Снежинок белый вальс.

      Ее взгляд янтарных глаз был устремлен на застланное покрывалом серых облаков небо, с которого, словно в вальсе, медленно и величаво спускались снежинки. Прикасаясь к молочной коже девушки, они не обжигали ее своим привычным пламенем льда, а наоборот — одаривали необычайным теплом и нежностью, словно боги наконец окинули своим благосклонным взором забытый Драконий хребет. Но радость этого момента сменилась лезвиями холодного горного ветра, бесконечный холод вновь окутал даль снегов, тянущихся к небу.       — Кажется, лучше пойти в лагерь, начинает холодать, — девушка, оттряхнувшись, направилась в сторону лагеря алхимиков. Ее мятные волосы перебрасывало из стороны в сторону поднявшимся ветром.       — К-как же холодно… — она преподнесла ладони, покрытые румянцем, к лицу и обдувала их, чтобы хоть как-то согреть себя и дойти до лагеря. Пар из ее уст укрывал теплым облаком кожу, быстро рассеиваясь в северных ветрах. Она не замечала, куда идет, холод завладел ее рассудком, девушка запутывалась и начинала петлять, идти в другую сторону. Вой бури все усиливался, застилая пеленой ледяных стрел окрестности.       — Ах… Где я? — очнувшись, словно ото сна, особа испугалась, от страха она побежала обратно, но было уже поздно, новый слой снега скрыл ее следы. Сейчас она не знала, где она, что с ней будет дальше… Она вновь закрыла очи и предала забвению все страхи, теперь юная дева — странник мира мертвых, ее терзали сожаления о давно прожитых ситуаций, воспоминания накрыли с головой белым пледом снега. ***       — Сахароза, ты очнулась? — сквозь маленькую щель приоткрытых глаз девушка увидела знакомый силуэт. Его тихий голос окрашен ярким волнением.       — У-учитель Альбедо? — нерешительно произнесла ослабшая Сахароза, будто сомневаясь, что он находится рядом с ней. Ее взор укрыт пеленой недавней метели, а разум хрупче льда.       — Я так рад, что с тобой все хорошо… — держа за руку лежащую девушку, он с особой нежностью гладил ее по мятной голове и с особым упоением смотрел на нее. — И так рад, что ты не пострадала… Когда я узнал, что тебя нашли и что с тобой произошло, то оторвался ото всех дел, пожалуйста, прости меня, что я не доглядел за тобой… — теплые капли слез оставляли розовые дорожки на его коже, небесно-голубые глаза отражали невероятную грусть, а дрожащий голос всегда спокойного учителя отзывался невыносимой болью в сердце девушки. Хоть она и не очнулась до конца, она все понимала даже лучше, чем ранее.       — Учи… учитель Альбедо, вы не виноваты в этом… Это я ушла далеко от лагеря… — щеки девушки залились виноватым руменцем. — В-вы не виноваты… — и слезы, что блестели искрами янтаря ее глаз, полились ручьём.       — Даже если так, то я все равно безмерно рад, что ты жива… — он поцеловал девушку в лоб, оставляя на нем след розоватого цветка тепла и тище обычного произнёс:       — Я так люблю тебя…       — Я… я вас тоже л-люблю, учитель Альбедо, — внезапно вырвалось из ее уст. И снежинки, кружась в вальсе, медленно и величаво спускались с неба за окном…