Часть 1

Где-то слышен треск стекла. Эти двое совсем не следят за своими действиями. Стакан из голубого стекла падает на пол и звон застывает у меня в ушах. Такие же глаза, нет, глаз смотрит в мои. Цвет второго разобрать не могу, слишком темно. Единственный источник света оттеняет ту половину. В голове туман, не могу вспомнить даже имени второго. Они вроде не очень-то отличаются, так что. Совершенно не важно, кто из них, кто, если они одинаковы. Я смотрю на второго — никаких отличий. Как вообще люди находят сходства, мы же делаем это не осознано, так? Как они оказались у меня? Почему моя одежда мокрая, почему. Мысли застревают в голове, одежда мокрая, я тоже и не от дождя. В горле пересохло, срочно требуется воды. Я прошу первого налить воды из кувшина, он говорит, что единственный стакан разбит. Он врет, у меня навалом стаканов. — Не хочу лазить по шкафам без разрешения, — отвечает он. — Разрешаю. Он не отвечает. Берет кувшин и подходит вплотную. Берет меня за плечо, второй сидит у меня в коленях, лицо обращено ко мне. Руки, а где его руки? Я совершенно ничего не понимаю. Два придурка улыбаются. Конечно же, все идет, как им хочется. А мне? А мне тоже. Рука первого, как человечек, пальцами вышагивает до моего горла. — Хочешь? — спрашивает он и поглядывает на графин. — Хочу. — Тогда открывай рот, — раздается откуда-то снизу? Что такое низ? Он опускает графин, вода льется мне в горло, чтобы я не задыхалась он отводит графин в сторону и дает мне время сделать глоток и вздохнуть. Но лить он не перестает, вода льется мне на грудь и стекает на юбку, под которой прячется второй. Промокла полностью. Блузка из неплотного хлопка — стирать только на деликатной стирке, так ведь? Блузка становится прозрачной, под ней ничего нет, мне все равно. Четыре пальца первого легли на левую сторону горла, а большой на правую. Я чувствую давление и нехватку воздуха. Вода кончается, и я напиваюсь до смерти. Я же и так пьяна? — Убери руки от горла, я не разрешала. — Можно? — спрашивает он. — Можно, — отвечаю я. — Точно? — опять говорит голос снизу. — Да, — повторяю я. Нижний начинает целовать мои бедра, верхний расстёгивать маленькие перламутровые пуговицы на груди. Движения обоих безупречны, будь я приемной комиссией в театральный — поставила бы обоим максимум. — Ребят, — говорю я здраво, — А вы это репетировали, что ли? — Как минимум обсуждали, — отвечают в унисон, не отвлекаясь от меня. — А как вас зовут не напомните, а то спать с людьми, тем более с людьми, — делаю акцент на их количестве, — Мне еще не приходилось. Первый прикасается губами к моему уху, он повторяет свои имена. Звон чуть затихает. Эти имена мне знакомы и не только, потому что я их уже слышала. Эти двое когда-то… — Вы же учились со мной вместе? — А ты все же помнишь. — Поэтому и говорю, что не репетировали, но обсуждали конкретно этот момент, — говорит голос у ног. — И вот он наступил, — поддакивает ему верхний. Синхронно они лишают меня одежды. Нижний стягивает с меня и юбку и белье, верхний же аккуратно снимает блузку, просовывая мои руки через рукава — деликатно. Звон в ушах возвращается. Придурки разбили мой любимый стакан. Я же стараюсь, не рассыпаться на куски, но как же они мешают. Нижний убирает руки с бедер, я знаю, что будет дальше, теперь я вижу его лицо. Другой глаз карий — почему все так необычно? Два одинаковых человека с гетерохромией, пытаются взять меня с моего полного согласия. Я сжимаю ноги и пытаюсь не пустить его ближе. Он раздвигает руками ноги, я не сопротивляюсь. Руки обоих одновременно касаются меня. Нижний не только касается — прохладные