part 1. «Персей»

«Я бы загадала желание на падающую звезду, но моё желание исполнилось, когда в моей жизни появился ты. Спасибо за первые сто дней, что мы провели вместе. С любовью, твоя родственная душа, Виктория».       Закатные лилово-малиновые лучи проникают в комнату сквозь настежь распахнутое окно, мягко ложась на белоснежные простыни, скользя по светлым стенам, и находят отражение в льдисто-голубых глазах девушки, чья искренняя улыбка, кажется, способна озарить своим ярким светом целую Вселенную — настолько счастливой она себя чувствует. Подушечки пальцев аккуратно проходятся по пожелтевшей от времени бумаге, Виктория пробегается взглядом по рукописным строкам уже который раз за сегодняшний вечер, после чего мило жмурится и крепко прижимает тонкий лист к груди, именно туда, где сейчас гулко колотится сердце, разливая по венам горячую кровь. Вихрь эмоций бьёт через край, захлёстывая с головой, хочется выбежать на балкон и кричать. Кричать от переполняющих душу чувств, кричать так громко, чтобы весь мир услышал, насколько сильно она влюблена, но вместо этого Непризнанная кружится вокруг себя, радостно смеясь, а затем резко останавливается и с шумным выдохом топает одной ногой, приходя в себя, продолжая прижимать письмо к груди, как самую единственную драгоценность. Честности ради, сейчас ей больше всего на свете хочется стиснуть в крепких объятия отправителя этого самого несчастного письма, что будоражит сознание бедной девушки целый вечер.       Лёгкой походкой она направляется к комоду и кладёт бумажный лист на деревянную поверхность, а сама поднимает голову и встречается с собственным отражением в зеркале, отделанным золотом по краям. Щёки заливает розовый румянец, а глаза цвета весеннего неба источают по-настоящему детский восторг. Виктория поправляет волнистые шоколадные локоны, что ниспадают на стройные плечи, достаёт чернила, перо и одним плавным движением зачёркивает очередное число на своеобразном календаре, что сделан ей вместе со своим возлюбленным.       Девятьсот девяносто три дня. Два года, восемь месяцев и двадцать дней — именно столько дней назад Люцифер и Виктория принимают решение идти вместе рука об руку, именно столько дней они существуют, как единое целое, как пара. Они — родственные души друг друга: идентичная метка на запястьях обоих является тому подтверждением.       Писать письма и считать дни, месяцы, проведённые вместе, — кажется уже таким банальным и устарелым, но только не дня них. Для них это нечто сокровенное и донельзя возвышенное — такое же, как и их сильные чувства друг к другу. Иногда они пишут несколько страниц, а иногда — несколько предложений, но, несмотря на размер, каждое слово исходит от чистого сердца и переполнено невероятной энергетикой. Хранить их в запечатанном деревянном ящике и перечитывать время от времени, когда становится грустно или просто потому, что так захотелось — кажется, в этом мире действительно есть вещи, ради которых стоит жить. Есть ли что-то более прекрасное, чем то, когда ваша душа, ваша вторая половинка пишет письмо от руки и прячет его меж пожелтевших страниц своей любимой книги, которую после отдаёт прочесть вам?       Входная дверь в комнату со скрипом открывается. Виктория воодушевлённо, с счастливой улыбкой на лице оборачивается, надеясь увидеть Люцифера, но вместо него видит на пороге собственную соседку, Мими, что явно не разделяет энтузиазма подруги. Изумрудные глаза выглядят потускневшими и понурыми, а лицо — молочно-бледный бархат. Через неделю будет ровно год с того момента, когда жизнь дьяволицы останавливается, а весь мир перестаёт существовать; ровно год, как её сердце разбивается на маленькие кусочки; ровно год с момента потери родственной души.       Через неделю будет ровно год со смерти Дино.       