Глава 7

На следующий день мы снова ехали в грёбаную цитадель. В этот раз решили попробовать пробраться в неё прямо средь бела дня. Секси, очевидно в меру страдавшая похмельем, что для неё похоже естественное состояние, сидела на заднем сиденье рядом со мной и копалась в планшете Викки, пока та, сидя спереди, нервно кусала губы, ей сильно не хватало планшета в руках. Я с любопытством следил за действиями Секси. На экране её аппарата было то же, что нам показывал босс в Рассвете, палец водил по изображению и мы будто бы ходили по территории цитадели, обходя мелкие строения и местных работников. Подошли к цитадели. На экране это большое чёрное здание без окон и всего с одной дверью не производило такого впечатления, как в реальности, но всё же смотрелось оно эффектно. Маленькая стальная дверь со множеством рукоятей, объективов видеокамер и кнопочным замком. Секси ткнула пальцем в этот замок и ей открылась схема строения его механизма с пометками. Она стала тыкать в эти пометки, открывать новые страницы, подгружать данные... И наконец перед ней снова возник неразборчивый текст из смайликов, черепушек и чем-то, похожим на иероглифы. В этот раз ей не пришлось долго всматриваться в эту китайскую грамоту, она быстро потыкала в символы и открыла следующую страницу. - Документы, - скомандовала она. Протягиваем ей свои карточки. Она сверяет данные, вводит номера в базу, настраивает дату и время, ДНК, сетчатку глаза, отпечатки пальцев... - Всё это на время, - пояснила она. - Когда-нибудь служба безопасности цитадели обнаружит, что в списке есть посторонние. Поэтому цитадель уже сегодня необходимо расхреначить к чёртовой матери, иначе на вас начнётся охота. - Сначала её надо изучить, - напомнила Викки. - Не нравится мне всё это, - снова сказал Ваня. Достал уже ныть, честно говоря. Можно подумать, хоть кому-то из нас это нравится - незаконно вламываться в строго охраняемый объект, где происходят невообразимые ужасы. Нет, иногда у нас случались срывы и мы жаловались друг другу, Викки говорила, что всё это бред, Секси тихо материлась, я... Я тоже много лишнего говорил. Но мы быстро затыкались, а Ваня ныл почти беспрерывно. - Ты не жалуйся, - говорю я ему, - ты план разрабатывай. Днём-то не получится по старой схеме на территорию проникнуть. - А я чем занимаюсь по-твоему? Заткнись, Соник, не мешай думать. Наш вояка сегодня не в духе, как и все мы. Хорошо хоть у Секси сильного похмелья нет, разве что перегаром от неё несёт, аж чихать охота. Итак, мы прибыли. Знакомые деревья и кустарники вдоль высокой стены с колючей проволокой под напряжением. Машина тормозит. Мы выходим, оглядываемся, видим охранную будку. - Значит так, - говорит Ваня, - сейчас я, как и в прошлый раз, залезу на стенку по дереву. - Мне отключать электрозащиту? - уточняет Викки. - Нет. Слишком рискованно, сейчас же день. Пусть лучше Соник и Секси постучат в дверь, тогда все системы слежения автоматически переключатся на вас. Только старайтесь не светить свои лица. Секси надела заранее купленную по дороге кепку, чтобы прикрыть ирокез. Если среди нас распознают дикаря, это будет означать мгновенный провал. - Я тем временем постараюсь пролезть между стеной и проволокой, - продолжает Ваня. - Тебе для этого надо было бы недели две поголодать, - замечаю я. Ваня конечно же не обращает внимания. - Стучите в дверь и убегаете. Только не в машину! Наши номера здесь все охранники уже знают. В кусты. И не высовывайтесь! Я скидываю вам сигнал о том, что я перебрался через стену незамеченным, если конечно получится... - Там куча народу ошивается, как ты проберёшься незамеченным? - спрашивает Викки. - Им всё равно. Им будет проще сделать вид, что они ничего не заметили, чем вопить о вторжении. Логично. Уж я бы на их месте точно прошёл мимо, будто ничего не было. - Так вот, я посылаю вам сигнал, тогда вы снова стучите. Но в этот раз не убегаете! Остальное доверьте мне. Операция "Вторжение" должна