ногти внутри. Он внутри меня — один палец, еще один. Этого достаточно, второй рукой он находит клитор, а затем касается его губами. Верхний там же губами касается шеи, руки массируют грудь, теребят соски. Господи, я перестаю делать что-либо. Слишком сильно, слишком приятно. Глаза закатываются назад. Нижний вытаскивает пальцы и кладет их на бедро. Какая я мокрая. Пальцы заменяются языком, который гораздо активнее того, что было ранее. Верхний не может оставить шею, руки соскальзывают по влажной коже вниз. Одна рука ложится на голову второго: — Давай, активнее, а то она молчаливая. — Я не люблю стонать, я очень тихая, — отвечаю я. Дыхание срывается и каждое слово произношу с длинной паузой. — Тогда, возможно, тебе действительно время помолчать. Она берет меня за руки — это первый раз, когда я касаюсь его рук. Он кладет их себе на пояс. Я чувствую пряжку ремня, а он помогает моим пальцам. Он же, или не он, кто из них сверху, а кто снизу? Он же заставляет меня дышать чаще, я близка к тому, чтобы кончить первый раз. Левой рукой, ведущей, я расстегиваю ремень. Второй пытаюсь нащупать что там у него под штанами. Я широко раскрываю глаза снова. И это, и это мне предстоит? Он наклоняется ко мне и спрашивает: — Нравится? — Это слишком много. — Ты же еще не видела. Я расстегиваю его ширинку, берусь пальцами за резинку трусов, резко дергаю их вниз. Слишком большой, не так много, как думалось. Нет вполне себе обыкновенный большой член. — Боже, — подумала я. Касаю его рукой, а он двигает его ко мне. Звон в ушах не проходит, я совершенно не думаю, что я делаю. Внизу все хорошо, он же завершает свою работу и меня охватывает дрожь. Ноги сводятся вместе, сдавливая его голову, он только лишь улыбается. Вокруг его губ и носа переливающееся влажное пятно. Верхний не обращает на это внимание, лишь отходит, чуть вбок освобождая место нижнему. Но он продолжает двигаться ко мне, а я раскрываю рот. Нет, все же он слишком большой. Я еле-еле обхватываю ртом самую широкую часть. Он продолжает двигаться вперед до упора. Мне приходится вытащить язык, чтобы хоть что-то поместилось вовнутрь. Слюна стекает мне на грудь, а он расплывается в улыбке. Кончик языка, двигаю его из стороны в сторону, видно, задевая нужные струны, он начинает тяжело дышать. Второй он справляется со своими штанами сам. Они одинаковые даже там. Два, это много. Справлюсь ли я? Да, конечно, куда деваться? — Что дальше, — попыталась я спросить, но получилось только невнятное бурчание со слюной — Звучит сексуально, — говорит первый. Он кладет руку на мой затылок, пытается проникнуть глубже чем есть. Он двигает бедрами, входит и выходит. Головка выходит из моего рта, и вязкая слюна висит тонкой ниткой меж нами. Второй освобождается от всего лишнего и подходит вплотную. Он кладет свой член на мой лобок, так что его основание совместилось с краем моего тела. Он достал мне почти до пупка, охренительно много. — Ты готова? — спрашивает он. Первый дает мне ответить, выходя из меня. — Я не уверена, но мне… Мне хочется этого, да… — я беру первого за член и тяну за свой затылок к спинке дивана. Откидываю голову на неё и смотрю на перевернутую картинку первого. — Ты возьмешь меня здесь, а ты входи. Оба смеются, но тем не менее, занимаются своим делом. Второй начинает аккуратно входить в мою вагину, первый же резко вонзается в мое горло. Я чувствую, что он оказался гораздо глубже, чем ранее. Рукой я касаюсь своего горла и почувствовала крупное уплотнение. Второй рукой я касаюсь низа живота — там тоже самое. Второй даже не смог войти до конца — несколько сантиметров остается снаружи. Я