В этот раз

Честно сказать, Витольд ненавидел, когда Шани задерживается на работе. Что уж поделать, конечно, такая уж у неё работа, но без неё квартира, в которой они наконец живут вдвоём (если не считать кота) становится слишком пустой, тихой, и Витольд готов выть, лезть на стену. Спать не хотелось, есть не хотелось, всё, что ему оставалось — это сидеть на кухне с котом и чашкой кофе, глядя в окно на городской сумрак. Шани не отвечала на звонки, не писала сообщения, и, хоть он и волновался, Витольд мог её понять: ей сейчас не до этого. Да, Витольд наконец смог упереть Шани к себе домой и сделал он это после того, как его старший брат опустил несколько похабных шуток в его адрес, когда обнаружил обставленную всякими кремами и прочей хуйнёй ванную братца. Младший фон Эверек шутку не оценил, зато это отлично смотивировало его тут же собраться, приехать к Шани, сгребсти её, её вещи и кота и привезти к себе домой, с твёрдым утверждением, что теперь она живёт тут и точка. В целом, девушка никак против не была, резкой смене обстановки воспротивился только кот, с важным именем Яков. Яков был довольно толстым рыжим котом, с крайне деловитой приплюснутой моськой, и Шани клянётся, что в ожирении кота она не виновата: нашла его уже таким. Точнее, он её нашёл. Медичка не была из тех людей, что принимают спонтанные решения в подобном деле. Чтобы завести кота она должна была свесить все "за" и "против", поэтому, увидев на улице жалобно мяукоещее животное девушка поспешила прочь. На работе и так был завал, у неё не было времени даже на себя, чего уж говорить о питомце. Но коты бывают иногда прямо как палочки из того волшебного фильма: не ты выбираешь кота, а он тебя. Яша стремительно помчался за ней и не отступал от своей цели, даже когда дверь перед его плоской моськой закрылась. Вскоре соседи стали жаловаться на громкие "мяу" возле квартиры Шани, да и ей это тоже остачертело, и она сдалась. Яков прижился дома сразу, будто тут всегда и жил, а так как медичка часто бывала на работе сутками: Яша был почти полноправным хозяином квартиры. И Витольда он невзлюбил чуть ли не тут же, постоянно фыркая на него, когда тот гостил у девушки, или же вовсе нагло гадил в любимые кроссы. Шкодничал как мог, чтобы изжить конкурента на внимание хозяйки. Война шла до тех пор, пока они не стали жить вместе. Видимо, их сблизила общая тоска по рыжей девице. Теперь Яша мог позволить себе вполне мирно сесть Витольду на колени и даже помурчать. Кажется, ему нравилось, что теперь он не один. Монотонно тикают часы, в соседней комнате трещит телевизор — всё это погружало его в некий транс, он не думал ни о чём, казалось, просто уснул с закрытыми глазами. И тут же встрепенулся, когда дверь наконец-то открылась. В прихожей красная до кончиков ушей Шани пыталась снять с себя кеды, но это плохо получалось. Витольд сначала не совсем понял, испугался даже: а вдруг ей плохо, пока до носа не дошёл безумно знакомый амбре перегара. Девушка была пьяна вусмерть и как она только добралась домой стоило только гадать. А он-то думал она там людей без ума лечит. — Вот это здрасте, — фыркнул парень, сложив руки на груди. Теперь он отчасти понимал свою девушку, когда сам в таком же состоянии вваливался в дверь один или ведомый братом.— Воробушек мой, а я-то думал, ты работаешь. Шани наконец сняла обувь и выдохнула: — Девочки... Текила... Мм... Пить не буду никогда... Витольд невольно усмехнулся, принимая девушку сначала в объятия, а после вовсе поднимая на руки, от чего Шани благодарно мыкнула: сама она вряд ли повторит тот же подвиг, с которым пришла домой. Мужчина понёс её в комнату и неожиданно вздрогнул, когда рыжая пьяница чмокнула его в шею и тут же укусила. Непослушные руки огладили широкие мужские плечи, она пальцем провела по его груди, улыбаясь заигрывающе, чуть прикусив нижнюю губу. Витольд посмотрел на её недоумевающи: в таком состоянии да предаваться плотским утехам? Но девушка не дала ему задуматься, выбивая из колеи жадным поцелуем в губы. Он прижал её к стене, закинув стройные девичьи ноги себе на талию, боясь, что не сможет доснести её до кровати. Шани дышит жаром в его губы, и он невольно улыбается, смотря на неё такую: пьяную, растрёпанную, жаждущую. Она задыхается, стоит ему кинуться целовать нежную шею, гладить от груди до бёдер, сама тянется его ласкать. Нетерпеливо, будто времени совсем нет, нужно получить желаемое как можно скорее и такая она нравится ему ещё больше. Младший фон Эверек стягивает с медички коричневый кардиган, откидывая его в сторону и следом за ним летит лёгкая майка. Лифчик же снимается медленно, пока Витольд занят обласкиванием ключиц, медленно спускаясь к груди. — Витольд... Шани грубо хватает его за чуб и оттягивает его, заставляет запрокинуть голову назад, впилась сначала в кадык, кусая его легко, но след всё равно останется. Витольд не сдерживает восхищённого рыка, от чего Шани как током прошибает. Она кусает снова и снова, отвлекаясь лишь на собственные стоны, когда грубая рука наконец-то проникает под джинсы. Девушка неловко двигает бёдрами на встречу ласкам, сильнее сжимая длинный чуб и плечо. Витольд чувствует, как больше не может терпеть, резко кидает медичку на кровать, нависая сверху. Шани смотри на него мутными глазами, цвета травы, гладит по щеке, но мужчина юрко ныряет вниз, к её джинсам. Он стягивает их медленно, вместе с трусиками, одновременно целуя плоский живот. Звучит протяжный стон и резко наступает затишье. Витольд опешивает, взглянув на девушку, а та, прикрыв рукой глаза, уже очень глубоко уснула. Мужчина тихо взвыл, шлёпнув себя по лбу. Чёрт побери, ну и что теперь делать?! Витольд глубоко вздыхает, пытаясь привести мысли в норму. Нет, он не злится: как на такого голого воробушек можно злиться? Делать было нечего, кроме как уложить пьянчужку как надо, а самому пойти принять холодный душ. По возвращению в спальню, мужчина обнаруживает кокон из одеяла, сжимающих в объятиях подушку, а рядом, с гордым видом лежит Яшка. Взгляд кота говорит, что фон Эвереку тут явно нет места, но ему приходится подвинуться, а кокону раскрыться. Он осторожно убрал подушку из цепких ладошек, заменив её собой, прижал Шани к себе как можно ближе. Теперь, когда она рядом, можно было спокойно уснуть.