K A O _ U N --> K A _U N O

      Спустя некоторое время Каосу почувствовала, как с ней что-то делают — кажется, переодевали в новую одежду. Запах крови стал слабее. Кажется, её правда решили привести в порядок. Но с чего бы вдруг? Затем движение. Звук множества каблуков. Шепот. Временами чувствовалась прохлада, слышался звон металла и фарфоровый хруст. Затем её вновь завели в какое-то место — было слышно, как открывалась и закрывалась за ней тяжелая дверь. И, кажется, дополнительная решетка. Её усадили за стол, вытянули руки вперед и зажали тяжелыми наручниками — когда девушка попыталась дернуться, то почувствовала, что она вновь скованна чем-то извне — что-то, что её не касалось, воздействовало таким образом, чтобы Каосу не могла двигаться. И вдруг в глаза плеснул яркий свет — с неё сняли повязку. Зажмурившись, Каосу опустила голову, прижимая её к плечам и будто прячась от света. — Черт, вы бы хоть предупреждали! Держать человека хрен знает сколько времени в темноте, а теперь… — Доброе утро, Бриар… — Тидолл, сидевший напротив неё, слабо улыбнулся. Каосу с недоверием взглянула на старика, прищуривая глаза, которые резало от света, из-за чего девушка затем прищурила один глаз, а второй и вовсе закрыла, пока не привыкла. — Без понятия кто ты и почему выбрал для меня такое глупое имя, да только знай, что я — не Бри… Стой. Ты назвал меня «Бриар»? — она удивленно захлопала ресницами, стараясь не обращать внимание на боль в глазах. — Кто ты и откуда тебе известно это поганое имя? — Приют святой Ольги, маленький город Сен-Анджело на севере страны… Маленькая девочка, которая громила курятники монахинь, спала на службах, воровала у людей и мечтала сбежать из городка, в котором каждый день пыталась что-то сломать или испортить, чтобы отомстить за своё одиночество и боль… Девочка, которая не дождалась старика-художника, который обещал забрать её домой… Каосу поджала губы. Она взглянула на мужчину. — Значит, ты… — она опустила голову, мотнув ею. — Мгх, я не помню толком ничерта… Да и… какая разница? Да, мы были знакомы сотни лет назад, но потом я обрела Семью. А Орден, про который ты мне так любовно рассказывал, мучит меня и пытает! Какой-то урод избивал меня до той поры, пока я не потеряю сознание! Он плевал на то, что со мной — просто пытался выбить из меня душу! Почему нельзя было с самого начала просто… просто дать мне поговорить с Лави? — девушка нахмурилась. Печать вокруг неё стали светиться чуть сильнее. — Я сбежала с важного приема, чтобы просто поговорить с ним! Я не нападала ни на него, ни на его друзей! Я не убивала никого из вас! Я… я просто… — она выдохнула. — Ты-то здесь зачем? — Я пришел с тобой поговорить. Ты знаешь, — он достал брелок с Кристаллом в виде ромба, — что это такое? — Хранитель. Разве нет?       Лави сидел в комнате, долгое время кропя над бумагами в поисках нужной ему информации. — Панда, я не понимаю, — выдохнул он, убирая в сторону очередную папку. — Ни слова о Хранителе. Но Каосу говорила, что это — какое-то устройство из Ордена. Так почему здесь о нём ни слова… — Потому что ты не умеешь работать с информацией правильно, балбес, — выдохнул мужчина. Он отпил из чаши горячий зеленый чай и, выдохнув, убрал её в сторону. — Как Книжник, ты должен бы обладать эти навыком… — Тц… Может лучше поможешь вместо причитаний? — парень выдохнул и протянул наставнику листок с нарисованным цветным ромбом. — Он выглядит как-то так, хотя насчет цветов я уже не уверен. Но выглядит как-то так… Ты ничего подобного не видел? Книжник на минуту утих. Он слегка прищурил глаза, вглядываясь в определенную точку впереди себя. Спустя минуту мужчина проговорил: — Это устройство для подавления Третьих Экзорцистов. Искусственное созданные Экзорцисты, которые не сами вошли в контакт со своей Чистой Силой… они зачастую умирали во время экспериментов. А те, кто оставались в живых… мало кто оставался в своем уме. И чтобы подчинить их безумие, их разум, сделать из них послушных солдат, были разработаны такие кристаллы — Обсеркиум, позже переименованные в Обскуру для упрощения. Владелец такой Обскуры подчинял себе того, на кого хотел повлиять, и позже этот кристалл мог так подчинить его себе, что просто забирал чужую личность — его мысли, чувства и эмоции стирались, заменяясь на те, которые были необходимы руководителям. Я не знаю как это оказалось у Семьи Ноя и почему они использовали его на члене своей Семьи, но… Может всё дело в том, что она приносит своей Семье проблемы? А может она просто кролик для опытов… — Как мы знаем, — продолжил Лави, — Ноев — определенное количество, намного меньше, чем Экзорцистов. Не думаю, что они собирались бросить её или вообще избавиться… Ведь в ней есть какая-то сила, которую Нои точно захотят использовать. Как я понял, случай в больнице — её рук дело. Барбара Лайт сошла с ума — она в бреду говорила о расплющенных заживо детях под потолками, о черноте, о кровавом дожде… И её руки… они были оторваны. Хотя Чистая Сила была частью её Перчаток, её кисти были вырваны… Если это сделала Каосу, то она точно опасна. И кто знает, если мы не подчиним её… она может уничтожить всех нас. Генерал Сокаро говорил, что Каосу никак себя не проявляла как Ной — она просто источала грубость, но даже не пыталась на него напасть, сколько бы он её не мучил. Что ею движет? Почему она ведет себя так сдержанно? Чего на хочет добиться? И почему за ней до сих пор никто не пришел.? Я уверен, что Нои могут как-то связываться друг с другом, могут найтись. Но тогда почему её оставили? — Лави задумался. — Вместе с ней тогда было ещё двое… Но наши с ними атаки вызвали такую ударную волну… Карета перевернулась, была яркая вспышка — и они исчезли. Было ли это проделано специально, чтобы сдать её нам? Книжник выдохнул. — Я не знаю. Нам нужно допросить Каосу, узнать у неё всё, пока не сало поздно… Раз эта девчонка так хочет, сходи к ней, поговори — думаю, от тебя у неё не будет секретов.       