Часть 6. Уголовный... Магический процесс! Окончательный вердикт

— Но… почему, Гарри? Гермиона искренне не понимала, почему Гарри решился на это вместе с ней. Почему он поставил свою подпись под бумагой, подтверждающей его в качестве свидетеля защиты Нарциссы Малфой. — Потому, что это правильно, — улыбнулся он, по-отцовски положив ей руку на плечо. — Если честно… Сначала я был готов отреагировать так же, как и Рон. Но это с горяча. Вообще твои слова ещё в Большом Зале заставили меня задуматься. — Он отвёл взгляд в сторону, обратив внимания на то, что члены-старейшины по очереди заходят в зал суда. — К сожалению, я перед ней в долгу. Я бы очень хотел забить на это дело — это правда — ведь Малфои принесли в нашу с тобой жизнь немало бед, Гермиона, — признался Гарри, и Гермиона кивнула моментально, не став отрицать очевидного. — Однако… после разговора в кабинете Кингсли я просто не могу оставить всё так. Гермиона не выдержала и даже прослезилась. Поттер… такой Поттер! Как всегда, благородный и смелый. Вроде Гермиона изначально планировала доказать Рону своей судейской защитой, что её слова и поступки чего-то стоят (по сути, «отомстить» за это гневное осуждение), но сейчас эта идея превратилась в массовую революцию, к которой присоединился даже Гарри. Как же теперь отреагирует Уизли-младший?.. — А Рон?.. — Гермиона утёрла глаза, и её улыбка сменилась тревогой. — Что же он подумает? Я разрушила наши с ним… нашу «особую» связь вчера, — она запнулась, закусив губу до боли. — Не хочу стать причиной вашего конфликта. — Не станешь, — Гарри отмахнулся. — Я это решение принял сам. Ты его знаешь… Пройдёт время, и он всё поймёт. Грейнджер уныло кивнула. Может, отказаться, пока не поздно? Нет. Она и сама понимает, что уже связала себя магическим контрактом через подпись. Да, его можно было разорвать, но не за пять минут до слушания, верно? Она ни за что не станет извиняться перед Роном за свои действия — он сам виноват в том, что выпалил. Однако у Гермионы на душе скребли кошки… Сейчас будет её первая в жизни речь в качестве свидетеля защиты! Совсем не важно, что это Драко Малфой. Важно то, как она себя проявит, сможет ли оправдать опасного преступника… Это не урок профессора Флитвика в Хогвартсе! Рон должен был быть здесь с ней. — Поймёт, надеюсь, — печально вздохнула Гермиона и обняла Гарри напоследок. — Скоро мой выход. — Желаю удачи.

***

— Прошу тишины, — постучал по столу Кингсли судейским молотком, ничем не отличавшимся от молоточка, который используют маглы. — Итак, начинаем слушание по открытому делу ПС-228/3 на имя Драко Малфоя, сына Нарциссы и Люциуса Малфой, проживающего в графстве Уилтшер в поместье Малфой-Мэнор. Драко Малфой сидел на стуле в центре зала суда Визенгамота, сильно развалившись на нём и откинув голову на спинку. Его руки были связаны волшебными нитями, не позволяющими ему делать попыток вырваться. Сзади пленника стояли два смотрителя-мракоборца, которые в случае чего смогут предотвратить неблагоприятные последствия. Вдруг, случится то же самое, что и полгода назад? Когда Гарри, Рон и Гермиона выпили оборотные зелья и перевоплотились в сотрудников Министерства, а затем оглушили как Амбридж, так и других старейшин, находящихся в суде. В общем, лишняя охрана не повредит точно. Сам же Малфой, судя по всему, даже вырываться не пытался. Выглядел он, мягко говоря, паршиво. Когда-то выглаженная рубашка смотрелась грязной и помятой, галстук был приспущен, пиджак Драко застегнул неправильно. Во взгляде его читался страх, боль и сильная обида; его небесно-голубые глаза стали болезненно-алого цвета от полопавшихся сосудов. Когда-то бледное лицо словно посерело от всего, что с ним случилось. Потрескавшиеся губы с засохшей на них кровью тряслись от каждого выдоха. Он ещё чувствовал это прикосновение холодных, длинных, склизких пальцев на своей спине. Шея Драко покрывалась мурашками от ощущения ледяного дыхания на своей коже. Эти объятия… Этот жуткий страх, который обуревал его в тот момент, когда Тёмный Лорд обнимал его на глазах у всех живых Пожирателей Смерти и учеников Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Он шёл к своей семье и чувствовал себя так, будто он пленник; пленник собственной крови. Ему было хорошо стоять на стороне школы. Однако Драко был обязан повиноваться. Малфой должен был быть принятым Лордом в свою армию, потому что иначе и его самого, и его семью бы убили. Таков был сюжет. И теперь он здесь. Драко Малфой