пройти без ошибок во что бы то ни стало. Если что, Соником придётся пожертвовать. - Это как всегда, - кивнул я. Секси громко засмеялась, но тут же притихла. Разумно. - А мне что делать? - спросила Викки. - Войдёшь по моему сигналу. Так, начинаем. Надо уложиться в пять минут. Ваня полез на дерево. Верёвка у него при себе, значит на стену залезет без труда. Оказавшись на верхушке, он помахал нам рукой, дав понять, что нам пора действовать. Мы с Секси подходим к двери, стучим. Я навострился убегать, но Секси схватила меня за руку. Она стояла на месте и спокойно ждала, прикрывая глаза кепкой. - Ты чего? - говорю я ей. - Мы же должны спрятаться! - Ты что, маленький, чтоб в такие игры играть? Стой и жди! Ну вот! Она что-то задумала. Что может быть хуже? Ладно, стою и жду. А что мне остаётся? Даже если убегу, она-то ведь останется. Из-за двери послышался хриплый голос: - Что за хрень? Вали отсюда, сейчас выйду, пристрелю нахрен! Секси постучала более настойчиво. Замок в двери хрустнул, дверь открылась... Перед нами возник немолодой охранник с потной обрюзгшей мордой. Секси тут же ткнула ему под нос пистолетом и сняла кепку, продемонстрировав красный ирокез. Этим она дала понять, что пристрелит его, если придётся, ведь дикарь не станет разумно оценивать ситуацию, ему по жизни наплевать на всё. Охранник вытянулся по струнке и напряжённо задышал. - Тихо, мужик, пристрелю нахрен, - сказала Секси. - В будку зашёл, сел за терминал. Медленно. Я тоже наставил на него пистолет, так у него меньше шансов совершить удачное резкое движение. - Ну, суки, - тихо протянул охранник. - Кранты вам. Сдохнете оба... - Трое, - поправила его Секси. - Эй, научница. Выходи. Сюда, живо! Она говорила полушёпотом, пытаясь при этом кричать, но Викки её каким-то образом услышала. Подбежала к нам, быстро оценила обстановку и тоже наставила на охранника пистолет. - Что ж ты творишь, дура, - прошептала она. - Заткнись, - коротко ответила Секси. Охранник заходит в кабину и медленно садится на стул напротив терминала. Крышка в потолке открывается, в люк запрыгивает Ваня. С удивлением смотрит на сложившуюся обстановку. - Так, всё ясно, - говорит он. - Вы двое сидите здесь, сторожите его. Викки идёт со мной. Ваня выходит на территорию, Викки послушно следует за ним. Мы стоим как два дурака, держим охранника на прицеле. - Конец вам, крысы, - снова хрипит охранник. - Всё равно сдохнете. Не от моей руки, так от другой. От ментанов сдохнете, понятно? Думаете, напугали меня? Нет, не думаем. Местные работники слишком бесчувственны, чтобы их можно было напугать пистолетом. - Даже если вы меня не пристрелите, меня всё равно в цитадель отправят на растерзание ментанам, как только узнают, что я вас впустил. У нас там один уже сидит такой, от него сбежали пару дней назад... Смотрите, сволочи, мне терять нечего! - Заткнись, мужик, - так же тихо говорит Секси. - Пиши давай в терминале, что дверь сегодня не открывалась, и видосы стереть не забудь. Охранник пишет, заполняет формы, стирает видеозаписи. - Не мудри! - гневно рычит на него Секси. - Я в этих штуках разбираюсь, даже не думай обмануть меня! Тот возвращается на предыдущую страницу, видимо и правда обмануть пытался. - Что нам с ним делать? - спрашиваю я. - Мы же не можем его отпустить. - Вы и сами отсюда не уйдёте, - говорит охранник. Секси бьёт его рукоятью по голове. - Заткнись, я сказала! Тут дверь кабины открылась. Секси тут же нацелила пистолет в открывшийся проём, но оказалось, что к нам пожаловали всего лишь Ваня и Викки. Последняя держала в руках какой-то маленький свёрток. Я тоже машинально посмотрел на дверь и это был идеальный момент для охранника чтобы оказать сопротивление, но к счастью он им не воспользовался, так как сидел спиной к нам и не заметил, что он на миг остался без присмотра. Викки достала из свёртка шприц и ампулу. Наполнила шприц жидкостью и аккуратно приложила иглу к потной шее