Часть 1

Бенни, закрывая глаза, видит лишь её губы и тянется к ним будто ребёнок. Сейчас, когда алкоголь бьёт в голову, он впервые не задумывается о мелочах, всё становится несущественным и нелепым в один миг. Чем больше он пьёт, тем больше он утопает в собственных мыслях. Сидя напротив Бет и играя в очередную партию, он задумывается над тем, как их отношения с самого начала зашли не туда. Перед ним бокал с недопитой янтарной жидкостью на дне, но он уже его не видит, лишь девушка напротив имеет смысл в его мире. В алкогольном, затуманенном сознании, эта девушка с рыжими волосами и нахальной улыбкой играет важную роль в его пространстве. Ведь его квартира — отдельный мир, в котором существуют негласные правила, и которые все сознательно игнорируют. Но Бенни отвлекается, они всё также сидят напротив друг друга, но мужчина почти не видит происходящего на доске: он смотрит на девушку. На её лицо, оно всегда кажется ему непростительно идеальным, кукольным, если быть откревенным. Бенни облокачивается о ладонь, чтобы сфокусироваться на игре, но затуманенный разум ему этого не позволяет. — Элизабет, — тихо выдыхает слова, будто дым от сигарет. Этот звук разносится по комнате, словно кем-то сдутая пыль, медленно оседающая на привычное ей место. Девушка дёргается и отводит глаза от доски. Её взгляд прожигают Бенни, но алкоголь помогает списать это лишь на миг, в котором не происходит ничего важного. Это мимолётный взгляд в его сторону. Ничего важного. На лице Бенни видна ухмылка, и он не пытается её скрыть. — Что, ты хочешь закончить игру? — слова девушки, будто эхо раздаются в его голове и нужно время, чтобы всё обдумать и выдать более-менее конструктивный ответ. Бенни кажется, что проходит несколько веков, но на деле лишь пара секунд. — Нет, Лиззи всё хорошо… просто глаза слипаются. — Если бы Бенни был трезв, он бы никогда не позволил себе сказать подобное во время игры. Особенно с Бет, но сейчас… Мыслей очень мало, нет суеты, кажется, что на этой маленькой квартирке и заканчивается весь мир, будто кроме них одних и этой партии никого больше не осталось. — Ты хочешь закончить на этом? — Бет не выглядит уставшей, она, как кажется Бенни, готова побеждать, но он… Бенни сейчас может думать лишь о том, какие пронзительные и холодные глаза у Бет, как ему хочется обнять её и поцеловать. Он очень пьян — ему прощается. Он вновь встречается с ней взглядом и будто осознаёт, что она уже всё поняла. Прочла его мысли, даже те, что ещё не просочились в его сознание. Если б он не был пьян, ему было бы стыдно, но сейчас, когда руки его не слушаются, а в мыслях лишь эта шахматная партия и Бет, Бенни абсолютно наплевать на собственные принципы. Закрывая глаза на мгновение, он видит её перед собой. Чувствует её запах, почти ощущает свои к ней прикосновения. У неё очень красивые лопатки — где-то он слышал, что лопатки, это последнее, что осталось от наших крыльев. Бет далеко не ангел, но Бенни, которому алкоголь ударил в голову и смешал все мысли в неоднородную массу, так не кажется. Бет бы пошли большие белые крылья за спиной, Бенни бы зарывался в них пальцами и мыл бы по отдельности каждое пёрышко. Если бы Бет умела летать, она, наверное, улетела бы от него далеко-далеко, туда, где восходит солнце. Белые крылья, потому что Бет играет за белых, даже когда доска говорит обратное. Потому что белые — это, как правило, победители, потому что белый цвет — это что-то светлое и доброе, а добро, как всем известно, побеждает всегда. Такова правда. Со лба капают бусинки пота, в помещении непростительно жарко, но это, похоже, волнует только самого Бенни. Что бы отвлечься, он вновь переводит взгляд на девушку и проваливается в мысли, пропитанные спиртом и горьким вкусом на кончике языка. Бет похожа на дорогие сигареты, которые ты с самого начала заприметил на прилавке. Ты купишь их, потому что считаешь, что если у них такая красивая обёртка, они априори не могут оказаться паршивыми. Но тебя постигнет разочарование, ведь их горький вкус обожжёт тебе язык. К этому вкусу следует привыкнуть, но потом он просочится в лёгкие, и ты начнёшь задыхаться. Ведь ты не умеешь курить. А Бенни не умеет любить и это то же самое, что и не уметь держать сигарету правильно — это жалко. Уоттс выглядит жалко сейчас, потому что в стельку пьян и размышляет о том, что эту партию он проиграл. Он думает, что Бет походит на осенний ветер, что бьёт по лицу, сбивая с ног и не оставляя ничего после себя. Бенни, по правде сказать, всё равно какая погода, но если б ему сказали выбрать, он бы не задумываясь выбрал дождливый день в центре Нью-Йорка, ведь тогда ветер будет особенно сильно бить в лицо. Бет для него будто не допитый кофе на столе в их квартире. На дне остался один глоток, но ты не сделаешь его чисто из принципа — кофе уже остыл, став горьким и противным. С Бет немного иначе, однако, схема та же. Она словно ураган завладеет тобой, но когда добьётся тебя, ей станет скучно и она оставит тебя. Так же, как и ты, чашку с недопитым кофе: ты выльешь остатки и заваришь новый. Бет не нужны объедки, она довольствуется лучшими блюдами, и в них не входят влюблённые в неё кавалеры — это не интересно, она пойдёт