не ждёт спасения, не пытается выбраться — он и так знает, какое наказание ему грозит за все его поступки. Отец больше не придёт ему на помощь, как всегда, прибегал по первому зову в школе. Связей и влияния в Министерстве, да и в принципе, во всём волшебном мире больше нет и никогда не будет. Время показало, кто чего стоит. — Семнадцатилетний мистер Малфой обвиняется в содействии и помощи Лорду Волан-де-Морту, в поддержке его идей и ценностей в числе Пожирателей Смерти, во лжи, шантаже и разбойничестве, связанном с группой вышеуказанных преступников и в попытке убить Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, бывшего директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Драко, услышав всё это, сглотнул и выдохнул воздух. И промолчал. Советники и члены-старейшины, прослушав приговор Кингсли, покачали головами и стали что-то стремительно записывать на своих кусках пергамента длинными, чёрными перьями. — Вы признаёте свою вину, мистер Малфой? Драко молчал. Он лишь вяло повернул голову в сторону двери, как будто в надежде ожидая, что сейчас войдёт отец и всё исправит. Но этого, естественно, не происходило и произойти априори не могло. Драко закрыл глаза в нервной дрожи, не отворачивая голову с чёрной двери зала суда. Он так ничего и не сказал. — Молчание — знак согласия, — покачал головой Кингсли Бруствер, также проставляя галочку в своей зелёной папочке. — Честно говоря, даже учитывая то, что вы не убили ни души — это не меняет тяжести иных ваших преступлений. Министру даже на какой-то момент стало жалко Драко. Он выглядел как маленький щенок, которого сейчас собираются топить в Чёрном озере. Кингсли прекрасно понимал, что Драко не осознавал жестокости своих поступков под влиянием семьи; он изначально думал, что его действия правильны. И когда до него дошла истина, было уже слишком поздно — война к тому времени уже началась. — Ваши дела плохи, мистер Малфой, — честно признался Кингсли, после чего Драко обернулся и красными глазами посмотрел в серьёзные глаза министра. — И они были бы куда хуже, если бы один человек не вызвался бы вас защищать. Малфой невольно задержал дыхание, сглотнув воздуха, и тут же обернулся в то место, с которого пару минут назад не сводил взгляд: двери открылись сами собой, и на проходе стояла, склонив голову вниз от страха и стыда, мисс Гермиона Грейнджер. — Уважаемый Суд, прошу представить свидетеля защиты, — промолвил сидящий справа от министра магии пожилой член Визенгамота, — героиня Второй Магической Войны, Гермиона Джин Грейнджер. Сказать, что Драко Малфой был в шоке — ничего не сказать. Честно говоря, его эмоции не были слишком далеки от эмоций защитницы; когда двери Визенгамота распахнулись, сердце Гермионы чуть не выпрыгнуло из груди. Девушка тут же захотела трансгрессировать, провалиться сквозь землю, исчезнуть или умереть — она резко осознала, что её задумка зашла слишком далеко. Гермиона подняла голову с мраморного пола и встретилась со взглядом ошарашенных голубых глаз своего школьного врага. Этот взгляд выражал лишь непонимание и… только непонимание. Ни злости, ни ярости, ни какой-либо агрессии — лишь только вопросительный взгляд голубых, как небо, глаз. Гермиона стояла как вкопанная и пялилась со страхом на своего «подопечного», боясь дёрнуться с места. Она забыла все слова, которые должна была сказать, потеряла всю свою решительность и дерзость, с которой направлялась в здание суда. Она сжалась комочком возле двери, сжимая в ладошках свою зелёную папочку с делом Драко Малфоя… — Мисс Грейнджер… — кашлянул Кингсли спустя некоторое время пребывания Гермионы в трансе. — Ваш выход… Она тут же «ожила», тряхнула головой, бросила небрежное «ах, да… конечно» и тут же выпрямила спину, гордо подняв вверх свой аккуратный нос. Девушка осторожно выдохнула, прошла через зал прямо перед Малфоем и остановилась возле мраморных ступенек, ведущих к скамьям для присяжных. Грейнджер открыла свою зелёную папку, усерднее стараясь сделать вид, будто она чувствует себя уверенно в зале Визенгамота, и хотела было начать вести свой монолог, как услышала резкий, хриплый и довольно громкий из-за эха голос: — Зачем?! Гермиона обернулась, поскольку этот «крик души» раздался позади неё. «Надо же, Малфой-младший издал первое слово за несколько дней», — пронеслось в голове у одного мракоборца, стоящего рядом с подсудимым. Гермиона растерянно стала бегать взглядом по полу, лишь бы не встречаться с ним. Она закрыла глаза, пытаясь