охранника. - Потерпи, дядя. Сейчас будет немножечко больно. - Снотворное? - спросил я. - Ага, снотворное. Плохая идея. Вот он проснётся и что дальше? Жидкость медленно втекает в шею мужика. Тот, вместо того, чтобы уснуть как все нормальные люди, вдруг выпучивает глаза, его дыхание обращается в хрип, а рожа, и без того красная, обрела тёмно-багряный окрас. После нескольких секунд этих странных конвульсий, его голова безвольно падает на бок, при этом глаза так и остались широко открытыми. - Снотворное, - повторяет Викки. - С небольшой примесью батрахотоксина. А вот это умно! Теперь всем будет видно, что охранник просто задремал на посту и до следующей смены никто ничего не заподозрит. Надо будет спросить при случае, где это Викки умудрилась нарыть такой редкий яд. Мы зашли на территорию. Вот она, благодать! Никто на нас не смотрит, всем на нас наплевать. Как дома. Главное чтобы опять не оскорбили на ровном месте. Секси даже в кепке немного смахивает на дикаря, но при всём безразличии наблюдателя можно подумать, что она им просто подражает, что ей нравится их стиль. Обходим несколько зданий, по пути обмениваясь равнодушными взглядами с охраной и работниками и вот перед нами цитадель. Красивое, технически оснащённое здание, без окон, зато с трубами, проводами и приборами. Вот она, входная дверь. Со множеством рукоятей и объективов. - Документы, - скомандовала Секси. Мы достали свои карточки и поочерёдно приложили их к окошку замка. Затем нажимаем кнопку и дверь тихим писком приглашает нас войти. Ваня пытается схватиться за первую попавшуюся рукоять, но Секси бьёт его по руке. - Не та, - говорит она. Тянет на себя другую рукоять и дверь открывается. Никакой сирены, никаких мигалок. Спокойно входим, закрываем за собой дверь, снова прикладываем паспорта к замку, оповещая, что мы все вошли. Мы внутри. Внутри самой цитадели. Перед нами металлическая лестница, ведущая вниз. Оказывается то здание, что мы видели снаружи, это всего лишь своего рода крышка. Настоящая цитадель находится под землёй. Мы спускаемся по лестнице вдоль железных стен, подходим к следующей двери. Она не заперта, открывается без труда. А за ней такой же металлический, хорошо освещённый коридор со множеством ответвлений. Что же делать дальше? Искать зацепки. Нужно найти что-то такое, что может помочь нам в борьбе с цитаделью и при этом избежать наказания. Ваня и Викки точно в этом помогут, от нас с Секси будет поменьше пользы... - Ну что, разделяемся? - предлагает Ваня. Мне это конечно не нравится. Остаться одному в запретном месте, где меня за малейшую ошибку в лучшем случае расстреляют... Не очень-то приятный вариант. Но надо признать, что это более разумно, чем ходить толпой, по одиночке мы вызовем меньше подозрений. - Желаю всем удачи, - говорю. - Ради себя, естественно. Мы расходимся по коридорам. Вдоль чёрных стен тянутся незапертые пронумерованные двери и большие окна из непробиваемого стекла. За окнами видно людей, работающих на компьютерах и всяких других приборах. Кое где и лаборатории проскакивают. Я иду по коридору, не зная куда и зачем. Если бы только знать, что конкретно я ищу... Из одной двери выглядывает молодой человек в белом халате. Видит меня и тихо окликает: - Эй, ты! Подойди. Подхожу. - Ты сейчас чем-то занят? - Нет, - говорю. Он достаёт из кармана маленькую карту памяти и протягивает мне. - На вот, отнеси в сто пятнадцатый блок. Знаешь, где? - Нет. - Уровнем ниже спускаешься и направо. Лестница дальше, там, куда ты шёл. Больше ничего не объясняя, он скрывается за дверью. Так, значит теперь у меня появилась возможность с кем-то поговорить. Иду в указанном направлении, спускаясь по лестнице, быстро нахожу сто пятнадцатый блок. Он тоже не заперт. Открываю дверь, захожу. Почти всё помещение внутри занимает огромный терминал со множеством широких мониторов. В эти мониторы тычет пальцами человек в оранжевой спецовке, сидящий ко мне спиной. Подхожу к нему сзади