Часть 1

      Он спит, и мир остается цел.       И так пройдут тысячелетия. Небо сменит цвет, звезды поменяются местами, галактики столкнутся, рождая новые созвездия. Там, среди холода космоса, из пыли и газа возникнут новые миры. Будут летать самолеты и ездить поезда. Эпохи сменят друг друга так незаметно, словно дыхание Спящего, что мерно поднимает и опускает грудь. Развитие, войны, колонизация других планет, отрава в воздухе, страхи, рождения и смерти…       Все проходит мимо Спящего. Он незримо находится рядом с каждым из живущих, в первом крике при рождении и последнем выдохе перед смертью. В каждом новом мире, где может зародиться жизнь, всегда на заре времен появляется и он. Но одновременно его не существует. Он покоится в нигде, и время идет мимо.       Цокот копыт сменяют гудки машин. Смех в новогоднюю ночь сливается с залпом салютов и пушек. Ядерные бомбы, жуткие казни и лязг мечей вторят боевым кличам и военным песням. Звон стаканов полунищих пьянчуг смешивается с перезвоном хрустальных бокалов во дворцах.       Люди живут — так, как умеют. Никто никогда не думает и не думал о нем. Его просто не знают.       Эпоха космических перелетов приходит на одну из планет, и люди там окончательно уверяются, что они — венец природы. Творение Всевышнего и высшая ступень эволюции. Самое лучшее, что могло произойти с их планетой. Шагают по ней, гордо запрокинув голову и прокладывая себе пути кровью и болью своих же сородичей. Несут все на алтарь победы.       Они лучше. Они выше. Сильнее. Их ракеты разрывают небеса всполохами огня. Их корабли бороздят космос, неся себя к другим планетам с такой скоростью, что даже не изобрели для нее верного исчисления.       Семя жизни. Семя зла. Страшный и неизлечимый вирус, что агрессивно распространяется амбициями и жаждой власти.       Люди хотят покорить звезды, как однажды покорили Землю, воздвигнув среди пустынь города, в которых построили игорные дома и бордели. Хотят покорить их так же, как отравили собой природу и загадили умы тех, кто еще мог что-то изменить. Испортили их, юных и светлых, ослепили чистое сознание неоновыми вспышками холодной философии «Быстрее. Выше. Сильнее», вынув из нее духовную составляющую. Они назвали это воспитанием.       Спящий не открывает глаз, и мир пока еще цел…       Иногда его губы едва кривятся в неизменно злой усмешке. Тонкие губы приоткрываются, словно он хочет что-то сказать. Но сон остается сильнее. Спящий шевелится, устраиваясь поуютнее, крепче обнимает подушку и продолжает видеть сны. Пока люди воюют, грабят и насилуют. Пока мир окрашивается красным.       Иногда он улыбается, словно находя это очень забавным и веселым. Это могло бы рассмешить кого-то достаточно умного и циничного, того, кто бы понял, что на самом деле человечество всегда шло не туда, куда нужно. Что с каждой новой войной оно убивает духовность и приближает пробуждение Спящего. Что оно все еще продолжает это делать. Боем барабанов в уши, воем сирен и рокотом танков. Взрывами зданий, религиозными криками. Тихим щелчком авторучки и шорохом о бумагу при подписании договора о начале ядерной атаки…       Еще одна усмешка искажает рот Спящего. На этот раз он даже переворачивается на живот и подсовывает подушку под голову, не переставая ее обнимать. Так тепло и ласково, словно это его любимая женщина. На самом деле он не знает, что такое любовь, и уж тем более не знает, каково это — любить человека.       Разве может познать любовь тот, кто соткан из ненависти и разрушений? Из человеческой алчности и грязи, побоев и издевательств в семье и за ее пределами. Разве он может узнать, что такое любовь?       