Часть 3. Деловое предложение

      Шёл третий час ночи. За огромным прямоугольным столом в доме Уизли остались сидеть буквально несколько человек, среди которых, как ни странно, числилась и Гермиона Грейнджер. После похорон добрая половина пришедших людей отправилась в Нору, чтобы выпить огненного виски в тишине в память о почивших друзьях.       Гарри было хуже всех. Он всю церемонию провёл в стороне от остальных, в тишине утирая слёзы из-под очков и отворачиваясь, чтобы никто не видел его горя. За столом в Норе он не пил много, поскольку постоянно погружался в свои мысли, словно пытаясь разобраться в себе: он во многом случившемся винил только себя самого, думая, что, если бы его не было, люди бы не погибли.       Гермиона и Рон устали убеждать его в очевидном – он не виноват. Если бы эти люди не хотели воевать, они бы уехали и нашли бы способ спастись. Но каждая отданная жизнь на этой войне – это подвиг, который послужил началу новой, прекрасной жизни, которой не было всё то время, когда на свете оставались следы Тёмного Лорда. А значит, люди погибли не зря.       Гарри, Гермиона, Бруствер Кингсли, Невилл Долгопупс, Джордж и Артур Уизли молча сидели за столом, то и дело попивая из крохотных рюмок огненный напиток. Почти каждый подпирал кулаком голову, сонными глазами оглядывая пространство вокруг так, как будто бы что-то в нём должно измениться. Люди на картинах давно спали, в комнатах, кроме столовой, свет был погашен, а единственным звуком, нарушающем идиллию тишины, был стрекот сверчков. Тихо, как на кладбище.       Неожиданно Кингсли встал из-за стола и кивнул Артуру. Гермиона обратила внимание на министра и проводила его взглядом: Кингсли подошел к отцу семейства Уизли, и они крепко обнялись, словно были родными братьями. Бруствер развернулся, молча кивнул всем сидящим и пошёл на выход.       Гермиона что-то хотела у него спросить всё это время. Огненный напиток, эмоции от похорон и последние события полностью затуманили её разум, «убив» в юной, невероятно умной волшебнице все основополагающие мысли. Грейнджер ударила себя по лбу, чтобы попытаться вспомнить что-то важное до того, как Кингсли трансгрессирует.       ТОЧНО!       Девушка встала из-за стола и, ничего не сказав, выбежала к двери, пошатываясь на ходу. Никто даже внимания не обратил – настолько все устали.       — Простите!       Кингсли обернулся.       — Гермиона?       Он говорил настолько усталым, хриплым голосом, что Гермиона мгновенно засомневалась в своей затее.       — А… Да, — она замялась, — я хотела спросить у вас. Вы говорили по поводу судимых Пожирателей Смерти мне на кладбище. Упоминали, что многие из них были отчасти…       — Да?       — Отчасти… Невиновны. — Гермиона Грейнджер сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Она до сих пор пребывала в легком шоке от того, что многие убившие ее друзей люди делали это под угрозой своей семье. — И я хотела бы узнать о них побольше.       — Ты хотела бы выступить в качестве защитника? — Кингсли даже заинтересовал вопрос Гермионы. — Или зачем тебе это?       — Нет… То есть, да!.. Или… Я не знаю, — призналась Гермиона ему честно. — Просто мне кажется, что те, кто выполнял задания под угрозой смерти близких или под Непростительным Заклятием… Я считаю, что они заслуживают второй шанс. В мире магглов в суде всегда присутствуют адвокаты – те, кто призван защищать преступника. Кингсли поднял одну бровь в недоумении. В Визенгамоте – магическом суде – есть право пригласить свидетелей защиты, но адвокатов – нет. Их просто не существует.       — Вот… — Гермиона продолжила, — адвокаты ищут причины и мотивы совершения преступления. Мотивы могут быть самыми разными, и задачей адвоката является смягчение наказания преступлению.       — Ты хотела бы быть адвокатом в Визенгамоте? — от количества событий и выпитого виски Кингсли совершенно не понимал, к чему весь этот сыр-бор. — Или что, Гермиона?       — Не совсем. Я бы хотела выяснить причины служения Волан-де-Морту Пожирателей Смерти, — ответила Гермиона и выдохнула. — Я не думаю, что каждый из них совершал всё это из чистой верности Лорду. Наверняка есть запуганные или попросту невиновные… — Гермиона запнулась, взглядывая в сторону и закусывая губу. — Или, вдруг, наоборот. Могут найтись и лгуны, которые попытаются оправдать себя заклятием Империус, как это было много лет назад. Мне кажется, что если мы найдем истинные мотивы преступников и займемся этим делом с умом, то мы сможем спасти чьи-то жизни. Не только жизни невиновных Пожирателей, но и жизни тех, кто в будущем может пострадать от оправданных и в то же время полностью виновных людей.       Кингсли задумался. Он мало знал о мире магглов, однако Артур Уизли много рассказывал ему в министерстве об их профессиях и изобретениях. И профессия адвоката… Неплохая мысль, на самом деле.       — Приходи завтра в министерство. Желательно после обеда. Сейчас нужно отдохнуть. С этими словами улыбка на уставшем лице Гермионы засияла ярче солнца.