Тидолл выдохнул. — Переговоры почти не дали никаких результатов. Кажется, её сущность была подавлена Печатями и пытками Сокаро. Юный Книжник, — он положил руку на его плечо, — не играй с её чувствами, ладно? Ей итак… сейчас сложно. Парень отвел взгляд в сторону. Он вошел в комнату, некоторое время стоял в стороне, глядя на Каосу — у той снова были закрыты глаза. Не зная ничего о ней, можно подумать, что перед тобой сидит простая девушка со странной прической, которую схватили и пытают какие-то изверги. «В белой одежде… почему её непривычно видеть в чем-то совершенно привычном? Волосы взлохмачены, но не так, как в нашу встречу — тогда с ними играл свободолюбивый ветер… — он осмотрел её лицо и открытые руки, отмечая, что ещё не все ссадины затянулись, — интересно, как работает её регенерация? Если она подавляет в себе Ноя…» — Кто здесь? — наконец нарушила молчание Каосу. — От тебя пахнет книгами, кофе и… чем-то сладким, а вот чем конкретно — никак не пойму. — Это сироп… поливал ими оладьи, — парень выдохнул и сел за стол. Услышав его голос, девушка тут же встрепенулась. Она села удобнее и, поджав под стул ноги, повернула голову на голос. — Лави, ты пришел! Наконец-то! Мне так много нужно тебе рассказать! Парень вновь тяжело выдохнул и, сев за стол напротив Каосу, взглянул на неё. Та так волновалась, улыбалась и вряд ли хотела навредить. — Каосу, давай… давай ты ответишь на мои вопросы сначала, хорошо? — Книжник чуть прищурился. — Скажи, как ты получила тот амулет… Хранитель? Хотя его называют… — Обскура! Да, я знаю, — закивала девушка, — это мне дал… дядя дал. Сказал, что это поможет мне найти Экзорцистов. Но Лави, мы не о том должны поговорить! Послушай, я… — Я не закончил, — Лави поджал губы, — скажи, что конкретно ты хотела сделать с Обскурой и что с тобой в действительности произошло? — Я же говорю, — чуть раздраженно ответила девушка, — мне её дали как компас, чтобы я смогла найти Экзорцистов. — Чтобы убить? — Необязательно, — прошипела она, — я же не просто какая-то машина для убийств, верно? Ты же знаешь это, Лави… — голос её стал немного мягче, — ты же видел меня… настоящую… — Я не знаю, — ответил Экзорцист, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Ты свела с ума Барбару Лайт, ты вырвала её кисти заживо! Может ты лгала мне? Может если бы не эти Печати и цепи, ты бы давно нас всех тут измолола в пыль? Может ты упиваешься чужими страданиями и болью, а передо мной просто играла, чтобы подобраться ближе и заживо вырвать ещё бьющееся сердце из моей груди? — сорвался Лави. Его сердце было разбито и сейчас он выдал всё, что боялся назвать правдивым, и потому хотел точно удостовериться, что это — ложь, просто его надумки. Может Барбару свела с ума не Каосу? Может это была не совсем она? Может её заставили? «Прошу, скажи мне, что я ошибаюсь…» Каосу опустила голову. Она сжала кулаки и поджала губы. — Вот оно как… Вот что ты думаешь обо мне… Что я монстр, верно? А может ты и прав… — повязка на её глазах воспламенилась и превратилась в пыль. Цепи зазвенели и упали на пол, словно сухие листья с деревьев осенью. Печати, что летали вокруг неё и сдерживали силы, также мигом сгорели. Каосу встала из-за стола и подошла к ошарашенному парню. Только он хотел схватиться за молот, как девушка выбила его из руки Книжника, затем схватив его за запястье. Лави почувствовал как руку обдало жаром. — Если ты хочешь, чтобы я была плохой… я буду плохой, — прорычала она, глядя на Лави, — если бы ты там просто послушал меня, просто дал поговорить… Если я узнаю, что вы хоть пальцем тронули моих братьев, я не убью вас… я заставлю вас желать смерти, но не позволю впасть в её объятия. А теперь помоги мне выйти отсюда. Это твой последний шанс, Лави. Дай мне всё решить мирно. Экзорцист нахмурено взглянул на девушку. — Почему ты всё это время не вырвалась на свободу сама? Могла же. — Ждала, что ты дашь мне шанс. Но ты мне показал, какой меня видишь… Ужасным монстром, — Каосу тяжело выдохнула, — я-то думала, ты смог увидеть меня-настоящую, когда был со мной так добр и ласков. Но ни Семья, ни ты… никто не способен принять меня. Я же… я же была влюблена в тебя. Сволочь… — Каосу с такой силой ударила парня, что тот отключился.

***

Граф гулял по саду, наслаждаясь ласковым солнцем и ароматом нежных роз. Подойдя к оному из кустов, он зажал пальцами ствол раскрывшегося не так давно цветка, чуть вытягивая его и принюхиваясь к этому тонкому приятному аромату. — Совсем свежий бутон… С днём рождения, Безумие Ноя, — скрипучие розы срезали цветок почти у самого основания веточки.