и говорю: - Эээ... Вам тут просили передать... Он, не глядя, берёт у меня карту памяти, вставляет в системник. - Садись, - говорит он мне, похлопав по стулу рядом с собой. Я сажусь. - Этот монитор твой. - Мужик показывает на экран напротив стула. - Смотри данные с карты. Открываю карту. На мониторе возникают таблицы, ниже - записи отчётов. Читаю вслух. - Последний сравнительный анализ показал, что накопление ментальной энергии, необходимой для полного обеспечения площади города, достигнут в полной мере, но для создания достаточно благоприятной психологической атмосферы, чтобы не возникло когнетивного настроя на анализ негативных аспектов работы цитадели необходимо ещё... Это что, так и задумано? Ну, в смысле, всем должно быть хорошо, чтобы не говорить о всякой жути? Мужик удивлённо косится на меня. Так... Похоже, я взболтнул лишнего. Опять. Надо как-то выбираться из этой ситуации, да поскорее. - Вот что, парень, - говорит работник. - Посиди пока здесь, поизучай аспекты. Приду - спрошу по всем темам. Сиди, жди, ага? С этими словами он поднимается со стула и уходит. Куда он пошёл, интересно? И что мне теперь делать? Ладно, мне велено изучать отчёты, это пожалуй и буду делать. Сижу, изучаю... Муть какая-то. Может есть и другие данные? Тыкаю на кнопки в других мониторах. Опять же мало что понятно, но может быть Викки разберётся. Где этот мужик-то? Что-то давно его нет. Не к добру это всё, ох не к добру. Пожалуй, не стоит его дожидаться, пора валить из блока. Кстати, у меня же как раз есть карта памяти! Можно скинуть на неё какие-нибудь данные, потом передать их Викки. Так и делаю. Чтобы не задерживаться, перебрасываю на карту первые попавшиеся данные, вставляю её в свой органайзер, перебрасываю данные на аппарат Викки. Всё! Пора сматывать. Встаю, иду к двери, дёргаю за ручку... Поди ж ты! Дверь запер! Ситуация становится всё более напряжённой. В заперти я конечно же ничего не могу сделать, так что остаётся лишь надеяться на лучшее. На столе стоит пепельница, значит можно курить. Достаю сигарету, прикуриваю... Жду... Где же этот мужик? За дверью слышатся шаги. Идут двое. Может мимо пройдут? Нет, замок в двери хрустит... Дверь открывается. Первым в блок заходит упитанный мордатый охранник в звании подполковника, судя по погонам. Пузатый, но явно крепкий, стриженный под ежа. Обдаёт меня суровым взглядом и отходит в сторону, уступая дорогу второму охраннику, рослому плечистому лейтенанту. Тот подходит ко мне и улыбается. Я в растерянности озираюсь по сторонам, думаю, что сказать. - Эээ... Господа, вы не могли бы мне помочь... - Конечно! - восклицает лейтенант и радостно бьёт меня в шею ребром ладони. От места удара и до макушки под кожей будто рассыпается песок. Голова становится тяжёлой, веки закрываются... Я проваливаюсь в пустоту. Очнулся. Огляделся. Обнаружил себя привязанным к стулу. Или прикованным наручниками, у меня же нет возможности посмотреть себе за спину. Передо мной стоит рослый лейтенант, улыбается и потирает кулаки. В дальнем углу пустой камеры сидит на деревянном стуле подполковник и по-бандитски потягивает папиросу. - Оклемался? - спрашивает лейтенант. - Так точно, - отвечаю я. Шея у меня побаливает, но в остальном чувствую себя достаточно неплохо для сложившейся ситуации. - Докладываю обстановку, - насмешливо говорит молодой охранник. - Всех троих твоих дружков взяли, так что мы теперь всё равно всё узнаем, не от тебя, так от них. - Так меня же убьют, - говорю. - Ты сам этого захочешь, если долго молчать будешь, - обещает мне лейтенант. - Кстати, - говорит подполковник хриплым басом, - что там с остальными? Лейтенант отчитывается: - Солдатик молчит, ему боль ни по чём, бронелобому такому. Та, что в очках, наоборот говорит много и похоже врёт. Проверить её слова возможности нет, но мы там уже запутались в её показаниях. Ну а дикарка всё только ржёт, когда её лупят. Ненормальная. - Да, весёлые ребята, - усмехается