снова собраться с мыслями. Драко, выглядевший ничтожеством, сейчас чувствовал себя ещё хуже, чем до этого — его защищает та самая грязнокровка Грейнджер, которую он ожидал здесь увидеть меньше всего на свете. Из всего волшебного мира именно она, та самая девочка, чьё имя он и его отец ещё не так давно готовы были на гробу высечь. Почему она пришла его защищать? Зачем она это решила сделать? — Мисс Грейнджер, — снова настоял Кингсли, — вы будете защищать мистера Малфоя или мы будем принимать окончательное решение без вашего участия? «Я заварила эту кашу, мне её и расхлёбывать, — пронеслось в голову у Гермионы, после чего она решительно развернулась обратно к присяжным, забыв на время про ослеплённое ужасом лицо Малфоя. — Это почти как защита школьного доклада. Отчитать идеально и уйти достойно. Я ещё никогда не сдавалась, не начав!» — Всё в порядке, мне нужно было прийти в себя, — отчеканила Гермиона, убрав прядку волос за ухо, как ни в чём не бывало. — Всё-таки, я в первый раз участвую в судебном заседании. — Понимаю, — согласился министр, скрепляя пальцы в замок на своём столе. — Тогда начинайте. Малфой молчал и, всё также приоткрыв рот и скорчив лицо в немом ужасе, слушал. — Итак, — уверенно начала девушка, — дело ПС-228/3 на имя Драко Малфоя основывается на противоправных виновных деяниях, заключающихся в пособничестве и помощи Сами-Знаете-Кому или же Лорду Волан-де-Морту в совершении опасных и чудовищных преступлений. — Некоторые старейшины в зале суда поежились — ещё не все привыкли называть тёмного волшебника по имени. — В подтверждение этого факта в деле указано наличие Чёрной метки на правой руке, как основного символа группировки Пожирателей Смерти. Старейшины, не очень понимая, почему Гермиона только усугубляет положение Малфоя, медленно и осторожно закивали по очереди. — Однако, — Грейнджер ведь только начала, не успев закончить. — Однако в любом суде как магловского, так и волшебного мира существуют законы, гарантирующие возможность смягчения наказания преступнику, если его принуждали к общественно опасным действиям или деяниям. Убийство Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора было изначально поручено Драко Малфою под угрозой расправы над его собственной жизнью, — сказала Гермиона очень громко на весь зал, заглянув в глаза судье — самому Кингсли. Многие ахнули, ведь этот факт не был известен никому, кроме «троицы», Пожирателей Смерти во главе с «хозяином» и самих субъектов подобной дуэли. — В итоге смерть Альбуса Дамблдора не является виной Малфоя, поскольку он просто не смог его убить и опустил палочку, фактически подставив себя самого на будущую смерть от рук Лорда Волан-де-Морта. Гарри Джеймс Поттер видел это своими глазами, и его подпись, проверенная магией, стоит под подтверждением этой информации в этой самой папке с делом ПС-228/3. Считается ли это первым аргументом для смягчения наказания подсудимому? Малфой, сидящий сзади Гермионы, не мог поверить своим глазам и ушам. Он не выдавал ни звука, нервно сжимая и разжимая подлокотники своего деревянного стула. Его дыхание было медленным и тяжёлым — Драко преследовала паника, взявшаяся из неоткуда; ему хотелось провалиться сквозь землю, закрыть глаза и никогда больше не проснуться. Он ни за что на свете не хотел отправиться в Азкабан к дементорам и в то же время совершенно не желал быть оправданным грязнокровкой Гермионой Грейнджер, опускать которую в школе было чуть ли не смыслом его жизни. В то же время суд заметно оживился. Если пару минут назад в зале царила немая тишина, прерываемая громкой речью Гермионы, которая сопровождалась сильным эхом, то сейчас переговоры и шёпот шёл изо всех углов. — Тихо! — неожиданно воскликнул министр магии, заставив в ту же секунду всех замолчать. — Неплохой аргумент, мисс Грейнджер, я согласен. Есть ли у вас еще какие-либо дополнения в поддержку подсудимого? — Безусловно, — улыбнулась Гермиона, чем удивила всех не меньше прежнего. — В конце марта 1998 года поместье «Малфой-Мэнор» являлось убежищем Пожирателей Смерти, куда доставляли ценных пленников для Волан-де-Морта и его ближайших приспешников. Во время скитаний в лесах Англии меня, Гарри Поттера и Рональда Уизли отловили егеря и доставили прямиком в «Малфой-Мэнор», поскольку Сами-Знаете-Кому был нужен Гарри Поттер. Однако я успела наложить на всех нас троих заклятие смены облика, чтобы нас не смогли узнать. Беллатриса Лестрейндж — одна из самых приближенных приспешников