чувствую уникальное и непостижимое ощущение полной заполненности. Будто айфон жалуется, какое же мерзкое сравнение пришло мне в голову, на недостаток памяти. Но у меня нет памяти, чтобы жаловаться, да и жаловаться нечего. Следующие несколько минут я буквально висну на них. Не сговариваясь, они берут общий темп, так, что входят и выходят одновременно. Резкое ощущение пустоты и такое же резкое ощущение заполненности. Десятки, а затем сотни раз. Всего через минуту я трясусь второй раз, через минуту еще раз. Я не уверена, что потоки электричества доходили от мозга к конечностям корректно, на четвертый раз я перестаю считать. Изо рта на пол стекает слюна. Взгляд застывает на осколках синего стакана где-то в углу кухни. — Так, — протяжно говорят оба, — Мы устали, а ты? — Ребят, вы серьезно? Руки лежат в разных от меня сторонах. Грудь вздымается слишком медленно, критически не хватало воздуха. Первый поднимает мою голову затылок и помогает сесть. Он идет за водой, наливает её в пустой графин. Каждый из нас делает по гигантскому глотку по очереди, я была первая. Взглядом я вожу по их телам. Ничего примечательного кроме, ну кроме того, что все еще вздымается и пульсирует. Мне не хочется давать этому чуду определенности. Пускай остается таинственной загадкой. — Продолжим? Я не успеваю ответить. Один хватает меня за руки, второй за ноги. Я оказываюсь зажата между ними двумя. Один кладет ноги себе на колени, второй прижимается грудью. — Ребят, вы же не серьезно? Я не готова, ко второму… — Мы обойдемся без этого, прошептал мне тот, что был сзади. Руки обоих уходят вниз. Ко мне прислоняется две головки, обе пытаются войти в одно и тоже место. Я ерзаю, отчего меня только лучше фиксируют. — Тебе понравится, — говорит передний. — Я не уверена, — руками я обхватываю его и вжимаюсь в шею, — Будет больно укушу. — Хорошо. Одновременно два парня пронзают меня. Они входят всего лишь на три-четыре сантиметра. Я чувствую себя так, что остается только распасться на атомы. Они двигают бедрами, получается проникнуть чуть глубже. Ощущаю, как край головок оказывается внутри. Удовольствие соседствует с резкой болью. Неужели именно это мне нравится? Отвратительно. Необычайно возбуждающее. Я стараюсь перестать думать о своем поведении, а они помогают мне. Темп берут разный, так, чтобы один проходил чуть дальше, чем другой в разные моменты. Передний вытаскивает чуть сильнее, второй упирается в матку, первый же дает резкий толчок. Я кричу, они максимально глубоко. Я не понимаю, чего больше удовольствия от животного желания или же от дикой боли. И то и другое нравится мне одинаково. Мне даже удается пошутить: — Чувствуете братское единение. В ответ передний бьет меня по ягодице, второй повторяет за ним. Я не способна на какие-либо звуки. Я просто подергиваясь им в такт и выражаю свое согласие. Счет оргазмов я, конечно же, потеряла тысячу лет назад. В какой-то момент я чувствую, что даже они не вечны. Они снимают меня и кладут на диван. Оба пытаются сдерживать неизбежное. Кто-то из них спрашивает меня: — Куда лучше? — Мне все равно. Целью выбирают лицо. Куда же еще могут пожелать кончить такие придурки? Горячие капли падают на меня, что-то попадает в рот. На вкус не очень, но как я и сказала — мне все равно. Я довольна вечером. Оба без сил падают рядом. Мне хочется только заснуть. — Ребят, а у вас нет еще пару братьев? — спрашиваю я их. — Ты нас то высушила до последней капли. Тебе мало? — Мне много, но мне понравилось. Так есть или нет? — Есть. — Отлично, — говорю я и падаю в сон. Почему перед глазами только разбитый стакан? Ничего не понимаю.