подполковник. - Коли этого. - Будет сделано! - радостно отвечает лейтенант. Кулак... Широкий жёсткий кулак. Очень твёрдый и быстрый. Сперва лейтенант натирает его ладонью до красноты, потом замахивается и придаёт кулаку максимальное ускорение. Твою мать, как же больно! В последний раз мне было так больно когда я в детстве упал головой на ледяную горку. Пришлось со всей силы стиснуть зубы, чтобы проглотить эту боль. Лейтенант склоняется ко мне, смотрит мне в глаза, интересуется: - Ну как? Он пытается строить из себя больного садиста, будто бы это всё доставляет ему удовольствие, но холодный взгляд выдаёт в нём полное безразличие к происходящему. Докладываю: - Больно. - А голова как? - спрашивает он с наигранной добродушной улыбкой. Честно отвечаю: - Кружится. - А не болит? - Нет... Не очень... - Ай-яй-яй... - качает головой лейтенант. - Как же так? Эх, годы мои уж не те. Ничего, сейчас как замахнусь посильнее... Нет, только не снова! Только не кулаком, жёстким, с выпирающими костяшками... Да! Снова эта боль! В глазах темнеет, я теряю ориентацию в пространстве, теряю нить происходящего... Позже накатившая на глаза тьма понемногу спадает, вижу перед собой смутные очертания охранника. Его голос доносится эхом: - Так на кого, говоришь, ты работаешь? Пытаюсь что-то сказать: - Меня... убьют... - Это я уже слышал. А работаешь-то на кого? Молчу. Понимаю, что это не может длиться долго, но пытаюсь промолчать ещё хоть немного... - Так что, - говорит лейтенант, - ещё не достаточно голова болит? Ещё разок надо? - Максимов, - говорит подполковник из своего угла, - если ты ему ещё разок дашь, он уже точно ничего не скажет. Ты лучше паяльником поработай. Ты ж на сварщика учился? Вот и покажи, что умеешь. Этот в свою очередь не пытался скрывать своё безразличие. Максимов козыряет, достёт из кармана паяльник на аккумуляторных батарейках, включает. Демонстративно дует на него, чтобы конец побыстрее покраснел, встряхивает в воздухе, как градусник. Подносит к моему лицу. - Тебе б его в глаз воткнуть, - говорит он, всё так же улыбаясь, - но там же нервный узел. Ещё околеешь раньше времени. Я чувствую жар от раскалённого железа, лицо потеет. Но охранник опускает паяльник ниже и подносит покрасневший конец к моему кадыку. Инстинктивно задерживаю дыхание, чтобы случайно не задеть шеей горячий металл. - Имя, - возбуждённо шепчет охранник. - Назови имя. Ну? Кто же он? Закрываю глаза. Пришло время. Пора... Терять мне нечего, всё равно уже нарушил приказ босса, пошёл поперёк его воле... Рано или поздно это бы всё равно со мной случилось, мог бы догадаться... Баран... - Арчебальд Коррозиевич. - Вот, - радуется лейтенант. - Уже хорошо. А город? - Каморский, - отвечает за меня подполковник. - Знаем мы такого. - Что, известная фигура? - Ещё какая. У него везде агенты. Наверняка и среди сотрудников цитадели есть. - Хорошо, - кивает лейтенант. - Теперь скажи, что он велел тебе... - Уже достаточно, - останавливает его подполковник и лениво поднимается со стула. - Так мы ж не узнали... - Хорош, говорю. Документы его у нас, остальное выясним напрямую у Коррозича. А этого давай к ментанам. - Первым рейсом? - Не, пусть подождёт. Им сейчас вроде подпитка нужна, но пока что другого пусть кошмарят. А этот пусть посмотрит, наблюдение тоже хорошую почву даёт. Сильные руки поднимают меня со стула и тащат по коридору. Тащат через снующих по цитадели работников. Должно бы быть стыдно, но на меня же никто не обращает внимания. Всем наплевать на меня и в этом есть своя прелесть. Ещё через несколько минут я оказываюсь на помосте по краю высокой стены. На этом же помосте находится стеклянная будка, в которой двое учёных в белых халатах следят за приборами. Помост огорожден парапетом, чтобы кто-нибудь в этой полутьме случайно не упал в глубокую яму, над которой этот металлический мостик и расположен. Лейтенант Максимов выводит меня на передвижную панель, поворачивает рубильник