Часть 1

      «Соня-засоня, новый рекорд, проснулся всего лишь в час дня» — Мысленно поддерживал себя я, глядя на собственное отражение в зеркале.       Если так подумать, что чуваку по ту сторону зеркала было глубоко пофиг на все, что я о нем думал. Логично, что и мне тоже. Сегодня для меня был скорее выходной, нежели какая-то значимая дата. И мне было всецело наплевать на то, что это, якобы великий день в моей жизни, но он предназначался скорее для остальных ребят из моего класса, и назывался далеким и неинтересным для меня словом «выпускной».       Попросту зачем? Меня ж не от матери с отцом отрывают, пусть скоро это и должно случиться. За все года физиономии окружавших меня людей в школе так опостылели, что я решил, что день, когда я увижу их в последний раз, будет как раз день перед выпуском. План удачен, итог — аттестат на руках, свобода на душе, и полностью отсутствующие причины идти куда-либо. Отец с мамой меня в этом всецело понимали, оттого было еще легче.       В любом случае, проспать весь сегодняшний день мне не удалось, как бы я не рубился ночью в приставку, и не писал музыку на компе, вымотать себя достаточно не получалось никогда. Мой «необычный» режим дня стал моей стихией, а сам я иногда ловил себя на мысли, что скоро сам покроюсь перьями и буду вечно ходить с глазами навыкат, чтобы все точно знали, что я — сова… С совой. Вернее, с филином, так как такая птичка уже давненько стала полноценным членом нашей семьи.       Он, Марвин, моргая своими глазищами поглядывал на меня, сидя на перекладине, державшей шторку ванной. Довольно необычный с первого взгляда питомец, для меня уже давно стал привычной частью моей жизни. Пушистой такой, ласковой, а к тому-же, летучей.       Когда я, закончив процедуры, окатил лицо холодной водой, чтоб взбодриться, а после, пошел к выходу, легкий стрекот крыльев возвестил меня о том, что мой летучий друг отправлялся вместе со мной. И когда я почувствовал легонько сжавшие мое плечо несколько коготков, я даже не оборачиваясь погладил птицу рукой, после чего, вышел на кухню.       У нормальных людей в этом время обед, зачастую, кончается, а у меня был завтрак. Да и при этом все на скорую руку, кофе и сэндвич, без лишних ухищрений. В ушах — наушники, на плече — Марвин, в левой руке Сник… То есть телефон, а в правой то сэндвич, то чашка кофе. И все размеренно, спешить-то сегодня, в принципе, некуда.       Я понятия не имел, какие планы были у моего класса на свой выпускной, но я точно знал, что на моей запланированной на сегодня прогулке я ни с кем из своих не пересекусь. Тем и лучше, подальше от лишних вопросов и долгих прощаний. Мою пропажу заметит разве что учитель, но, я думаю, ему все так-же будет наплевать. Ну да и ладно.       Угостив Марвина последним оставшимся от сэндвича маленьким кусочком, я одним глотком допил кофе, после чего, быстро ополоснув посуду в раковине, пошел наверх, в свою комнату. Та встретила меня приятным глазу убранством одновременно и убежища геймера, и, говоря смело, целой музыкальной студии. Но тут я лишь взял свои прогулочные вещи, а так же, высадил своего питомца в его просторную клетку, напоследок угостив мышью, после чего, вышел.       Я уже не знал, имели ли теперь мои прогулки тот «сакральный» смысл, что был в них раньше, ибо почти каждый раз я возвращался домой с новым мотивом или четверостишиями. А сейчас это скорее было просто чтобы воздухом подышать и размяться. Но бессмысленной тратой времени это не было.       Городок надвигающееся лето встречал радостно. Заливался трелями птиц, звучащей на улицах музыкой. Цвел деревьями и цветами в садах и парках. Сверкал теплеющими водоемами и улыбками простых людей.       