День памяти и скорби — ежегодный праздник, наступление которого ждёт каждый бессмертный, который кого-либо потерял. В этот день, как правило, в небесно школе проводится Бал Соединения, а ночью, когда восходит полная полная, все почитают усопших, отдавая дань уважения. Говорят, что в это полнолуние границы между мирами размываются, и есть призрачный шанс увидеть душу умершего когда-то очень близкого тебе человека. Но для возлюбленных пар этот день становится сродни пытки в Аду.       Дело в том, что на родственные души наложено древнее проклятье Солнца и Луны, которое раз в год неизменно отнимает жизнь у бессмертного, а иногда — у двоих. За семь дней одному из пары снится страшный и ужасный сон, а котором его родственная душа смертельно погибает. И с того момента начинается отсчёт: до того самого полнолуния необходимо принять решение — либо ты убиваешь любовь всей своей жизни, либо жертвуешь собой. Пути назад нет — если не решишься, то оба скончаются в по-настоящему адских муках.       Дино сделал это. Пожертвовал собой ради Мими, ради своей путеводной звезды, что освещает ему путь долгие-долгие годы.       По правде говоря, девушки по-началу относятся к этому скептически и считают легенду простой выдумкой до тех пор, пока не сталкиваются с проклятием лично. Спустя некоторое время дьяволица делится с подругой самым сокровенным. Перед своей смертью ангел написал ей письмо в котором изложил свой сон со смертью своей возлюбленной: Мими утонула в бушующем и свирепом океане, а он не успел её спасти. Это единственное, чем она делится с Викторией, а после вновь закрывается в себе, становясь абсолютно нелюдимой, и с тех пор сравнение «бледная, как смерть» действительно становится ёё дословным описанием.       — Я видела Люцифера, — тонким, совершенно безжизненным голосом заявляет Мими и принимается искать что-то в собственном шкафу. — Он идёт сюда.       — Мими, может быть я могу чем-то…       Непризнанная не договаривает, не успевает — подруга не хочет её слышать и скрывается в ванной комнате, демонстративно громко хлопая дверями.       Девушке лишь остаётся тяжело выдохнуть — Дино всегда сравнивал её с ярчайшей звездой и наверняка не хотел бы, чтобы она угасла вот так. ***       Виктория покидает комнату, прикрывая за собой дверь, и оглядывается по сторонам, надеясь отыскать своего возлюбленного, который, по словам Мими, уже должен быть здесь, однако коридор оказывается абсолютно пустым. Аккуратные брови скатываются к переносице, а посторонний шум слева заставляет напрячься всем телом. Девушка медленно шагает по полу, выделанному светлым мрамором, стараясь быть как можно тише, и боязливо вжимает голову в плечи — всё это кажется донельзя странным.       — Попалась!       Неожиданный возглас где-то позади и крепкие мужские руки, что ложатся на тонкую талию, властно притягивая к себе, заставляют вздрогнуть и широко распахнуть глаза от испуга. Девушка облегчённо выдыхает и откидывает голову на широкие плечи, накрывая ладони, что по-собственнически сжимают хрупкую фиругу, своими, прекрасно понимая, кто сейчас находится за спиной. Один несносный демон, энергию которого невозможно не узнать; несносный демон, чей терпкий аромат парфюма въедается буквально под кожу; несносный демон, в которого она невероятно сильно влюблена.       — Люцифер, просила же не подкрадываться ко мне, — Непризнанная оборачивается, смиряя демона стальным взглядом, пытаясь сделать выражение своего лица максимально строгим.       Всё безуспешно — стоит ему расплыться в виноватой улыбке, заправить за ухо выбившуюся прядку шоколадных волос и оставить нежный поцелуй на кончике носа, как вся обида, пусть даже и наигранная, улетучивается в одно мгновение, сменяясь приятным теплом, что разливается где-то в груди.       — Я так больше не буду, честно.       От его бархатного голоса с лёгкой хрипотцой тело молниеносно покрывается крупными предательскими мурашками. Шершавые подушечки пальцев проходятся по выпирающей ключице, касаются плеча и бессовестно тянут ткань белоснежного платья вниз. Горячее дыхание обжигает медово-молочную кожу, а за ним следуют влажные и чувственные поцелуи, что не оставляют без внимания единого миллиметра.       — Люцифер… — шумно выдыхает Виктория, приоткрывая пухлые губы, изо всех сил цепляясь за идеально выглаженную смоляную рубашку. — Не здесь.       — Нет.       От его властного тона в ту же секунду всё внутри леденеет, а колени невольно подкашиваются. Не успевает девушка опомниться, как оказывается прижатой к холодной стене. Контраст температур будоражит сознание, а золотисто-коричневые крылья подрагивают от накаляющихся чувств.       — Я ждал встречи с тобой целых три часа.       — С ума сойти, — Непризнанная наигранно удивляется, вздёргивая брови вверх, и выпускает из груди короткий смешок, но на его смену приходит судорожный стон, когда горячие губы Люцифера жадно впиваются в шею, а ладони крепко сжимают податливое тело, теснее прижимая к себе.       Кажется, что в это самое мгновение весь мир перестаёт существовать, и нет ничего, кроме мужчины, его умопомрачительной близости и пьянящих поцелуев. Виктория запрокидывает голову назад, предоставляя больше места для ласки, и впивается тонкими пальцами в крепкие плечи, тихонько хныкая себе под нос, окончательно теряя рассудок от божественного безумия, что сейчас целиком и полностью владеет ей. Когда он рядом — всё становится таким незначительным, а от одного его присутствия кровоточащие раны на сердце заживают сами по себе, а за спиной распахивается вторая пара крыльев. Люцифер — это пропасть, глубокая, непреодолимая, и она слепо бросается в бездну. Люцифер — это неистовство, помешательство, она прикасается к нему, а чувствует себя так, словно обнимает небеса. Люцифер — это свет, что согревает своим теплом даже в самые пасмурные, неясные дни. Люцифер — это испытание, тьма, смерть, истинный Дьявол. Люцифер — это самое страстное и пылкое чувство на свете. Люцифер — это необузданный и свирепый океан вечности, и она готова беспрекословно тонуть в нём каждый день.       Мужчина слегка отстраняется и любуется раскрасневшимся лицом возлюбленной. Дьявольски прекрасна — никто в целой Вселенной не сравнится с ней. На ключицах, плечах и спине разбросаны никому неизвестные созвездия из родинок и родимых пятен, а кристально-чистые голубые глаза — отражение Млечного Пути.       Демон оставляет последний, долгий поцелуй на хрупком плече и возвращает ткань белоснежного платья на своё законное место, прикрывая оставленный собой лёгкие бледно-фиолетовые укусы.       — Идём.       Люцифер берёт возлюбленную за руку и идёт вперёд — стук их обуви о белый мрамор теряется в звонком и заливистом девичьем смехе. ***       Они приходят к мыслительному дереву — своему излюбленному месту, которое находят ещё буду совсем молодыми, только в самом начале своих отношений. Отсюда, с обрыва скалистой горы открывается прекраснейший вид на бескрайнюю и, кажется, вовсе бесконечную долину. Пара приходит сюда практически каждый вечер: нежиться в тёплых объятиях друг друга и наблюдать за тем, как ночь медленно вступает в свои права, зажигая на небосклоне мириады ярчайших звёзд, — уже становится неотъемлемой частью их жизни.       Люцифер подкрадывается сзади: обвивает талию руками и зарывается носом в шоколадные волосы, перед этим оставив несколько влажных поцелуев на белоснежно-медовой коже. Виктория медленно оборачивается и проходится кончиками пальцев по щетинистому лицу, счастливо улыбаясь, а через пару секунд наклоняется вперёд и вовлекает мужчину в невероятно нежный и сладкий поцелуй.       