Как гром среди ясного неба

Стоял уже поздний, тёмный вечер, когда Белль, пробираясь сквозь чащу леса, направлялась к хижине той самой колдуньи, о которой она прочла в одной из книг библиотеки Румпельштильцхена. И хотя немалый страх одолевал девушку, ибо она осознавала всю опасность, которая может ожидать её при встрече с лесной колдуньей, она всё равно шла к её жилищу в надежде получить хоть какую-то помощь. Это было для Белль единственным светом во тьме, единственной надеждой. Так что она и не думала отступать. Наконец, дойдя до той самой хижины, — Белль не могла ошибиться, это было то самое место, — она осторожно постучала в дверь и, приоткрыв её, вошла внутрь. В хижине было темно, и лишь одинокая свеча горела на небольшом столике. — Кто ты и зачем пожаловала ко мне?  — раздался в полумраке звонкий женский голос. Сердце Белль забилось сильнее, внутри всё сжалось. Обернувшись, она увидела перед собой темноволосую женщину лет сорока, одетую в простое крестьянское платье. Однако, было в её взгляде и манере держаться что-то особенное, что отличало её от обычной крестьянки. Очевидно, это и была та самая колдунья — хозяйка хижины. — Здравствуйте, — несмело произнесла девушка, глядя на колдунью, — меня зовут Белль. Я читала о вас и слышала, что вы можете лечить недуги… Я — служанка Румпельштильцхена. — Того самого чёрта, с которым я поклялась больше никогда не заключать сделок? — несколько враждебным тоном отозвалась женщина, — а ты хорошенькая! — она усмехнулась, — я — Агата, лесная колдунья и знахарка. Ну, и какой же недуг привёл столь юное создание ко мне? Почувствовав расположение собеседницы, Белль немного успокоилась и перестала нервничать. — Я и сама не знаю, что это за недуг, — тяжело вздохнула она, — но в последнее время со мной творится что-то неладное… У меня кружится голова, сил ни на что не хватает, и меня тошнит. А со вчерашнего дня ещё и стал болеть низ живота. Честно говоря, мне очень страшно… Вдруг я больна чем-то серьёзным? Быть может, вы поможете мне, Агата? — Может быть, и помогу, — задумчиво произнесла колдунья в ответ, внимательно выслушав девушку, — только вот бесплатно я не помогаю. У тебя есть, чем платить? Белль неуверенным движением руки сняла с шеи своё золотое ожерелье, подаренное ей ещё отцом, когда она жила в родном королевстве, и протянула его Агате. — Может, это подойдёт в качестве платы? — робко произнесла она, боясь в глубине души, что колдунья от такой «платы» откажется. Агата взяла в руки ожерелье и, внимательно рассмотрев его, спрятала к себе в небольшой сундучок. — Да, пожалуй, это подойдёт, — промолвила она, — только вот откуда у простой служанки такие драгоценности? — спросила она, внимательно глядя на Белль. — Я не всегда была служанкой, — отвечала та, — я родилась принцессой. Мой отец — сэр Морис — правитель небольшого королевства под названием Анволия. А служанкой Румпельштильцхена я стала, чтобы спасти своё королевство от нападения огров. — Вот тебе и служаночка, — Агата была явно не на шутку удивлена, — впрочем, ладно, не будем откладывать дело. Что ж, дитя, для начала выясним причину твоего недуга, — сказала она, — раздевайся догола и пей зелье, которое я для тебя приготовлю. Это нужно для определения твоей болезни. О лечении подумаем позже. Белль послушно стянула с себя платье и сняла туфли, оставшись перед Агатой совершенно нагой. Краска смущения прилила к её лицу. Ей было явно неловко, но она старалась слушаться всех велений колдуньи. Когда специально сваренное волшебное зелье наконец было готово, Агата зачерпнула его в маленькую кружку и протянула Белль. — Пей, — велела она, — только имей в виду, оно неприятное на вкус. Но если хочешь результата, ты должна допить его до конца! Девушка осторожно поднесла кружку к губам и принялась пить. Едва только сделав первый глоток, она тотчас же поморщилась, и внутри у неё всё сжалось. Зелье было и впрямь просто ужасным на вкус — горьким и невероятно жгучим, обжигающим всё внутри. Однако, превозмогая боль и отвращение, Белль выпила всё зелье до конца, опустошив кружку. В груди у неё всё горело от обжигающего напитка, и дыхание Белль было тяжёлым и сбивчивым. — Ты молодец, — похвалила её колдунья, — а теперь дело за мной! Подойдя к обнажённой девушке, Аната коснулась обеими руками её живота и лба и, закрыв глаза, принялась шептать магическое заклинание. Она шептала его около двух минут, пока у неё в голове не возникло что-то вроде видения, и она резко не отпрянула от Белль. — Ну что? — спросила та, ужасно волнуясь, — вы что-то видите? Видите, чем я болею? — Да, я вижу, — вполголоса произнесла Агата, подойдя обратно к столику с зельем, — только, милая моя, ты не больна. Тут нечто совсем другое, — она вздохнула и заулыбалась уголками губ. — Что же это? — Белль заволновалась ещё сильнее, чем прежде, и сердце её вновь забилось в бешеном темпе, — умоляю, скажите, что со мной! — Ты носишь под сердцем дитя, — отвечала ей Агата, — срок — чуть более двух недель. Причина твоего упадка сил и тошноты — именно в этом. Сердце девушки пропустило резкий удар, и она пошатнулась, еле сумев устоять на ногах. Неужто это правда?! — Не откроешь мне тайну, кто же отец? — улыбнувшись, спросила колдунья, глядя на стремительно одевающуюся девушку. — Неважно, кто, — спешно, явно нервничая, отвечала ей Белль, — спасибо вам, Агата, огромное спасибо! Я пойду, мне пора идти! Наспех застегнув платье, она стремглав выбежала из хижины Агаты, даже не обернувшись. Бешеное смятение одолевало сейчас душу Белль. Так, значит, она носит под сердцем ребёнка, она беременна… Очевидно, это случилось после той самой ночи, проведённой в замке с Киллианом. И что ей теперь делать? Как она будет объяснять это Румпельштильцхену, когда он вернётся? Белль понятия не имела, как ей быть дальше. Ситуация казалась попросту безвыходной. Новость эта прогремела для неё как гром среди ясного неба.