Везуха

Ладно, видимо, пора признать, что если день с самого начала пошёл по пизде, то учинять всякие разборки не стоит, подумал Витольд, схваркивая кровь в сторону. Залупаться на всяких хмырей в такие дни тоже не стоит: хоть заметки себе пиши и клей на зеркало в ванной. То, что сегодня удача смотрит явно не в его сторону нужно было понять ещё с утра, когда он нечайно разъебал разбудивший его будильник. Всё бы ничего, если бы этот будильник не был его телефоном. Дорогим телефоном. Благо пострадало только стекло, но легче от этого не стало - телефон теперь не реагировал на прикосновения. Пиздец. Подгорел завтрак. Это уже было просто обидно. Особенно было обидно, когда опоздал курьер с его пиццей и она была холодная. Но парня-курьера можно было понять. Пробки нынче ужасные. Кстати о пробках. Витольд думал, что сдохнет тут, на дороге. Пробка была такая, что даже ему на его мотоцикле было некуда деться. И двигалась она ужасно медленно. И так весь день: не понос, так золотуха!Вечер так вовсе удался на славу. Младший фон Эверек всегда не любил особо понтовых ребят в стиле "это наш район, бро". Особенно если это мешало жить другим людям. Например, такие парни никогда не уступают дорогу, идя обычно дружной кучкой и занимая этой кучкой весь тротуар. Подобные ребята повстречались ему на пути, а когда мужчина столкнулся с кем-то из них плечами, получил претензию "ты ваще смотришь куда прёшь?". Будучи парнем с горячей кровью он разумеется молчать не стал и вежливо ответил, что этикетом запрещается таким молодым людям ходить по дороге всей гурьбой и, упомянув, что он совокуплялся с матерями всех этих парней, не уступать дорогу таким благородным людям, как Витольд. Но сей совет не был оценён по достоинству. Ольгерд часто называл своего брата безрассудным, ибо тот без толики страха мог вызвать на бой пятерых против себя одного. Безрассудным, потому что не всегда подобный расклад был в пользу самого Витольда. Так и сейчас. Он явно побеждал, - конечно же, где он, а где эти доходяги, - до тех пор, пока в живот не прилетело лезвие, тут же выскользнув обратно. Фон Эверек захрипел, покачнулся, тут же зажимая рану. Только поганые трусы в кулачном бою берутся за нож. Они же и убегают, как крысы. И вот теперь Витольд еле мог переставлять ноги, но тем не менее шёл уверено, пусть ужасно темнело в глазах. Далеко дойти не удалось: его сильно качнуло в сторону, он больно ударился об стену и по ней же сполз безвольной куклой наземь. Ноги больше не держали и не слушались его, мир вокруг плыл и медленно погружался в темноту. Но всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо. Так сказал нежный девичий голос, полный волнения и даже паники. Резко сильно защипала рана, это даже смогло привести его в чувства. Теперь он мог налюбоваться хозяйкой голоса вдоволь. Рыжие волосы, ясные зелёные глаза, веснушки... Девушка довольно простого вида, но по своему обаятельная, даже с таким выражением лица. Парень не мог отвести взгляда, даже боль отступила куда-то, сердце ёкнуло. Ну надо же, сегодняшний день не такой уж и невезучий, раз ему на выручку вышла такая ягодка. Ради встречи с ней стоило получить ножом в брюхо. Она разговаривала с ним, пыталась отвлечь от боли, и он послушно её слушал, пока девушка-осень оказывала первую помощь, дожидаясь скорую. Он слушал бы и слушал, любуясь, но как бы девица не старалась, очень сильно хотелось спать... — Всё будет хорошо. Вы только держитесь. Конечно, девица, хотел было ответить он. Конечно, всё будет хорошо. Витольд очнулся уже в больнице. Рядом сидел беспокойный Ольгерд, тихо разговаривая с врачом. Заметив, что младший брат очнулся, тот сразу стал читать нотации, тихо рычать, но с явной заботой. Обещал, что их под земли найдёт этих уёбков, что мало им не покажется, но Витольд не особо слушал. Честно, он не о чём не жалел. Осталось лишь своего ангела-хранителя, да отблагодарить в полной мере.