Приказ

      Доктор Клэйтон сделал небольшой шаг навстречу пациенту. Смит остался стоять на месте, глядя куда-то сквозь врача. Рассеянный, замутненный взгляд достаточно явно отображал, что действие яда достигло своего пика. Пальцы пострадавшего то сжимались, то разжимались. Как будто, в своем разыгравшемся воображении, тот хватался за что-то и сильно это сжимал.       Клэйтон пытался вести себя дружелюбно. Это распространялось на всех пациентов, почти без исключения. За свою долгую и насыщенную практику приходилось работать с разными людьми. С каждым пришелец старался найти общий язык, понимая, что не все могут взять и довериться врачу, не имеющему отношения к человеческой расе. Ему потребовалось какое-то время, когда одна из клиник приняла молодого ксеноса и позволила проходить практику, чтобы научиться подражать эмоциям людей. Со временем у него сложилась определенная картина, какого врача хотят видеть перед собой нуждающиеся в помощи.       Даже если ситуация была совсем безнадежной. В таких случаях Браун прибегал к иным методам. Он мог позволить себе действовать не по протоколу, если считал, что есть такая необходимость. Оставалось только наработать умение «заметать следы» и не оставлять их настолько сильными, чтобы получить выговор за превышение полномочий.        Это был не самый сложный навык, которым пришлось овладеть, проживая в чужой системе. А сам Браун и вовсе считал его необходимым. Иногда применение способностей, которыми обладала конкретно его раса, существенно упрощало поставленные задачи. Пришелец не видел причин усложнять ту работу, которую можно сделать в разы быстрее.       Некоторые медицинские работники уводили разговор в другое русло, когда их спрашивали, с какой планеты те прибыли. Предположим, у землянина страшная, неконтролируемая арахнофобия. Об этом не заходит прямого разговора, но человек точно никак не порадуется, окажись он в лапах огромного, паукоподобного существа. Лучше, как считали некоторые, и вовсе не поднимать подобных тем, дабы не связываться с такими случаями. И на первом месте стояло отнюдь не благополучие и психика пациента. Никому не нужны записи в личном деле, сообщающее нечто вроде: «Пациент N отказался от данного специалиста, ввиду личных особенностей». Инопланетный медик был обязан уметь контактировать с людьми так, чтобы те не отказывались от помощи. Это являлось частью компетенции.       В конце концов, эта планета еще не привыкла до конца к столь резким переменам и не осознала до конца, что есть и другие, отличные от человека существа. Пройдет еще не меньше столетия, прежде чем люди начнут воспринимать ксеносов как «само собой разумеющееся». Можно сказать, что, с точки зрения «контакта», земляне находились на фазе «привыкания». А это — не самый быстрый процесс, который нес небольшие, но все-таки сложности. Например, в подобной ситуации.       Клэйтон не собирался получать в своем деле никаких, даже самую малость, негативных записей. Не зря же он столько лет подавлял не присущие людям повадки, стараясь соответствовать выбранному образу. Кроме того, подобные неурядицы могли отразиться на полученных кредитах. У Брауна тоже имелись, как говорят на Земле, «мечты». И он не собирался откладывать те в долгий ящик.       — Давай попробуем еще раз, — сказал Клэйтон, когда убедился, что пациент его понимает. — Я буду действовать осторожно, подробно озвучивая каждый шаг. Вот увидишь, насколько легче станет, когда препарат уберет лишнее из организма. Возвращайся на кушетку, закрой глаза и сосчитай до десяти.       Браун понимал, что сейчас не обойтись привычными увещеваниями, да и на простой каприз происходящее не тянуло. Параллельно он думал, что сложившаяся картина выглядит очень странно. Врача смущало отсутствие медицинских записей в электронной карте и он интуитивно осознавал, что здесь «что-то не так». Понимая, что данная ситуация может стать достаточно ценным опытом в дальнейшем, он не думал, что сможет оставить ее как есть. Доктору виделась интересная задача, вырывающая из обыденности интрига. В конечном итоге, Клэйтон имел несколько предположений, почему так могло быть.       