и мы спускаемся в темноту, на широкую площадку, окружённую тьмой. По периметру площадки расположены клетки. Некоторые из них пустые, в некоторых сидят люди, бледные, молчаливые, растерянные... Некоторые здесь похоже уже давно, у них седина явно не по возрасту. Наверно насмотрелись они здесь уже многого. Кое кто из них беспрерывно плачет. Обезумевшие глаза мечутся в разные стороны, иные наоборот остеклянело смотрят в пустоту. На площадке стоит ужасный запах. Остальные к этому запаху уже явно привыкли, а вот меня начало тошнить. Я пытался определить, откуда этот запах, и вскоре заметил позади клеток большой, размером с одноэтажный дом, металлический контейнер. Посмотрев наверх, я понял, что контейнер доверху набит трупами разной степени разложения. Сверху конечно навалены те, что посвежее, но на дне, я уверен, лежат старые, отсыревшие, полужидкие, как навозная куча, трупы. Выглядит это, прямо скажем, отвратительно. Есть в такой обстановке точно никто бы не смог и теперь я точно знаю, что жертв здесь не кормят. Меня сажают в пустую клетку, предварительно сняв наручники. Лейтенант возвращается наверх и остаётся на помосте. Я сижу в клетке, наблюдаю то за ним, то за учёными в будке, то за людьми в клетках. Одного из них я узнал. Это тот самый охранник, который упустил нас в прошлый раз. Возможно, он меня тоже узнал, но ему уже всё равно. Он даже не взглянул на меня. Никто из жертв никогда не выйдет из цитадели. Если кто и выйдет, то потом вернётся, чтобы уж точно никогда не выйти. Возможно даже, что все они, и жертвы, и охрана, и учёные, все до последней уборщицы рано или поздно окажутся в этих клетках. Такая мысль мне почему-то пришла в голову, когда я сидел там и ждал свой конец. Я попытался нарушить это правило, за что сейчас и расплачиваюсь. Вот красная мигалка оповещает о начале работы цитадели. Учёный поворачивает рубильник на приборе. Одна из клеток плавно перемещается в центр площадки, на ней щёлкает электронный замок, приглашая тридцатилетнюю женщину, заточённую в этой клетке, выйти наружу. Она однако не торопится, сидит внутри, прижавшись к дальней решётке. То, что происходит дальше, я не в силах описать должным образом. Всё это производит крайне неприятное впечатление, хоть и не понятно, что именно из обстановки вызывает ещё больший дискомфорт, чем тот, который может произвести моё текущее положение. Постепенно я замечаю сквозь темноту, что площадка обрела очертания детской комнаты. С игрушками, с мягким ковром, с детской кроваткой. Только всё это несколько больше обычных размеров, примерно так, как это видит ребёнок. Но света так и нет, всё это видится в темноте. Женщина сидит на полу клетки, закрыв лицо руками, и что-то бормочет, её плечи нервно содрагаются. Правильно, лучше ей не смотреть на это. Как-то жутковато эта комната выглядит. Чувствуешь себя маленьким беспомощным ребёнком в темноте. Напротив решётки появляется трёхлетняя девочка в лёгком платье, немного запачканном засохшей едой. Девочка чем-то отдалённо похожа на женщину в клетке. Она прикасается к решётке, слегка тянет её на себя и тихо, со светлой наивной улыбкой, произносит: - Открой мне, пожалуйста. Женщина поднимает взгляд. Это она конечно зря, ведь эта девочка - это она и есть. В детстве. В самом далёком детстве, какое она может помнить. - Нет, - говорит она подрагивающим голосом. - Ну пожалуйста, - жалобно просит девочка. На глазах женщины проступают слёзы. Ей сложно отказать себе, такой маленькой, к тому же я догадался, что по мере общения с этой девочкой она сама вспоминает этот диалог в своём детстве, хотя его на самом деле не было. - Я не могу... Девочка тоже начинает плакать. Она поворачивается спиной и уходит, обиженно опустив взгляд. Женщина кусает свои руки, пытаясь сдержать истеричный крик, или ещё что-то... Она пытается бороться с какими-то своими чувствами, но ей это так и не удаётся. Она не выдерживает и обращается к девочке: - Не