Волан-де-Морта — не была уверена в истинности личности Гарри. Поэтому она предоставила возможность Драко, отменно знавшего своего однокурсника, выявить личность противника. Малфой не сдал Гарри Беллатрисе Лестрейндж, хотя узнал его мгновенно. Кингсли приподнял одну бровь в удивлении. Старейшины снова зашептались. — Подпись Поттера стоит и под этой информацией? — Безусловно, министр, — кивнула Гермиона Грейнджер. — Безусловно. — Позвольте задать последний вопрос, — попросил Кингсли, почесывая свой подбородок указательным пальцем правой руки. Он сильно нахмурился, понимая, что аргументы весомые. — Вы говорили о подстрекательстве, мисс Грейнджер. Угрозы со стороны Волан-де-Морта мне понятны. Были ли по вашему мнению какие-то иные обстоятельства принуждения мистера Малфоя к деяниям противоправного характера? — Да, министр, — кивнула Гермиона. Малфой всё больше поражался её речи, поскольку даже он сам не до конца понимал, что он вообще мог хорошего сделать за эту войну. — Воспитание — есть веский аргумент. Драко Малфой рос в семье, где темная магия считалась искусством. С рождения ему внушали информацию о том, что маглорождённые волшебники и волшебницы — ничтожества, которые недостойны обучаться наравне с другими. Увлечённый идеалами отца, мистер Малфой-младший толком сам не понимал, какое у него собственное мнение на этот счет. Оскорблять — дело одно, — Гермиона через зубы выдавила из себя эти слова. На секунду ей вспомнился момент, как она на третьем курсе хорошенько врезала Драко по роже за его острый язык. — А вот убивать — дело другое. Столкнувшись лицом к лицу с жестокостью и насилием, младший Малфой понял, что он так поступать не может, и что в нём есть и сочувствие, и сострадание. Все тёмные дела в его досье — это попытки спасти своих родителей от мести за Тёмного Лорда за их «промашки». Драко Малфой не хотел убивать. Он рос в атмосфере, где ценности Волан-де-Морта считались правильными, в то время как мы все росли в той, где это считалось жестокостью. Все старейшины в зале, а также Гарри, стоявший в это время за дверью и подслушивающий всё в мантии-неведимке, закивали в ответ на речь Гермионы. Малфой хотел было что-то сказать, но потерял дар речи. Кажется, подобных аргументов было достаточно. — Если это всё, мисс Грейнджер, то прошу вас занять свое место в зале. Гермиона кивнула. Потрясенный Кингсли с круглыми глазами-монетками вертел перо в ладони. Грейнджер проследовала на трибуны. — Объявляю небольшое совещание, после которого будет вынесен окончательный вердикт.

***

— Старейшины Визенгамота во главе с Верховным чародеем приняли решение. Гермиона, Драко и Гарри за дверью прислушались: все трое тряслись от напряжения. — Итак, — Кингсли прокашлялся и раскрыл свиток, исписанный за последние пару минут с вынесенным вердиктом. — Благодаря аргументам поддержки со стороны защиты по делу ПС-228/3 подсудимый, именуемый Драко Малфоем, объявляется частично оправданным. У всех троих отвисла челюсть. Оправданным? Оправданным! — Стоп, что значит «частично»? — прошептал Гарри почему-то вслух, но, слава Дамблдору, никто не услышал. — Подсудимый имеет право свободно перемещаться по городу, распоряжаться своими средствами и заключать сделки исключительно в присутствии законного представителя или опекуна в течение двух недель без продления срока в случае допустимого поведения. В случае недопустимого поведения подопечного представитель имеет право сообщить об этом в Визенгамот, после чего волшебный суд назначит повторное слушание и вынесет дополнительный вердикт. Подопечного и его опекуна связывают магическим контрактом, который невозможно будет расторгнуть раннее чем спустя две недели после начала ведения попечительства над осуждённым. Подсудимому запрещается трансгрессировать и использовать волшебную палочку в течение положенного времени, поскольку тем самым он может нанести вред окружающим его людям: как волшебникам, так и маглам. И ещё, — в этот момент глаза Кингсли сверкнули. Он убрал свиток и посмотрел в глаза Гермионе, которая от его взгляда сразу пришла в ужас. — Законным представителем Драко Малфоя назначается мисс Гермиона Джин Грейнджер, чей двухнедельный испытательный срок в Отделе магического правопорядка начинается как раз кстати с завтрашнего дня, когда вердикт сегодняшнего заседания придёт в действие. Гарри всё же пришлось снять мантию-невидимку и вбежать в зал суда, поскольку обморок Гермионы был очевидным событием после этих слов.