дальше. Она стремится к совершенству, преграды, вроде любви, лишь замедляют её и Бенни видит это в её глазах, таких холодных и прекрасных одновременно. Бенни глубоко вдыхает воздух через рот и отводит глаза от девушки, смотря куда угодно, только не на неё. Ведь он, не контролируя этого, видит её в обыденных мелочах. Для него эта дорога неизведанна, никто и никогда не говорил ему, как поступать, если влюбился не в того человека. Ведь Бет Хармон — это яркий огонь, опаляющий тебя пламенем своих чувств, но этот костёр не вечен. Он затухает со временем и нужно топливо, чтоб продлить его жизнь. Бенни сгодится, но надолго его не хватит. Они оба это знают. Но Бенни готов быть поглощённым этим пламенем, сейчас, когда алкоголь бьёт в голову, и слова не складываются подобающим образом, он почти уверен, что готов сгореть дотла. Если он будет рядом с Бет, если она улыбнётся ему, хоть раз, он готов будет сгореть заживо. Хармон — это обжигающая любовь, оставляющая после себя лишь горсть пепла, падший ангел, крылья которого сгорели при падении. Её лопатки больше не украшают белоснежные крылья, но Бенни не жалеет, ведь так им посчастливилось встретиться. — Бет, — у него хриплый голос, язык заплетается, одно это слово стоило ему половины сил. — Бет, я рад, что мы встретились, — это не то. Он хотел сказать ей такую глупую вещь, как: «Я так рад, что ты упала с Небес, и мы смогли встретиться с тобой». Но что-то ему не позволило, наверное, остатки здравого смысла. Ему так хочется сказать ей прямо сейчас, что она так похожа на пламя в камине, и он готов сгореть заживо, лишь бы оно не погасло. Хочет сказать ей, что он видит её крылья, даже если она их лишилась. Сейчас он хочет позвать её танцевать и целовать её шею. Хочет сказать ей, что готов научиться курить, чтоб насладиться этими дорогими сигаретами сполна. Хочет сказать, что не прочь гулять с ней в ветреную погоду и пить остывший кофе. В мыслях так много, но на языке непростительно мало. И так всегда. — Я тоже, Бенни, — её улыбка, она такая незаметная, её почти никто не видит, но Бенни несказанно повезло в этом вопросе. Это похоже на маленькую победу, ведь добиться улыбки Бет Хармон могут не все. Бенни поправляет волосы и чуть наклоняет голову в бок и смотрит смотрит смотрит... — Так… красиво, — с паузами, пытаясь четко произносить каждую букву, выдаёт Бенни. И снова этот глубокий, пронзительный взгляд, Бет не понимает, что происходит, а Бенни откровенно плевать, как всё повернётся. Бенни не замечает, как протягивает руку к её волосам и как почти незаметно поглаживает пальцами её шею. Через пьяный дурман он слышит, как девушка громко выдыхает, но не отстраняется. Она ждёт. Ждёт чего-то большего, и Бенни больше не может сдержаться. — Бет, — он льнёт к её губам, мягко касаясь её везде, где может дотянуться. Она обнимает его в ответ, и он почти видит её улыбку, такую яркую и светлую, она обжигает и в то же время залечивает раны. Он трогает её плечи через ткань и утыкается носом в её шею. У неё такие острые и родные плечи, он может порезаться, если будет не достаточно аккуратен, он целует её шею и касается пальцами её лопаток. — У тебя были бы такие красивые крылья, Бет, ты была бы прекрасным ангелом, таким красивым и мягким, я бы влюбился в тебя вновь, а ты бы сказала, что мы не можем быть вместе. Хармон, ты ведь знаешь, что я люблю кофе и всегда буду его допивать, знаешь ведь, правда? — Слова льются из него, будто ручей, и он не пытается остановить их, он слишком долго молчал. Он усадил её меж своих ног и перебирает её огненные пряди, рассказывая, как прекрасны дорогие сигареты, говоря, что ему очень нравится ветреная погода, слов было так много, и он впервые в своей жизни не стыдился того, как честно они звучат. — Бет, ты ведь знаешь, что ты похожа на пламя? — это звучит так наивно и по-детски ведь Бенни, когда пьян, и правда чем-то смахивает на ребёнка. Ребёнка с неугомонными волосами, тёплой улыбкой и щетиной на подбородке. — Бенни, ты говоришь околесицу, — Бет так ярко улыбается и обнимает его за плечи, Бенни чувствует эйфорию. Яркую, тёплую, окутывающую с ног до головы, поглощающую без остатка. — Потому что ты — мой ангел, — выдыхает Бенни прямо в её губы и чувствует, как девушка зарывается пальцами в его волосы. — Моя королева. На секунду он отстраняется и смотрит в её глаза, хочет удостовериться, что всё это не иллюзия, что всё это правда, что его ангел реален. — Твоя королева, — у неё такие пронзительные и холодные глаза, Бенни знает, что ангелы смотрят так же. — Мой ангел, — холодная кожа под пальцами, её дыхание опаляет его кожу, всё вмиг становится на места. Мой ангел не имеет крыльев, Мой ангел пал, под дробью стрел Мой ангел с рыжими кудрями Мой ангел в шахматах нашёл удел. Мой ангел, это моя карма Мой ангел предпочёл меня игре Мой ангел с рыжими кудрями Мой ангел рядом – моя награда. Мой ангел, ты порой наивен, знаешь? Мой ангел, ты погубишь себя вскоре Мой ангел, скажи, что без меня скучаешь, Мой ангел, без тебя мне жизнь одно лишь горе. Мой ангел, ты одинок с рожденья, Мой ангел, дай тебе помочь, Мой ангел, не держи в себе томленья, Мой ангел, любить тебя — любить впервые и чувства те же. Мне невмочь.