уходи! Прости меня! Девочка не реагирует. Она уходит всё дальше в темноту, тихо всхлипывая. Женщине остаётся только хвататься за виски, тщетно пытаясь избавиться от навязчивых воспоминаний. Если даже для меня это всё выглядит чересчур мрачно, каково же тогда трёхлетней девочке? И на этом шоу не останавливается. Девочка находит лежащий на полу скальпель. Поднимает его, рассматривает... - Нет! - кричит ей женщина дрожащим голосом. - Не трогай! Она всё-таки выбегает из клетки наружу, подбегает к девочке... Но не успевает. Когда она вырывает скальпель из рук себя маленькой, та уже плачет наврыд, показывая ей кровоточащий палец. - Мой пальчик болииит! - кричит она. - Нет, нет, нет... - бормочет женщина. Это неправда, неправда! Крики девочки заглушают её реплики. Женщина падает на колени, закрывает лицо руками. По её телу проходит нервная дрожь. Мне уже тоже хочется закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого. Конечно, если проанализировать происходящее, то ничего сверхужасного не происходит, но почему-то всё это выглядит настолько неприятно, что невозможно описать. Эта мрачная комната... Туманная темнота, в которой всё будто плывёт... Да ещё эти чёртовы игрушки. Они как будто со злорадством наблюдают за всем этим слегка посвёркивающими во тьме глазами. Какие мерзкие игрушки... Девочка как-то незаметно растворяется во тьме, её плач тоже стихает. Женщина поднимает взгляд и осматривает обстановку широко раскрытыми бессмысленными глазами. Из ниоткуда слышится низкий отчётливый голос: - Как тебя зовут? Та неуверенно открывает рот, отклянчив нижнюю губу, и произносит с застенчивостью: - Люленька. - Сколько тебе лет? - спрашивает голос. Женщина медленно поднимает руку и показывает три пальца. Тут же замечает струящуюся по пальцу кровь, видимо тоже порезалась о скальпель, когда отнимала его у девочки. Растерянно смотрит на рану... и начинает тихо плакать. - Мама! Я порезала пальчик! Мама! Где ты? Ей никто не отвечает. Она озирается по сторонам, ищет маму. - Мама! Забери меня отсюда! Одна из игрушек, пластмассовый Буратино, оказалась чуть больше остальных. Я не заметил, когда он успел увеличиться. - Мама! - кричит женщина. - Пальчик болит! Я лишь на миг перевожу взгляд на женщину, а когда снова смотрю на Буратину, замечаю, что он стал ещё больше! И всё смотрит на неё сверкающими глазами. - Мааамааа! Женщина пускается в истерический рёв, ложится на пол, бьётся в нервных конвульсиях, от её крика закладывает уши, в висках боль. А Буратино тем временем обретает ещё большие размеры. Из темноты возникает зеркало. Большое, в полный человеческий рост. Женщина лишь на миг видит себя в нём... Тут же умолкает. Поднимается на ноги. Смотрит на себя, взрослую тётку с воспалёнными от слёз и напряжения глазами, со спутавшимися волосами, со вздутой веной на лбу. Сможет ли она с этим смириться? Я бы точно не смог. Так и есть, тихо всхлипывая, она садится на пол. Рядом с ней всё ещё лежит скальпель. Она берёт его в руки, крепко сжимает в кулаке, смотрит на лезвие. Из глаз ещё текут остатки слёз, уголки рта подрагивают. Она прикладывает лезвие к артерии на шее, делает несколько глубоких вздохов, затем резкое движение и площадка стремительно покрывается алой кровью. Но женщина уже ничего не чувствует. Ни страха, ни боли. Её восприятие просто отключилось, как севшая батарейка. Она неторопливо ложится на пол и закрывает глаза. Вот и всё. Шоу окончено. Ментаны получили свою дозу ментальной подпитки. Двое учёных переглядываются и поворачивают рубильник в исходное положение. Детская комната растворяется во тьме, остаётся лишь залитая кровью площадка и лежащее на ней безжизненное тело. Затем к ней спускаются работники, кладут труп на носилки, протирают пол мокрыми тряпками и вскоре от того, что сейчас было, не остаётся ни следа. Тело сброшено в контейнер неподалёку от площадки и забыто. Забылось всё, что сейчас было. До следующего раза всё спокойно.