Однако, тот не собирался считаться с капризами госпитализированного Смита. Он взялся за работу вместо своего коллеги и не планировал оставлять тому незавершенное дело. Это считалось крайне дурным тоном.       Помимо этого, пришельцем двигало любопытство. Намного больше, чем любая другая эмоция. Это всегда было опорной точкой инопланетного врача. Как истинному ученому, ему хотелось изучить то, что он не понимал, используя для этого все доступные методы. В его картине мира просто не существовало фразы «незначительная мелочь». К тому же, отсутствие записей таким никак не могло являться. Обстоятельства, которые к этому привели, могли оказаться совершенно любыми: от заглючившей базы данных, которая решила стереть пару десятков записей, до криминала.       Доктор пришел к выводу, что сначала окажет помощь этому нервному юнцу. А дальше будет действовать по обстоятельствам. Он решил оставаться в «выбранной роли», не спеша делать выводы. И относиться, как относился бы к любому из своих пациентов.       Подумав, какую тактику применить, Браун решил вести себя так, как поступил бы с маленьким землянином. Ему приходилось, и не раз, втираться в доверие к детям и эта ситуация была чем-то похожа на то, если бы он пытался убедить ребенка в необходимости и неизбежности некоторых действий. По его мнению, стрессующий «взрослый» имел не слишком большое отличие от состояния напуганного маленького человека.       Помимо прочего, время поджимало. Запланированная, хоть и не самая сложная операция, требовала его участия и на уговоры подопечного не отводилось слишком много минут.       Том смотрел на ксеноса как на палача, который вот-вот собирался выбить из-под ног висельника единственную опору.       — Может, тебе станет легче, если будешь смотреть в окно? — предложил доктор, снова нависая над перепуганным парнем и повторно обрабатывая участок кожи. — Постарайся сосредоточиться, например, на тех разноцветных окнах.       Клэйтон почувствовал, как напрягаются мышцы пациента, стоило ему коснуться его. Смит практически не реагировал на стандартное «расслабься и тогда будет не так неприятно», словно пытался отрастить вместо кожи панцирь.       Игла со щелчком вошла в кожу, доктор Браун не хотел растягивать гнетущее ожидание. Том не смог сдержаться и достаточно сильно дернулся. Это могло закончиться дополнительным проколом, в лучшем случае, если бы врач, предвидя такой расклад, не прижал его второй рукой, не давая двигаться повторно.       Том зашипел, когда Клейтону пришлось ввести иглу глубже после его не самого разумного решения. Препарат сначала слегка колол под кожей, но чуть позже жжение заметно усилилось. Словно руку обдало горячей водой изнутри. Смит прикусил губу и зажмурился. По крайней мере, подобный расклад избавил его от неприятного мгновения, когда иглу вытаскивают. Вернее, это могло показаться удачей, до тех пор, пока жар не распространился по всему телу.       Не прошло и десяти секунд, как на плече Тома оказался пластырь, скрывающий маленькую рану. Пациент мгновенно схватился за него, ощупывая слегка дрожащими пальцами. Боль от укола отдавала куда-то вверх, устремляясь по мышцам в направлении шеи.       Доктор Браун знал наверняка — действие антидота практически мгновенно. Но потребуется около пары суток, чтобы действие яда сошло на нет окончательно.       — То, что ты сейчас испытываешь, совершенно нормально, — Клэйтон извлек пустую ампулу из шприца-пистолета и убрал ту в карман халата. — Жжение будет сильным какое-то время, потом прекратится.       — Могли бы и предупредить, что это так неприятно.       