S. U. N. открытым. Каосу взглянула на браслет, а затем на парня. — …Лави? — она нахмурилась. — Беги отсюда. Быстро. На лице девушки появились стигматы, а глаза засияли янтарем. — Ты… — Вон! — крикнула она, отталкивая Книгочея, который, всё ещё придерживая браслет, потянул его на себя резким движением руки - и он развязался, исчезая с руки девушки. Рой Тиз вырвались из ладони Тики. Они вихрем обвили парня и, пока тот сжигал их и пытался защититься, Нои исчезли.       Джасдеби встретили Каосу первыми. Джасдеро подлетел к ней и крепко обнял, Дебитто же сдержанно подошел и кивнул в знак приветствия. — Рады, что ты вернулась. Ну, что, справилась? Девушка кивнула. Она взяла Хранитель за цепочку и передала братьям. — Отдайте это Графу. Я очень устала и пойду к себе… Ужин пусть принесут мне в комнату, ладно? Узы нахмурились и взглянули друг на друга. Что-то в их сестрице было не так. Почему она такая серьезная? — Может устала..х? — Джас поджал губы. Деббито нахмурился и мотнул головой. — Не уверен, что дело только в этом. Надо расспросить карпоеда, а если что — дойдем и до тех болванов, с которыми тусила Као. Когда парни подошли к двери, ведущей в Зал, брюнет остановил брата — решили войти не сразу, а послушать, о чем там рассказывал Графу Тики. — …когда я передал ей Хранитель, она правда изменилась, как Вы и говорили. Это уже навсегда? — Я не уверен, — ответил мужчина, — всё же, я не так часто пользовался услугами этого артефакта, как ты можешь понять. Но если наша Каосу теперь всех устраивает своей серьезностью и сдержанностью, значит оставим всё так. Тем более, раз ты говоришь, что она стала раскрывать свою Силу ещё больше… — Вы хотите взять её с собой в Эдо? — спросил Шерил. — Возможно. Я хочу понаблюдать за ней, пока есть время. Чтобы она не изменилась, лучше ей забыть последние пару дней… — Тогда надо уничтожить её браслет - она не хотела его выкидывать и, вроде бы, он всё ещё у неё. Один мальчишка подарил ей и, когда мы на него наткнулись, она… вспомнила его имя. Но, думаю, с этим мои Тизы уже справились. Да и, как я понял, остальные с рассветом покинут город. А значит Каосу уже не вернется. Главное, чтобы Хранитель больше не… А, кстати, где он? Джасдеби с ноги вышибли дверь и вошли. Дебитто держал Хранитель в руке, направляя вместе с братом оружие на Тики. — Что вы, блядь, сделали с Као? Она теперь холодная и дохера серьезная, как вы. — Мы решили её перевоспитать, — ответил Шерил. — Вас бы тоже не хватало, хе-хе… — Как с помощью этой хрени вернуть её? — спросил старший из Уз, глядя на Графа. Тот пожал плечами. — Никак. Этот Хранитель больше не работает — он сохранил в себе Чистую Силу и, когда мы её достанем и уничтожим, он уничтожится вместе с ней. Да и, мальчики, не стоит лезть на рожон. Может новая Каосу вам также придется по душе? В самом начале вы же сами были от неё не в восторге, но со временем… — Да нахера нам вторая Люлю Белл, когда у нас была настоящая сестра, похожая на нас? Мы были с ней близки, а сейчас… будто с библиотекаршей распрощались, а не с безумной бабищей, которая была рада сходить с ума вместе с нами; которая была готова наспор сожрать Тиза или выпить бутылку самого дорого вина у Шерила за раз, ныкая его и выпивая впопыхах, пока не спалили! Та, которая била посуду, рвала корсеты голыми руками и пела как курица Джаса! И, между прочим, последнее было комплиментом! — Если вам что-то не нравится, скажите мне это в лицо. Каосу оказалась за спиной Уз. Она несильно схватила их за горло, слегка надавливая ногтями. Братья не были готовы к тому, что в один день объятия сестренки станут... не столько крепче, сколько опаснее. — Отпусти их, — Граф махнул рукой. — Они Вам не мешают, господин Граф? — Нет. Мы разговаривали, но уже закончили. Отправь их в комнаты, пока ужи не начался. — Слушаюсь.       К сожалению, разболтать Каосу по дороге у близнецов не вышло. Она молча отправила их в комнату и ушла, оставляя после себя раздражение, боль в горле и кучу вопросов. — Если мы хотим вернуть сестрицу, надо вернуть ей память. Ты помнишь город, где мы её нашли? Нужно отыскать тех Экзорцистов, с которыми она была. И надо успеть до рассвета, пока оставшиеся в живых не ушли. - Она мне синяк оставила, - Джас поджал губы. - Ты был не прав, она не как Люлю Белл... Она почти как Акума. Слышал это её "слушаюсь"? Да она в жизни никого не слушалась! Дебитто нахмурился. - Тики говорил о браслете, но навряд ли эта хрень цела. - Ты про Экзорциста? - И про него, да. В любом случае, нужно оторвать Каосу от этого до-хера-правильного общества... Джасдеро крепко задумался вместе с братом, а затем просиял в лице. - А если мы её похитим, как в тогда? Вечером же будет встреча здесь, куда Каосу точно заставят идти - не просто так Шерил утром заставлял её надеть корсет. Ну вот. И мы её стырим, отведем к этим Экзорцистам и поставим где-нибудь рядышком - может память вернется, а? - Есть только один способ проверить это, - усмехнулся Дебитто.