passé

Пятница. Вечер, который пришлось провести в одиночестве. На голое бархатное тело накинут шелковый изумрудный пеньюар, несобранные темные волосы слегка щекочут шею и плечи, между тонкими бледными пальцами спряталась длинная ножка винного бокала. До выхода еще больше трех часов, а алкоголь уже ударил в голову и в голове всплывают навязчивые образы из прошлого: они доставляют жгучую боль, заставляют смеяться из-за собственных ироничных замечаний и биться сердце от всплывающего образа когда-то любимого человека. …. Первый учебный день. Хогвартс. Не так давно покинув Лондон, бросив тихую жизнь в особняке, полную улыбок и собственного детского смеха, иду по коридорам школы, перебирая в голове вопросы, которые могут прозвучат на сегодняшнем уроке зельеварения. В воспоминаниях всплывает запах весенней свежести, шум студентов в коридоре, мягкая ткань мантии с зеленой эмблемой сшитой на заказ заранее. Родители знали, что я пойду по их стопам. И... и он. Почти белые волосы, аристократичные черты лица и высокомерие. Он популярен среди сверстников. Я целиком и полностью в учебе, несмотря на красоту, социальное положение и ум, которые привлекают псевдоподруг вроде Паркинсон ко мне. Я смотрю на него, пытаюсь подавить влюбленность, но это бесполезно. Мысли снова в учебу. Ловлю его взгляд на себе. Смотрю в ответ и не могу сдержать смущенную улыбку. Он улыбается... или ухмыляется.. или вообще усмехается в ответ на мое внимание. .... Второй курс. Я признана лучшей ученицей на курсе. Те, кто год назад хотел подружиться уже обсуждают меня и мою семью в школьном туалете. Казалось бы, Слизерин — факультет высокомерных, но высокомерие между своими все еще не принимается. Влюбленность только начинает разгораться, а я слепо верю в то, что это максимум того, что я испытаю. Нет, девочка, это всего лишь спичка на фоне костра инквизиции. Опять копаюсь в учебниках, чтобы не гнобить себя, хотя бы потому что я лучшая на курсе и при этом намного опрятнее «ботанши» Грейнджер. Почти полночь. Пора готовиться ко сну. Иду после горячего душа в спальню, успокаивая себя тем, что высплюсь и отдохну на выходных, прогуляюсь вдоль озера, но, зайдя в гостиную, вижу Драко. Он сидит один. Нет, не один. Гладит мою кошку. Мою Мэрлин. — Возмутительно, Мэрлин. В спальню сию минуту. — Родители были с тобой строги, Моро? Я молчу. Это правда, но я же была счастлива, у меня было все, я много улыбалась и смеялась, ни в чем не нуждалась, но никогда не смела сделать даже лишний шаг. — Обычно люди так не злятся на кошек. И вообще на всех. Я останавливаюсь. Не знаю хочу побыть с ним, поговорить о своих проблемах или мной движет чертов интерес. Я вступаю в диалог так, как будто заряжаю пистолет пулей для игры в русскую рулетку. — Строгость рождает дисциплину. Дисциплина рождает успех. — Ты рассуждаешь как мой отец. Ухмылка появилась на моем лице. — Научись расслабляться, Лив, иначе никогда узнаешь, что такое веселье и друзья. Мне показалось, что он попытался меня обнять, но я испугалась этого и сделала шаг назад, пытаясь уйти в спальню. ... Третий курс. Мне 13 лет. Ему 13 лет. Он изменился: вытянулся и повзрослел. А я такая же: выгляжу как ребенок, игнорирую макияж, ведь красота внутри, много учусь, но в Косом переулке нашла пару неплохих мини-юбок. Когда я надеваю одну из них, на меня заглядываются старшекурсники и сокурсники, но Драко посмотрел лишь пару раз. Хочется плакать. Еще немного и я соглашусь прогуляться с Фредом Уизли, Малфой, и ты поймешь до чего ты меня довел! Хочется кричать, и я сбегаю с ЗоТИ на верхние этажи, чтобы посидеть в одиночестве и проронить пару-тройку слезинок. Хочется кричать от боли, но стыдно, ведь кому-то хуже, ведь это мелочь, а я должна быть сильной. В какой-то момент понимаю, что кому какое дело на это, это моя боль, которую я могу проживать как хочу, и я набираю воздух в легкие и... слышу до боли знакомый голос: — Ты