Голос Тома был хриплым, он и сам не узнал его в первую секунду. Его начинала грызть почти детская обида за то, что не предупредили о столь неприятных ощущениях. В то же время препарат начал действовать, к прочим эмоциям щедро примешивался стыд. Томас прекрасно помнил, как вел себя во время «приступа». Промелькнула мысль, что надо было бы извиниться за свое поведение. Но парень решил смолчать.       — Боюсь, в твоем случае это было бы лишним, — врач вернулся к голографической панели и быстро заполнял пустое поле «проведенные процедуры». — Сейчас тебе надо будет полежать, около часа. Думаю, что как раз закончу дела к этому моменту. Надо удостовериться, что все в порядке.       Томас заметно удивился этой новости и это удивление не было приятным. Он думал, что сейчас с ним проведут какую-нибудь небольшую беседу про «постельный режим на сегодня» и тот сможет отправиться домой. Он не собирался задерживаться в этом месте надолго и был в крайней степени не согласен с выпадающим раскладом.       — Благодарю, но у меня правда много дел. Я лучше отлежусь дома.       Молодой человек поспешно приводил себя в порядок, поправляя офисную рубашку. Она выглядела немного нелепо и слишком «серьезно» в сочетании с еще совсем юным лицом и худой комплекцией. Теперь, когда он чувствовал себя лучше, вернулось осознание, что стоит привести себя в порядок и перестать выглядеть столь растрепанным. Смит бросил взгляд в отражение небольшого зеркала, располагавшегося недалеко от раковины в углу комнаты и, судя по виду, совершенно точно собирался покинуть это место. Том пригладил ладонью темно-каштановые волосы и, за неимением расчески, посчитал, что лучше не сделает.       — Не думаю, что это хорошая идея, — голос Клэйтона, не отрывающегося от дел, сделался настойчивее. Но собеседник пропустил это мимо ушей. — Активируй подушку, вон той фиолетовой кнопкой у изголовья, и ложись.       — Еще раз спасибо. Уверен, что это лишнее.       — Послушай, зачем ты...       — Я пришлю счет сегодня вечером или завтра утром.       Клэйтону уже начинало надоедать упрямство юноши. Несмотря на все показательное дружелюбие, он очень не любил, когда пациенты начинали ему перечить или пренебрегали указаниями. Больше всего раздражало, когда это касалось самых элементарных мелочей. Сам доктор был уверен, что пациент никуда не уйдет, пока он не даст добро. Иной расклад просто не посещал его инопланетную голову. Для него существовали только назначение и выполнение пациентом озвученного. Впрочем, подобных ситуаций еще не возникало на его практике. Обычно люди приходили за помощью, а не убегали от той, как от проказы. Да и убежать после действий анестезиолога представлялось мало возможным. Все-таки его областью являлась хирургия и редко включала в себя непосредственную работу с человеком. Дни медицинской практики остались далеко позади, а редкие подмены коллег на вызовах, как правило, имели совсем другой итог. На какое-то короткое мгновение Клэйтон даже засомневался в эффективности той роли, которую он играл для больных землян. Обычно добродушия доктора вполне хватало для того, чтобы выполнить необходимые действия. Брауну было интересно, для дальнейшей практики, что именно так напугало этого человека. Одно из подозрений указывало, что здесь может быть "нечистое дело". Вот и хочет поскорее смыться. Или это все просто глупые домыслы врача из другой системы, который разбирается в законах Земли не идеально.       А может, этот упертый парень совсем не беспокоится о возможных побочных эффектах. Врач решил, что стоит о них рассказать, опираясь на этот вариант, как на самый правдоподобный. Молодые земляне часто пренебрегают здоровьем, думая, что все сойдет с рук.       — Видимо, ты не понимаешь серьезность ситуации. Яд кропса мог оказать куда более серьезное воздействие, чем кажется на первый взгляд. Иначе никто не стал бы тебя госпитализировать и отпускать с работы. Часа вполне достаточно, чтобы убедиться, что антидот работает правильно, а нервная система не подверглась критическому воздействию. Кто знает, может, тебе понадобится еще немного препарата. Я не могу отпустить тебя, пока не буду уверен, что все прошло гладко.       