Его волосы — белее снега, и они сотканы скрытым страданием всех, кто вынужден был молчать. Короли и королевы всех эпох и планет за всю историю смертных создали их такими. Плача у себя в спальнях, глотая оскорбления от нелюбимого супруга, что нашел помоложе, но не может развестись. Подписывая указы, которые против сердца, что жалобно скулит по ночам в груди где-то под ребрами. Подписывая, потому что нельзя поступить иначе. Нужна новая война и новые налоги, нужно казнить всех, кто пошел против. Потому что так требует трон. Нельзя показывать раскаяние, тревогу или симпатию. Нельзя. Ты как лед. Ты королева, король или, в далеком будущем, бизнесмен. Политик и врач. Домохозяйка, что прячет от детей слезы и хоронит синяки под слоем тонального крема. Статус на самом деле почти не имеет значения. Важно одно: окружающим нельзя знать про тебя настоящего.       Волосы Спящего — белее свежего снега. Они созданы этикетом, корсетами, правилами и эмоциональной жестокостью, холод которой способен убить все живое. В первую очередь в самом человеке.       Его лицо идеально, словно сошло с обложек глянцевых журналов двадцать первого века планеты Земля. Словно претерпело множество пластических операций и самых современных лазерных коррекций, а эпохами раньше — уксус, свинец и немного героина для блеска глаз. Страшные диеты, жестокие тренировки — лишь бы быть идеалом и кумиром для многих. Лишь бы не слышать больше в спину: «Урод! Толстый! Замухрышка! Очкарик! Лопоухий!..» Его лицо соткано из постоянных оскорблений и принижений, постоянного недовольства собой. Что ты видишь, если посмотришь в зеркало?..       Его лицо идеально — оно создано человеческой ограниченностью и стереотипами, что рушат жизни многих не хуже войн.       Его тело прекрасно, но только с одной стороны. Тонкие изгибы рук и плеч мягко перетекают лопатками в ребра — словно искусный художник написал эту картину. Восхитительно ровно. Красиво до слезинок в уголках глаз, словно смотришь со скалы на восходящее солнце. Захватывает дух.       За прекрасной стороной кроется тьма и боль. Покрывается буграми шрамов и ожогов, местами проступают белые кости, словно обглоданные кем-то. Его тело — это две стороны одного и того же: человеческих поступков.       Люди живут так, как умеют. Как могут. Они строят города и создают машины. Так удобнее, красивее и лучше. Так комфортнее жить. О цене они не думают. Они не видят километровые свалки или тонны зверей, убитых для прокорма людей, которые потом пойдут на убой так же, как и любой скот. Война изуродует их, перемелет кости и вырвет языки, сожжет глаза и заставит вскипеть кровь… Но и этого почти никто не увидит. Ведь появятся новые земли и прекрасные, ранее неизведанные цветы на далеких планетах. Новые гладкие автомобили будут мчать красивых женщин и мужчин по автострадам — где-то далеко, там, где все красиво. Ведь неприятное и страшное проще и лучше забыть, как и последствия своих поступков. Чтобы видеть тьму, приходится очень постараться. Чтобы принять ее частью мира — нужно куда больше сил, чем на принятие света. Но люди не любят лишний труд. Чем легче — тем удобнее, жизнь создана для удовольствий. «Не думай о плохом», так твердят все вокруг — от таблоидов до психологов и инстаграм-моделей.       Тело Спящего идеально, оно создано из человеческой безответственности и эгоизма, что они возвели в абсолют.       Он спит, и мир остается цел. Пока… Ведь однажды, может, на очередной шорох ручки, что подписывает приказ о начале войны, или просто потому, что устал от всего этого, он проснется. Откроет глаза и даст людям то, что они вкладывали в него все это время.       Он проснется — и мир поглотит хаос его веселья. Запляшут безумные искры в глазах цвета крови, и он сполна воздаст людям за все то, из чего собран. Боль. Страх. Отчаяние. Алчность. Эгоизм. Безответственность. Малодушие. Злоба. Фальшь. Ложь. Все, что собрано в нем, дано людьми и копилось много тысяч веков. Мириады поступков и дел. Однажды он проснется — и улыбнется широкой улыбкой смерти…       Но пока он спит крепко, словно давая человечеству еще один шанс.