чего, Моро? — Почему ты здесь? Почему не на уроке? — Это же паршивый Хогвартс, в котором ЗоТИ ничуть не сложнее, чем прихлопнуть муху этим же учебником. Я усмехаюсь. Сама не знаю почему. Он тоже. Подходит. Садится рядом. Убирает прядь моих волос за ухо. Вытирает слезу с щеки пальцем. — Лучше уйди. Оставь меня. — Ты такая красивая, когда плачешь. — Тебе нравится видеть, как мне хреново? — Нет, просто я до этого не замечал красоты твоих зеленых глаз. Они ярче чем искра из палочки. Vermillious Tria. В этот момент из его волшебной палочки возникли красные яркие искры. И я впервые за год улыбнулась. — Вот видишь, Лив. А ты еще ярче. Помни об этом и не позволяй себе погаснуть. Драко зачем-то рассказал про свою семью, детство, идиотские поступки Крэба и Гойла. Наверное, он пытался меня отвлечь. Я смеялась и во время смеха прижималась головой к его груди. Это был прекрасный час, который как и любой час, когда-либо существовавший в моей жизни, закончился. На прощание Драко чмокнул меня в лоб и взял обещание плакать только рядом с ним и только по очень важной причине. Думаешь это сказка про Золушку? Нет, он забыл про меня. Не обращал на меня внимание год так, как будто мы незнакомцы. ... На четвертом курсе я познакомилась с Седриком Диггори. Он был красив и умен, а еще он принимал участие в турнире трех волшебников, поэтому я принимала его ухаживания, чтобы поддерживать репутацию главной стервы школы и хотя бы на секунду забыть ничего не значащий поцелуй. Я все с тем же детским лицом, низким ростом, неуверенным голосом, но для всех я главная стерва. Почему? Так и было. Седрик говорил, что я милая и приятная. Меня это злило, а еще больше меня злило то, что он всегда называл меня полным именем. Оливия. О-ли-вия. Ну что может быть противнее? Бал. Неплохо украшенный зал и мое шикарное платье: изумрудный цвет, обтягивающий и без того тонкую талию корсет, расшитый камнями и пленяющий вырез на юбке, который приоткрывал одну ногу при ходьбе. Я появилась с Седриком под руку и вызвала фурор. Драко стоял в толпе и заинтересованно смотрел на меня, а я как последняя идиотка не могла отвести взгляд от него. Первый танец я порядочно посвятила Седрику и под предлогом голода удалилась к столу, где медленно в ожидании непонятно чего глотала закуски. Непонятно что произошло. Драко подошел и попросил о танце. Ну как я могла отказать ему, святой Мерлин, как? Музыка была тихой и спокойной. Он обнимал мою талию и смотрел в глаза, я прижималась к его груди и вдыхала приятный запах одеколона. Когда музыка закончилась, я молча покинула Большой зал и вышла на улицу. Драко бежал за мной, отпихивая каждого из толпы, кто мешал его погоне. Он без слов поцеловал меня в губы. Потом еще раз. Потом уже была моя очередь. Я обвила пальцами нежную кожу его шеи. И без слов мы провели с друг другом почти половину бала. Была бы я чуть смелее, я бы потребовала отношений и сегодня я бы собирала нашу годовалую дочь на званный ужин, а не Астория, но я не подошла. Я ждала его инициативы. Хотя кому я вру? Не в этом причина их помолвки и дочери. Несмотря на измену, я повстречалась с Седриком до самой его смерти и была приглашена на похороны его отцом, но не нашла в себе силы прийти. .... Мне предложили роль старосты. Мне и Драко. Ему из-за популярности, мне из-за ответственности. Как шепнул мне Северус, идеальный дуэт. Нам пришлось общаться и проводить время вместе, как и с другими старостами. Например, с Гермионой. Она сильная, умная и смелая. Не то, что я. Почему я ее ненавидела раньше? Не знаю. Сейчас меня гложет то, что она никогда до меня не опустится. Перебирая учебные материалы для факультета, мы сблизились с Драко. Он был нежен со мной, часто гладил и обнимал, но больше ничего. Один раз я села к нему на колени лицом к лицу. Он притянул меня за талию и поцеловал. И опять. Молчание. Боль. Слезы в подушку по ночам. У нас была общая ванна. Ванна