Тем временем пациент уже зашнуровывал кеды, заправляя узелки тех надежно, чтобы не распустились по дороге.       — Я уже чувствую себя в полном порядке. Не стоит тратить свое драгоценное время на мой случай.       Молодой человек с такой готовностью двинулся к двери, словно пытался спастись от чего-то страшного и преследующего. Последующие слова заставили того обернуться и замереть на месте.       — Том Смит, — привычный дружелюбный голос сделался ощутимо тверже. Нерадивому пациенту даже показалось, что он отдает едва ощутимой вибрацией, словно его имя прозвучало внутри собственной головы чужим голосом. Врач повернул голову и Тому очень не понравилось, как усилился блеск оранжевой радужки глаз. Это заставило парня застыть на месте. — Вернись на кушетку. И перестань, как у вас говорят, «ради всего святого» капризничать. Помощь еще не оказана до конца. Ты можешь сделать себе хуже. И мешаешь мне выполнять обязанности.        Предыдущее поведение можно было отнести к ненормальному состоянию из-за сложившихся обстоятельств, но теперь дела обстояли немного иначе. Клэйтон был возмущен подобным, с его точки зрения совершенно глупым отказом в таком простом распоряжении, но постарался это скрыть и не издать шипящий, не свойственный людям звук.       Том сглотнул и помялся на месте. Но не собирался сдаваться так просто.       — Вы не имеете права задерживать меня здесь против воли.       После парень пожалел о сказанном. Врач глубоко вздохнул, медленно развернулся и сделал несколько шагов в сторону и без того напряженного «больного». Том отшатнулся, ловя себя на мысли, что ему показалось, как падающая от инопланетянина тень немного удлинилась, но быстро приняла исходную форму.       — Молодой человек, такое поведение никуда не годится, — Клейтон снял очки и закрепил их на нагрудном кармане. Словно хотел, чтобы Том заметил, как радужка его глаз приобретает ярко-желтый оттенок. — Я не выполнил свои обязанности до конца. И, несомненно, буду обязан оставить соответствующую отметку. Твой босс потребует отчетности и что он скажет потом такому сотруднику? Что отпустил его с работы из-за экстренной ситуации, а тот сбежал из клиники, чтобы устроить себе внеплановый выходной? Именно так это будет выглядеть и так будет задокументировано. Или, что уже не нравится лично мне: врач не выполнил свои обязанности до конца из-за халатности. Оба варианта скверные, не нужны никому из нас. Прекращай дурить, ложись на кушетку, и не знаю, посмотри кино или сны. У меня вот-вот будет операция, другой пациент ждет. Не тяни время.       Это было сказано ровным голосом, но не лишенным стальной нотки. Том заметно опешил и понадеялся, что не выглядит сжавшимся в комок после такого выговора. Потому что чувствовал себя именно так. Речь пришельца сбила его спесь и желание поскорее смыться из клиники начало заметно бороться с разумными доводами.       Совершенно молча, обойдя врача по дуге, почти неосознанно, под выразительным взглядом оранжевых глаз Смит опустился на кушетку. Чувствуя себя загнанным и, в какой-то степени, обреченным. Но страх перед этим существом заставил его мгновенно передумать.       «Выполняй то, что они хотят. Тогда ремни не затянут слишком сильно».       Клэйтон взял со стола планшет и еще раз взглянул на пациента. Конечно, он не мог догадываться, почему тот решил столь смиренно реагировать после совсем небольшой взбучки. Чтение мыслей не входило в перечень способностей его вида.       Инопланетный врач взял на заметку, что с этим «Томом Смитом» стоит смотреть в оба глаза (вернее из тех двух, что показывает маскировка).       Сам молодой человек мгновенно воспылал новой волной неприязни к ксеносу. К этому примешивался страх. Том был почти уверен, что его запугивают нарочно, но не осмелился озвучить это вслух.       «Хорошо. Всего один час. Со мной же ничего не сделают за это время. Нужно только полежать. Может быть, досмотреть сериал, который начал в том месяце».       Браун следил за каждым его действием очень внимательно.       — Так-то лучше. Отдыхай. Я скоро вернусь. Если захочешь пить или в уборную — вызови дежурную медсестру. И давай без глупостей.       Дверь закрылась, едва не прищемив край халата. На панели загорелась красная кнопка.       Том со вздохом безысходности отметил про себя, что на этот раз его точно закрыли. Хуже места для «отдыха» нельзя было и вообразить.       Прошло не менее получаса. «Заключенный» уже успел остыть, обдумать сказанное врачом тысячу раз и не нашел в своем состоянии ничего, что могло вызвать опасений. Через сорок минут он был полностью уверен, что чувствует себя совершенно здоровым, даже для того, чтобы играть в космобол, если на то пошло. Через час Смиту окончательно осточертело мерить шагами комнату или лежать в беспокойном ожидании, когда этот тип заявится к нему снова. Он точно не желал больше видеть этого пришельца перед собой.       Лежать спокойно не удавалось. Карманный компьютер почти разрядился, так что с сериалом тоже не срослось. Том совсем забыл о том, что его следует поставить на зарядку перед сном, утопая в поверхностной дреме и мучаясь от приступов головной боли в предыдущую ночь.       О том, чтобы поспать сейчас, не могло быть и речи.       «...А если я пожалуюсь кому-то на закрытую дверь, этот хитрый дьявол наверняка скажет, что такая мера была вынужденной. Черт подери эти «Огни» и их контингент. Того разъяренного придурка вместе с ними».       Дверь открылась с легким щелчком. Томас приподнялся на кушетке и уже был готов подумать: «Легок на помине».       Но вместо инопланетного медика на пороге стояла медсестра. Белокурая, совершенно очаровательная девушка. На вид она была младше самого Тома, который невольно отметил внешнюю привлекательность зашедшей, даже несмотря на белую форму.       — Томас Смит, верно? — поинтересовалась она голосом, крайне приятным для восприятия. — Доктор немного задерживается. Я принесла вам немного воды. Может быть, вы хотите чего-нибудь еще?       «Убраться отсюда».       — Благодарю. Нет, спасибо, воды будет достаточно.       Только когда в руке оказался бумажный стакан с драгоценной жидкостью молодой человек понял, что хочет пить и осушил его несколькими глотками. В голове мгновенно родился план. Раз уж выпала такая возможность, ей следовало воспользоваться.       — Я очень прошу вас показать, где находится уборная, — Томас почти не осознавал, что настолько быстро приступил к выполнению задуманного.       Очаровательная дама едва заметно улыбнулась и кивнула.       — Конечно. Следуйте за мной.       Они спустились по той же лестнице, по которой госпитализированного вели наверх. Клиника жила своей жизнью и совершенно не обращала внимание на очередного пациента.        До слуха Тома доносились оживленные разговоры врачей и пациентов. На стойке регистрации приятная, полная женщина вручала леденец громко смеющейся девочке. Практически все, кто пришел за помощью, являлись людьми.       Том, глядя на эту картину, лишь укрепился в своем желании убраться поскорее.       Медсестра провела пациента по дальнему коридору. Здесь не было окон и эта часть клиники выглядела особенно неприятной и зловещей. В этом крыле располагались процедурные кабинеты и несколько комнат для более серьезных вмешательств. Голоса стихали, словно Смита вели как можно дальше от жизни и ее проявлений. Машинально парень читал надписи на кабинетах, которые они проходили. Больше всего ему не нравилась та, где было написано «операционная».       «Наверное, этот Браун уже заканчивает. Нужно поторопиться».       — Вот сюда, — показала девушка на помещение со знаком мужской уборной. — Я подожду вас тут.       — Благодарю, в этом нет необходимости, — Том выдавил из себя лучезарную, совершенно очаровательную улыбку. — Я вернусь сам, дорогу вспомню. Не заблужусь.       «Надеюсь, она согласится и не станет задаваться вопросом, почему пришла к человеку, явно запертому в одном из кабинетов. Инопланетянин должен быть благодарен, что я не собираюсь подавать на него в суд за такое обращение, а просто уйду».       Его слова в совокупности с природным очарованием звучали весьма убедительно. Медсестра кивнула, убрала за плечи локоны и отправилась по своим делам, попрощавшись.       Зайдя в уборную, Том обдумывал дальнейший план.       «Если босс будет задавать вопросы, я скажу, что меня срочно вызвали домой. Протекла одна из труб. Или что-то в подобном роде. Такое бывает, неприятности так и валятся на голову, одна за другой. Не заявится же начальник ко мне домой, проверять, правду ли я говорю. А что касается этого Брауна — пусть пишет, что хочет в своих отчетах. Меня это волновать не должно».       Том дважды помыл руки, продолжая прокручивать в голове нехитрый план. Стоило ему подумать о том, как он добровольно вернется в этот отвратительный белый кабинет, как уверенность в действиях брала вверх. Осталось только, как само собой разумеющееся, покинуть пределы клиники.       «На это вряд ли кто-то обратит внимание. Пациенты приходят и уходят каждые пять минут».       Молодой человек глубоко выдохнул, когда проходил назад по коридору. Особенно быстро он миновал самую неприятную из табличек. Даже обернувшись пару раз, для уверенности, что дверь операционной не откроется прямо за ним.       Выход был соблазнительно близок. Всего десяток шагов отделял Смита от манящей свободы. Крутящаяся дверь пропустила несколько людей. Парню пришлось задержаться на минуту, пропуская пару очень говорливых старушек. Идущих, как на зло, очень медленно.       Он едва заметно улыбнулся, делая шаг вперед. Слишком простой в исполнении план, ему даже не верилось, что так бывает.       «Проще чем выйти из офиса во время ланча. Надо было вызвать медсестру раньше. Тогда я бы не тратил столько времени, пялясь в потолок...»       Размышления прервала твердая ладонь, резко оказавшаяся на плече. Двадцатью минутами ранее.       Клэйтон откинулся на спинку кресла и выдохнул. Операция заняла меньше времени, чем он думал, и прошла успешно. Всего лишь замещение коленного сустава на высококачественный аналог. Такая "замена", как правило, имела все шансы пережить своего владельца, а восстановление больного не занимало очень много времени. Можно сказать — выдался простой день, без особых сложностей.       Обычно хирургические вмешательства происходили при помощи компьютера. Почти всю комнату, отведенную под операции, занимало сложного вида оборудование, на данный момент находящееся под потолком в состоянии «сна». Врач управлял этой машиной из соседнего, сопряженного с операционной кабинета. Анестезиолог оставался с пациентом и парой медсестер, следя за показателями. Готовые провести все необходимые манипуляции в любой момент, если «что-то пойдет не так».       Технологии давно позволяли оказывать подобную помощь по всему миру. Клэйтон и сам был участником очень сложной операции, которую проводил из этой самой комнаты, на другом конце Земли. Было непростое дело с сильно поврежденной конечностью, многие часы ушли на то, чтобы спаять все сосуды пострадавшего и скрепить порванные мышцы. Доктору было лестно, что человек, которому он когда-то оказал помощь, позвал именно его, Брауна, когда неприятность случилась с родственником знакомого пациента. Несмотря на то, что пришлось уговаривать начальство дать добро (а еще на опасение получить серьезный выговор, если не хуже) и начать работу до того, как было получено одобрение главного врача города. К счастью, все прошло успешно. Браун ссылался на необходимость подобной практики и расширение горизонта собственных навыков. Это возымело успех. Не говоря уже о том, что являлось чистой правдой.       