2

На обратной дороге Юра вновь почувствовал себя плохо. Голова стала как ватная и затошнило. Брагин чуть опустил стекло со своей стороны, надеясь, что свежий воздух поможет взбодриться. Но утренний номер не прошёл — от ворвавшегося в салон ветра заслезились глаза, а дурнота не отпустила. — Юра, ты зачем окно открыл? Не лето, — словно издалека услышал Брагин голос Шибанова. «Миша, помоги затормозить», — хотел было попросить Юра, но сил хватило только на какое-то невнятное бормотание. С трудом выжав педаль тормоза, Брагин вильнул к обочине и откинулся на спинку кресла — перед глазами стремительно темнело. Последнее, что услышал Юра, прежде чем сознание окончательно покинуло его, был зовущий голос друга с непривычными для него нотами паники. *** «Глупо как получилось. Почти в руках был и сбежал. Надо было сразу комнату проверить, а не россказни свидетеля выслушивать», — досадливо ругал себя Михаил. Упустить подозреваемого было обидно — где его теперь искать? Может, он бойскаут и в лесу неделями выживать обучен? Не Росгвардию же на прочес бросать. Неожиданно в салон ворвался морозный ветер, поцарапанную щеку защипало. — Юра, — развернулся к товарищу Шибанов. — Ты зачем окно открыл? Не лето, — недовольно заметил он, но, уже договаривая последние слова, понял, что-то не так. Брагин был совершенно белый, дышал отрывисто, к мокрому в испарине лбу прилипли волосы. — Миша, — еле слышно выдохнул тот. — 'омоги 'тормозить. Машину резко повело, и Михаил едва успел схватить руль, прежде чем автомобиль остановился. — Юра! — крикнул Шибанов. — Юра, что ж такое! — Михаил попытался растормошить друга, но безрезультатно. Сознание, видимо, покинуло Брагина надолго. Миша схватился за навигатор — до ближайшей больницы больше получаса езды. Вызвать скорую? Нет, ещё дольше… Пока объяснишь диспетчеру, где их искать, пока медики доберутся до этой проселочной дороги. С надеждой найти нашатырь, Шибанов высыпал на сиденье содержимое водительской аптечки, но набор оказался стандартный — жгут, бинты, салфетки. Михаил выскочил из машины — надо было пересадить товарища на пассажирское кресло. Вытащить Брагина оказалось нелегко, несмотря на худобу — так что китель висит — приятеля. — Какой же ты, Юрий Иванович, тяжёлый, — ворчал Миша, перетаскивая товарища на заднее сиденье. *** До больницы вопреки прогнозам навигатора долетели минут за двадцать. Брагина увезли куда-то в недра больничного отделения, а Мишу дальше регистратуры не пустили. Так что Шибанов наворачивал круги по коридору в ожидании врача. — Может быть, вы кофе хотите? — обратилась к нему молодая медсестра. Шибанов явно понравился девушке, и в другой ситуации Миша с удовольствием поддержал бы общение, но сейчас его голова была занята совсем другими мыслями: что с Юрой, почему ему резко стало плохо, да и резко ли. Михаил ведь ещё утром заметил, что с товарищем что-то не так, но не придал значения. Наконец, в приёмный покой вышел врач. — Вы с Брагиным? Миша вскочил, пытаясь по выражению лица врача угадать, как обстоят дела. — Нормально, — успокаивающе кивнул доктор. — Сейчас уже нормально. — А было плохо? — нахмурился Шибанов. — Гипотонический криз, брадикардия, — пожал плечами врач. — Доктор, а по-русски, — попросил Миша. — Резкое снижение давления со всеми вытекающими, — сжалившись, перешёл врач на понятный собеседнику язык. — Сейчас стабилизировали, прокапаем и завтра, если все будет нормально, можете забирать своего товарища. Хотя я буду настаивать на обследовании по месту жительства. — А причины? Что могло спровоцировать? — Ну, молодой человек, кто же вам сейчас ответит? Нервное перенапряжение, хроническая усталость, чрезмерная умственная активность, недостаток сна. Миша мысленно поставил галочку напротив большинства названных пунктов, с нервным смешком отметив «чрезмерную умственную активность». — Я могу сейчас к нему пройти? — состроил Шибанов доверительно-располагающее выражение лица. Когда Мише надо было, он умел подстраиваться под собеседника. В конце концов, это была часть его работы, профессиональный навык. — Вообще-то он не очнулся ещё, — в раздумьях протянул было доктор, но, махнув рукой, разрешил. *** Сознание возвращалось неохотно. Первым «очнулся» слух, отреагировавший на внешний раздражитель — монотонный противный писк какого-то прибора. Потом вернулось обоняние. Юра почувствовал, что пахнет… больницей?! От удивления он резко открыл глаза, и удостоверился, что обоняние подсказало верно — больничная палата, медицинский монитор с показателями, от руки тянется капельница, а около окна… Брагин прищурился, стараясь разглядеть сидящего против света человека. — Мишка, — выдохнул он. — Ты что здесь делаешь? Шибанов вздрогнул и перевёл взгляд на Брагина. Почему-то Юра почувствовал себя виноватым — Мишкин взгляд напоминал взгляд побитого щенка или ребенка, которому пообещали конфету, а подсунули пустой фантик. — Юрий Иванович, ну ты напугал! — стирая это выражение лица, нахмурился Михаил. — Я для тебя второе правило введу: «Думаешь, но с осторожностью»! Оказывается, твоя богатая фантазия не только моим ногам покоя не даёт, но и твоей нервной системе. Врач сказал: перенапряжение. — Да ладно, что ты придумываешь? — легкомысленно отмахнулся Брагин. — Не спал просто сегодня толком, а потом ещё за тебя, балбеса, переживал. Догоняет он… Ты тоже давай, догоняй… «с осторожностью»! Друзья понимающе переглянулись и засмеялись, вызвав этим возмущение заглянувшей медсестры. — Девушка, у меня капельница закончилась, вытащите катетер, пожалуйста, — примирительно попросил Брагин. — И что мне нужно подписать? Я выписываюсь. — Все вопросы по выписке — с лечащим врачом. — Девушка, я не могу его ждать, мне к вечеру в городе нужно быть — встреча назначена. — Начинается, — проворчал Михаил. Впрочем, ворчал он больше для вида, понимал — Юру не переделаешь. Такого и ценил.