Сердце клокочет в груди, а и без того неровное дыхание сбивается к черту. Голова кружится, а по телу пробегает тысяча мелких мурашек — настолько сильно его близость сводит с ума. Поцелуй перерастает в более уверенный, страстный — девушка ладонями зарывается в густых смоляных волосах, а демон бесцеремонно гуляет руками по хрупкой фигуре. Оба задыхаются — то ли от смертельной нехватки кислорода, то ли все дело в великих чувствах, что сейчас вспыхивают с новой силой, захлёстывая несокрушимой волной с головы до ног.       Пара плавно перемещается на мягкую траву, не разрывая поцелуя. Люцифер прислоняется спиной к дереву, а Виктория удобно устраивается на его коленях.       — Расскажешь мне историю? — шепчет девушка, слегка отстраняясь и поглаживая ладонями широкие плечи.       — Какую именно ты хочешь?       — Что-нибудь на свой выбор, — девушка расплывается в улыбке, откидывая голову на крепкую мужскую грудь, и устремляет взгляд на яркие бриллианты звёзд, что рассыпаны по всему небосводу.       — Когда-то, давным-давно, жила на свете прекрасная царица Кассиопея, — Люцифер начинает свой рассказ, а Виктория блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь его тихим и убаюкивающим голосом. — Она была необычайно красива и хвасталась этим, где только могла. Хвасталась, утверждая, что она красивее дочерей Нерея — морского божества. Однажды одна и нереид, Фетида, услышала речи Кассиопеи и рассказала о них Посейдону — богу моря. Тот наслал на владения Цефея страшное морское чудовище, которое появлялось из моря и разоряло дома местных жителей. Встревоженный царь попросил у прорицателя совет, как остановить змея, и узнал, что он него можно избавиться, только лишь принеся в жертву самую-самую прекрасную девушку из его владений. И тогда абсолютно потерянный Цефей обратился к народу, призывая назвать имя жертвы. Единогласным решением люди выбрали дочь Кассиопеи — Андромеду. Цефей был против, но ничего поделать не мог. Девушку, прикованную к скалам на берегу моря, увидел летевший по воздуху Персей, что возвращался домой с отрубленной головой медузы Горгоны. Он обнажил меч и убий морское чудовище, а вскоре спасённая Андромеда стала его женой. И в память о подвигах собственного мужа богиня Афина поместила её среди звёзд.       — Получается, что Андромеда против своей воли должна была пожертвовать собой для того, чтобы спасти всех остальных?       Виктория поднимает голову и сосредоточенно-сонным взглядом глядит на Люцифера, пока тот расплывается в искренней улыбке и мягко поглаживает её шоколадные локоны.       — Получается, что так.       — Это история какая-то грустная, — она мило хмурит брови, поджимая губы, и мужчина не сдерживается — оставляет короткий, но такой трепетный поцелуй.       — Иногда приходится чем-то жертвовать ради спасения тех, кого ты любишь, но, не забывай, что Андромеда была спасена прекрасным Персеем, который вскоре взял её в жёны.       — Прямо-таки прекрасный? — Непризнанная ухмыляется, хитро прищуриваясь.       — Прямо-таки прекрасный, — Люцифер лишь хрипло смеётся. — Помни, что бы не случилось, я всегда буду рядом и всегда буду тебя защищать, — крепкие ладони сильнее прижимают к себе хрупкое тело Виктории, что уже начинает потихоньку засыпать на его груди. — А сейчас прекрасный Персей отнесёт тебя обратно в школу и уложит спать. ***       Весь мир грязнет во мраке. Повсюду лишь одна темнота, а вместо привычного бескрайнего небосклона с мерцающими звёздами — миллион грозовых туч. Воздух, раскалённый, кажется, до критической температуры, болезненно обжигает лёгкие. Виктория плетётся по земле босыми ногами и с ужасом оглядывается по сторонам — то место, которое она любит всем своим сердцем, сейчас похоже на руины. Жизнь будто останавливается, и всё замирает — рядом ни единой живой души. Неимоверный страх сковывает тело, а из груди вырывается обречённый вздох — она остаётся совсем одна в этом жутком месте, и никто не может помочь ей.       