В основном, приходилось работать на клинику. «Внешними» делами, как правило, занималась государственная больница. Они же, как частная организация, имели свои приоритеты и свою базу пациентов. Конечно, на них могли «спихнуть» больных, если не хватало рук, но подобного пока не случалось. Договоренность была составлена на случай чрезвычайных ситуаций. Однако, все частные учреждения, особенно это касалось здравоохранения, находились под контролем государственной, главной городской больницы. Это было лучшее, что можно придумать для того, чтобы обезопасить пациентов от нечестных на руку врачей, заинтересованных в вымогательстве денег. Коррупция жестоко каралась законом, но данные меры лишь сократили количество мошенников, но не могли избавить от них окончательно. Зато значительно повышали качество оказанной помощи. Никакая клиника не хотела быть закрытой, а специалисты лишиться выгодной работы.       Клэйтон почувствовал, что ему нужен небольшой перерыв. Тело ныло от напряженной работы и требовало, хотя бы ненадолго, принять почти естественное обличье. С удовольствием, которое испытывает человек, снимая малоудобную обувь и давая ногам отдохнуть, Браун направил процессы трансформации на внешнюю оболочку. Многим пришельцами требовались самые настоящие костюмы, как в фантастических фильмах прошлого, у некоторых облик не отличался настолько сильно от землян, чтобы его скрывать. К счастью, раса Клэйтона обладала способностью к трансформации, хоть и требовала дополнительных затрат энергии.       С удовольствием размяв заметно удлинившиеся пальцы и потерев ими дополнительную пару глаз (меньше основных, больше походивших на узкие щели со зрачком, располагающиеся чуть ниже видимых под маскировкой) доктор Браун издал трекот удовлетворения. Из-под краев рукавов хирургической формы показалось несколько пар щупальцев, напоминавших те, которыми обладали медузы. Кожа сделалась серой, очень твердой, заметно отражающей блики потолочных ламп. Но самым комфортным было, наконец, широко открыть рот и выпустить наружу хелицеры, оснащенные с внутренней стороны тонкими иглами с парализующим веществом. Процесс эволюции на планете Миорт решил, что будет логичным объединить жвалы с органом, отвечающим за подачу яда.       В дверь постучали. Сразу после показательного звука внутрь зашел анестезиолог. Молодой мужчина, которому еще не было и тридцати. Клэйтон хорошо сдружился со своим коллегой, иногда им приходилось проводить много времени вместе. Особенно во время тех операций, когда техника была неэффективна или хирург решал, что его рукам не стоит забывать, с какой стороны держать скальпель.       — Я смотрю, ты решил расчехлиться, — с легким смешком сказал человеческий врач и протянул своему коллеге небольшой термос. Тот с удовольствием его принял. — Сегодня закончим пораньше.       — Ага, — отстранено произнес Браун, придерживая рукой и новоявленным органом стакан и делая медленный глоток. — Ты меня не жди только. Еще работа есть.       — Это какая же? У нас вроде на сегодня все, — анестезиолог отхлебнул кофе и поморщился. — Кажется, в автомате закончился сахар…       — Да ничего серьезного. Я сегодня заменял Одри, она еще неделю назад об этом попросила, — хелицеры делали голос врача немного шипящим, ему было непросто говорить на английском. — У меня в кабинете сейчас один молодой человек. Ничего серьезного, кропс ужалил. Эти ребята никогда не упустят возможность влезть в передрягу.       Клэйтон сделал еще один глоток. Жидкость, принесенная товарищем, заменяла хороший обед для его вида. Хоть и не была на вкус тем, что хотел бы так часто вкушать пришелец.       — Ну и? Разве за ним не могла проследить медсестра? Там же не больше часа наблюдения.       — Так-то оно так, — Браун задумался и посмотрел на потолок ярко-желтыми глазами, цвет которых заполняли собой почти всю их поверхность. — Мне показалось странным, что у него отсутствуют записи. Любые. Указаны только возраст и имя. Я знаю несколько случаев, когда такое бывает. Ты ведь в курсе, Алан, я законопослушная инопланетная задница. Если что, будет не лишним сообщить в полицию.       — Думаешь, здесь в чем-то незаконном дело?       — Понятия не имею. Разное бывает. Я лучше проверю его. На всякий случай. У вас принято менять имя, если хотите отдалиться, например, от семьи?       Алан почесал затылок, тоже посмотрев на потолок. Браун слишком заразительно тот разглядывал, словно на нем происходило что-то интересное.       — Ну, наверное, кто-то так делает. Обычно меняют документы так радикально, когда меняют пол. Может, он совсем недавно совершил переход.       Клэйтон покачал головой.       — В таком случае остается отчет обо всех операциях. Само собой, эта база должна была содержать хотя бы старое имя. У врача не должно возникать сомнений, с кем он работает и что делали с телом человека ранее. Такое глупо скрывать.       Анестезиолог задумался. Браун был уверен, что может спокойно говорить о подобном случае. Его коллега не относился к числу болтливых и презирал любые сплетни.       К тому же, пришелец хотел поговорить с человеком насчет этого случая. Вдруг есть какой-нибудь процесс, при котором происходит полное уничтожение личности в документах, а доктор знать о таком не знает. Вдруг он зря вцепился в эту загадку, как будто она представляла нечто стоящее и хотя бы немного интересное.       — Наверное, — произнес Клэйтон, больше для самого себя, — я отправлю письмо в главный штаб. У них куча архивов. Должно найтись что-то.       — А они не разозлятся, что беспокоишь их по такой мелочи?       — Извинюсь. Я просто делаю свою работу.       После этих слов врач незамедлительно открыл повисший в воздухе экран и начал формулировать запрос. Браун не привык, чтобы его слова расходились с делом.       — Ну, смотри сам. — Алан допил кофе одним большим глотком. — А ты не боишься, что твой паренек сбежит до того, как ты что-то найдешь?       — Я оставил метку, пока делал инъекцию, — откликнулся хирург, не отрываясь от написания заявления на рассмотрение личного дела «Тома Смита» в целях ознакомления с подробностями его состояния здоровья. Имеющий на это право, как лечащий врач. — Ты не мог бы сделать одолжение и закрепить меня в регистратуре за Томом Смитом? Чтобы не впутывать в это Одри. Мало ли что. Я его привез, так доведу дело до конца.       — Да без проблем. Раз так захотелось поиграть в Шерлока.       — В кого? Я не играю.       — Забей. Все сделаю. С меткой ты не переборщил, я надеюсь?       — Это не влечет никаких последствий для здоровья пациента. Я просто буду знать, где он находится. Кажется, он из тех, кто не любит больницы.       — Да кто ж их любит-то! — хихикнул Алан. — Только такие, как мы, немного сумасшедшие. Пациентам положено хотеть убраться отсюда поскорее.       Прошло несколько минут, проведенных в бессмысленном трепе. Такого порядка, который разгружает мозги от нелегкой и напряженной работы. Клэйтон отвлекался, чтобы ответить на сообщение, где уточнялись уже его собственные данные, место работы, стаж и вид.       А затем пришел приказ. На имя инопланетного врача. Пометка гласила, чтобы полученное сообщение оставалось засекреченным.       Прочитав «шапку» еще не открытого письма и стараясь не выдавать своего изумления, Браун поспешил закончить разговор с коллегой и вежливо попросил прервать беседу, дабы не отвлекать хирурга от дел. Он сказал, что тоже хочет закончить со своими обязанностями поскорее.       Это не вызвало подозрений у земного товарища. Тот махнул рукой, отправил пустой стакан в утилизатор, размещенный в углу, и вышел, попрощавшись.       В тот момент, когда врач дошел до середины письма, его чутье дало понять, что отмеченный направился по коридору и прошел мимо его места нахождения. А затем, возвращаясь и пройдя лестницу, явно направлялся к выходу из клиники.       Клэйтон вскочил с места и, торопясь, принял человеческий облик по пути к выходу из операционной. Уже на данном этапе прочтения он понял, что этому человеку нельзя дать уйти.