***

      В три часа тридцать минут после полудня Гермиона Джин Грейнджер, наряженная в официально-деловой стиль, стояла перед дверью кабинета исполняющего министра магии, Бруствера Кингсли. От опухшего от слёз лица Грейнджер не осталось и следа, а синяки под глазами, так ярко выделявшихся на фоне бледной кожи, бесследно исчезли. А на что волшебницам нужна магия, кроме как не на приведение себя в идеальный вид? Девушка слегка нервничала перед аудиенцией с министром. Зачем она вообще в это ввязалась? Сдались ей эти Пожиратели… Столько бед пришло от них. Взять только родителей Невилла, которых Беллатриса Лестрейндж пытала ещё задолго до событий прошедшего года. На минутку та же самая Беллатриса Лестрейндж, которая пытала саму Гермиону еще несколько месяцев назад.       Конечно, девушка не думала защищать на суде таких, как она. Беллатриса Лестрейндж, не будь она побеждена Молли Уизли на Битве, была бы осуждена по всей строгости; скорее всего, её бы ожидал Поцелуй Дементора. Тут даже Гермиона бы не пришла на помощь. Беллатриса не заслужила никакой пощады.       А что же остальные? Многие Пожиратели подчинялись Волан-де-Морту из страха не столько за себя, сколько за своих родных. Да что уж там говорить, мало ли предателей среди подчинённых у Лорда? Та же самая Нарцисса Малфой. После её поступка в тот вечер Гермиона и Рон, да и сам Поттер, стали относиться к ней более снисходительно, чем раньше. Нельзя сказать, что она действительно спасала Гарри, ведь в её действиях видны корыстные мотивы: она искала Драко. Однако можно ли её за это осуждать? В первую очередь Нарцисса – мать. Никакой Тёмный Лорд, «повелитель», великий и страшный волшебник не способен заменить ей родного сына. И, сказав неправду о том, что Гарри мёртв, она пошла на риск, предав Волан-де-Морта. И своим поступком она не только вернулась к сыну и проявила храбрость в отношении Повелителя, но и тем самым спасла Гарри Поттера, а впоследствии, и всех остальных.       А что же Драко? Он действительно был Пожирателем, это так. Но хотел ли он быть им на самом деле? Возможно, первоначально он думал, что хотел. Его так воспитывали всю свою жизнь, внушали ему, будто Тёмный Лорд – источник величия и достойных нравственных идей. Однако думать о действиях и их совершать – это не сравнимые друг с другом поступки. Смог ли Драко по приказу Волан-де-Морта убить Дамблдора? Нет. Выдал ли Драко Малфой Гарри Поттера Беллатрисе Лестрейндж? Нет. Дал ли Малфой убить Поттера Крэббу в Выручай-комнате? Нет. Он не был готов к этой жестокости, которая была уготована ему при вступлении в отряд Сами-Знаете-Кого.       Северус Снейп. В мире магглов его бы назвали «двойным агентом», способным отказаться от собственных чувств. Он был одним из самых верных Пожирателей смерти, одним из самых приближенных поверенных к Волан-де-Морту. Но это не отменяет тот факт, что именно он всё это время передавал тайную информацию в Хогвартс и лечил Дамблдора от смертельной болезни. Убийство Дамблдора было спасением, как оказалось позднее. Снейп, к тому же, ни раз спасал Гарри от верной погибели и ни раз жертвовал своими чувствами ради работы на две стороны. Гермиона никогда раньше не думала, что этот человек может оказаться на самом деле героем.       Гермиона понимала, что все Пожиратели Смерти несут ответственность за свои действия самостоятельно. Девяносто девять процентов Пожирателей вступали в армию Волан-де-Морта добровольно и безвозмездно. И, тем не менее… Она же не собиралась защищать их всех. Грейнджер просто было любопытно узнать истории тех людей, которые подвергали её саму, её друзей, родственников и любимых людей опасности. Одних следует наказать так, как они этого заслужили. Без какой-либо пощады или ложного оправдания. А других... Если кто-то вдруг из этих Пожирателей действительно не был виноват вследствие заклятия или угрозы – неужели они не заслуживают второго шанса?       Дверь открылась сама собой.       — Гермиона. — Кингсли улыбнулся. Да, улыбка вышла слабая после такого-то вчерашнего вечера, но всё ещё искренняя и добродушная. — Входи, я рад тебя видеть.       — Взаимно.       Грейнджер улыбнулась в ответ и прошла в обширный кабинет Министра Магии, в котором раннее никогда не была. Такое помещение действительно завораживало… В центре зала стоял огромный стол из редкого красного дерева, где скопилась гора из бумаг и документов, каждый из которых поочередно подписывался «прытко-пишущим» пером и откладывался в соседнюю стопку макулатуры.       На стенах просторного кабинета министра красовались портреты его близких друзей – членов Ордена Феникса. Люпин, Тонкс, Грозный Глаз Грюм – все они улыбались Гермионе и кивали в знак приветствия. У Грейнджер невольно сжалось сердце при виде тех, кого она хоронила вместе со своими друзьями в этом году. Она кивнула им в ответ, стараясь держать улыбку на месте.       Сзади стола, между двумя громадными шкафами из того же самого красного дерева, расположилось огромное окно, из которого приятно светило солнце. Здесь не было темно, как во всех остальных офисах, где Гермионе удалось поприсутствовать. Министерство Магии всегда внушало величие и, в каком-то смысле, страх; во всех кабинетах и коридорах царил кромешный мрак. Эти зелёные коридоры с еле горящими свечами, чёрные стены, переливающиеся под их слабым светом… Гермиона, хотя и думала здесь работать, атмосферу местную на дух не переносила. А здесь – огромное окно, впускающее наконец-то солнышко внутрь этого тёмного помещения. Офис Кингсли передавал ту самую душевность, которой Министерству Магии не хватало очень много лет.       Гермиона, закончив осматриваться по сторонам, присела напротив исполняющего обязанности министра.       — Если честно, я не думал, что ты действительно придешь, — признался Кингсли. — Всё-таки не каждый согласится покопаться в тёмных делишках Пожирателей для выяснения их истинных мотивов.       Гермиона покачала головой.       — Я сама себе удивляюсь.       — Тебя интересуют…       — Все, — она ответила, не дав задать министру свой вопрос, — абсолютно все.       Кингсли опешил. Он изумлённо оглядел мисс Грейнджер, а затем искривил губы в усмешке. Министр взял со стола палочку, взмахнул ей, и из ящика одного из шкафов сзади на стол полетела стопка папок, внутри которых, судя по всему, были дела известных и пойманных на данный момент Пожирателей Смерти. Надо было сказать, что стопка была настолько внушающей, что её высота закрыла лицо Кингсли от Гермионы и наоборот. Министр взмахнул палочкой снова, и «гора» передвинулась чуть левее, в сторону подписывающихся документов. Теперь они снова могли друг друга видеть.       — Позвольте объяснить, — Гермиона и бровью не повела после увиденного количества работы, которой ей предстоит переделать. — Я не собираюсь быть тем самым «адвокатом» для Пожирателей. Я могу не только оправдать кого-то, но и в то же время стать свидетелем обвинения. Моя цель – узнать, что конкретно сделал каждый из этих людей. Я хочу, чтобы эти волшебники платили по своим счетам в той мере, в какой они этого заслужили.       — Продолжай.       Кингсли действительно заинтересовала речь Гермионы.       — Во время войны я столкнулась со многими из них. Почти каждый первый пытался либо отдать нас с Гарри и Роном Волан-де-Морту, либо самолично уничтожить. Однако… — в памяти Гермионы промелькнул момент, когда Малфой вглядывался в лицо Гарри Поттера, не желая говорить правды, которую знал, — однако…       Кингсли нахмурился – Гермиона задумалась во время своей же речи, провалившись в воспоминания. Он кашлянул, и она тут же опомнилась:       — Ой! Извините…       — Ничего, продолжай.       — Да… — Гермиона откашлялась и продолжила, — однако в то же время не каждый первый делал это по своей воле. Северус Снейп, например. Он погиб на моих глазах, отдав Гарри воспоминания, которые дали ответы на все его насущные вопросы. Он всё это время служил на стороне Хогвартса, защищая его изнутри и помогая Альбусу Дамблдору. Я не отрицаю его добровольного вступления в ряды Пожирателей, его преступлений и служения Тёмному Лорду. Но для нас, Хогвартса и победы над злом он сделал не меньше, чем для самого Волан-де-Морта. И если бы он был жив, то должен был быть оправдан.