старост. Я выходила из нее. Драко заходил. Мы пересеклись взглядами. Я нашла в себе силу что-то показать, проявить чувства и остановилась перед ним. Лицом к лицу. Сердце бьется как бешеное, дыхание сбилось. Назад дальше никак. Я прыгнула ему на руки, обвив его крепкий торс ногами, а шею руками. Он поцеловал меня не так нежно как обычно, а наоборот страстно нетерпеливо. Он посадил меня на столик для полотенец и личных вещей, и одежда полетела на пол. Как обычно ни минуты на разговоры и слова. В неизвестности о нашем будущем мы пускались во все тяжкие. Я исследовала каждую частичку его тела кончиками пальцев, губами, языком. Он твердо и уверенно брал меня руками. Я понимала, куда это идет. Не была малышкой. Он тоже. Но даже, учитывая всю эксклюзивность, первого момента я боялась заговорить о своих чувствах. Он во мне. Его губы на моей шее. Я чувствую боль и мысленную радость о небывалой близости, он — наслаждение. Мы останавливаемся и лежим на мраморном полу. Холодный пол заставил почувствовать холод всем телом, но я не спешу греться. Лишь бы продлить момент объятий. — Мне приятно, что я для тебя первый, Лив. — Это не мог быть не ты. — Ты заставляешь чувствовать себя нужным. Не пешкой в чьей-то игре. Человеком. Я прижимаюсь всем телом и шепчу еле слышное «I love you, kitten». Не знаю слышит он или нет. Думаю, что нет. Но в ответ доносится «I love you too». Для меня это как красный флаг для быка. Я бегу к нему в каждую свободную минуту и эта минута как пожар. В любой части Хогвартса, в любое время. Лишь бы не отрываться. Один раз мы даже украли мантию-невидимку Поттера. Придурок думал, что она нам нужна для того, чтобы протащить Пожирателей в школу. Летом я получила два письма от Драко, в которых он рассказывал о своих отношениях с родителями и Волан-де-Мортом. Все лето я плакала ночами в подушку о том, что я малолетняя тварь, потерявшая честь в холодной ванной комнате школы волшебства. Днем — училась. … На шестом курсе я была не только личной шлюхой, а еще и персональным психологом. Во время его нытья мои мысли метались от того, что между нами возникло доверие, до того, что меня тупо используют. Конечно, лидировал первый вариант. Так зародилась мысль стать психологом. Спасибо Драко, что, бросив меня, оставил мне знания, которые помогли мне заработать и приобрести авторитет в волшебном мире. Да, я психолог-сексолог волшебного Лондона. Министр магии, известные мракоборцы и другие примечательные личности обязаны мне своей крепкой психикой. Я внимала его словам, жалела его, понимала. Но стоило мне начать говорить о себе, я понимала, что он погружен в себя. В это же время меня окружила немалая часть хогвартских донжуанов, которые не имели понятия о моей неразделенной любви. Тогда я поняла, что лучше него не будет и продолжила слушать его речи о тяжелой жизни, а позже позволять его холодным бледным рукам подниматься вверх по моим бедрам под зеленую мини-юбку. … На седьмом курсе, пока все были вовлечены в волшебную войну, я проживала собственную боль. Мои волосы были отрезаны до плеч, с тех пор, кстати, я так и не нашла лучшей прически для себя, чем каре, сигарета стала частой гостьей моих пухлых губ, одежда перекрасилась в черный. Но война не обошла меня. — Sectumsempra! Заклятие летит прямо в меня. Боль. Кровь. Драко кричит у моего тела. Несет к Пожирателям на руках. Меня спасают, но на груди до сих пор множественные шрамы. Драко не отходил от меня, заботился обо мне. Я наконец-то чувствовала себя нужной. … Мы пытались сохранить теплые отношения. Даже жили вместе в моей Лондонской квартирке, но я позволила ему начать карьеру, устроить нам жизнь ценой полного погружения в этот процесс. Он погрузился настолько, что дошел до алтаря с Асторией Гринграсс. Я лишь получила приглашение с пометкой:

Sorry, always yours Draco

Слабак. Лжец. Которого я бы простила, если бы он просто дал мне знать, что у нас есть шанс.