Девушка забредает на большую поляну, где вдали красуется то самое мыслительное дерево — именно здесь она проводит большую часть своего времени с Люцифером.       При упоминании мужчины кончики пальцев предательски леденеют, а на кончике языка остаётся неприятный металлический привкус. Аккурат за деревом на долю секунды показываются знакомые тёмно-бордовые перья, и Непризнанная тут же срывается с места и со всех ног бежит к своему возлюбленному.       — Люцифер!       Громкий возглас теряется где-то в бездонной пустоте. Сердце колотится так сильно, словно вот-вот выпрыгнет из груди, на лбу выступают маленькие капельки пота, а густые шоколадные волосы путаются — она бежит изо всех сил, так, будто за ней кто-то гонится. Бежит, чтобы наконец оказаться в крепких объятиях своего возлюбленного и услышать его ласковый успокаивающий шёпот.       Виктория останавливается, делая глубокий выдох, а когда переводит взгляд на мужчину — застывает в немом ужасе.       Его тело — совершенно бездыханное, а кроваво-красные глаза, некогда полыхающие неистовым огнём, безжизненные и пустые. Всё повсюду в крови: трава, кора дерева, да даже бескрайний небосклон сплошь увешан густыми алыми облаками.       Всё в крови, Люцифер — тоже, а в груди у него зияет рваная и кровоточащая рана.       Слёзы неконтролируемым потоком стекают по щекам. Девушке приходится зажать рот рукой для того, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.       Перед ней находится всё тот же родной и любимый Люцифер.       И теперь от мёртв.       Что-то тёплое и вязкое начинает стекать по рукам — от запястьям к локтям. Она в ужасе отнимает ладони от собственного лица и видит тёмно-бордовую акварель, что разливается по безупречному бархату кожи, пачкая рукава пального и в некоторых местах порванного платья. Она везде: на руках, на шее, на ключицах, на лице.       Непризнанная задыхается, обессиленно падая на колени. Вокруг неё сгущается ледяной вакуум, а весь мир будто движется в замедленной съёмке. Она не понимает, где находится, не понимает, что происходит, отказывается верить в то, что Люцифер — единственная, любимая и родственная душа — мёртв.       — Ты могла спасти меня.       Полуразборчивый шёпот неожиданно срывается с его уст. Она глядит на него — ошарашенно и ошеломлённо, а в следующее мгновение срывается на крик. На пронзительный, раздирающий сердце крик. Крик боли и отчаяния, который теряется где-то в бескрайней и бесконечной долине. ***       — Нет!       Виктория резко подскакивает, садясь в постели, и непроизвольно скидывает с себя мягкое одеяло, которое тут же летит на пор. В комнате царит мрак, и только маленькие полоски лунного света пробиваются сквозь приоткрытое окно. Сердце неистово колотится в груди, а все внутренности болезненно сжимаются — она до сих пор не может прийти в себя. Небесно-голубые глаза растерянно бегают из стороны в сторону, а грудь тяжело вздымается от каждого гулкого вздоха.       Люцифер.       Она должна срочно найти его.       Непризнанная срывается с места, а когда босые ступни касаются холодного пола, в голову наконец приходит осознание.       День памяти и скорби.       Проклятие.       Смерть Люцифера.       Теперь у неё ровно семь дней для того, чтобы принять решение: убить себя или убить собственную родственную душу. Прошло больше года, а я до сих пор помню, как влюбился в тебя. Не понимаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя, но я бесконечно благодарен Вселенной за то, что ты есть. Спасибо за четыреста дней, проведённых вместе. С любовью, твоя родственная душа, Люцифер.