И к этой атмосфере звучащие в моих наушниках тяжелые гитарные риффы подходили слабо. Да и какой смысл вливаться в эту атмосферу, если я в любом случае погрузился бы в свою собственную. Контраст индифферентности ко всему окружающему, и бьющей ключом энергии при занятии любимыми делами. Это было, мое, особенное, личное, в конце концов. И это только радовало.       Глядя на погоду, я, все так-же погруженный в музыку, прорезюмировал: «Теплеет». Действительно, казалось, с каждым днем теплело. Темп жизни только ускорялся, солнце и тепло несказанно радовали, заставляли думать о хорошем и глядеть вперед с большими надеждами. Сам не знаю почему, но меня всегда обходила стороной эта пьянящая свобода. Я жил просто в немом спокойствии, созерцал изменения, взлеты и падения, а параллельно, рос сам. Душой и телом. Говоря проще, взгляд осмысливался, да хватка крепчала. И коли я за что то хватался, то держался до конца.       Но это говоря о сравнительно крупных целях и амбициях. А моя сегодняшняя, небольшая цель уже была достигнута. Помимо того, что я все-таки проснулся, я дошел до отдаленного причала. Стойбище весельных суденышек и моторных лодок, откуда, иногда отходили на рыбалку жители близлежащих домов. А для меня — ни что иное, как место уединения и мыслей. Может, когда я услышал саркастичную фразу о том, что «думать бывает полезно», или просто был по темпераменту такой, но тот возложенный в моей голове фундамент мышления и лежащие на нем события скорее могли походить на что-то из разряда фантасмагории, и в целом, я мог бы даже не выползать из мыслей своих. Прямо таки напрашивались слова: «Дайте мне блокнот с ручкой и гитару, и я вам это докажу.» Да только доказывать никому ничего не надо было. Я особо-то никого тут не интересовал, пусть и не был уроженцем страны восходящего солнца. И если я не привлекал внимания, то его на меня почти никто и не обращал. Почти.       Я ясно ощутил, как скамейка слегка покачнулась, когда рядом со мной сел кто-то еще. И боковое зрение дало мне понять, что этот «кто-то» мне знаком, да только я не решался повернуть голову, дабы удостовериться, просто молча выключил музыку и достал наушники. А гостья идентифицировала себя сама, ленивым и сонным голосом спросив:       — Ты почему на выпускной не пошел, Майкл?       Я ухмыльнулся, осознав с кем разделял скамейку. Мако Рейдзей, зеркальное отражение моего сонного бытия, а вместе с тем, пожалуй, единственный человек, с кем я был реально и не притворно близок. Она — хороший собеседник. Она… Моя близкая подруга.       — Ну, а ты сама-то как думаешь? — Совсем беззлобно и с неким ехидством спросил я.       Откинувшаяся на спинку девушка повернула голову в мою сторону, после чего я так-же взглянул на нее, слушая ответ:       — Проспал, да? Ведь даже я постаралась не пропустить такой день.       Я только ухмыльнулся. Попытка пристыдить таким сравнением на самом деле не была беспочвенна, но с учетом того, что сама Мако была бы со своими подругами, я бы, скорей всего снова был один. И исходя из своих выводов я ответил:       — Но ведь этот самый день ничего не потерял с моим отсутствием.       Но подруга на это как-то поежилась и нахмурилась, тихо ответив:       — Зато я потеряла…       Вот в тот момент меня на самом деле кольнула совесть. Или быть может это по сердцу ударил кончик лопнувшего каната, удерживавшего внутри душу от падения в пятки. А Мако тем временем все продолжала говорить, при том все тише и тише:       — Я ведь правда ждала тебя. Может это правда был наш последний день вместе, и мы с тобой никогда не увиделись бы.       Ее откровенная речь в тот миг впервые заставила меня стыдиться своих действий. Сглотнув, я совсем неловко подсел ближе к девушке, и едва приблизился, чтобы обнять, как она сама прижала меня к себе, уткнувшись в мою толстовку. Тогда и я сам обнял ее, и положил мою голову на ее.       — Майки, скажи, что с нами будет? Чего мне теперь ждать от будущего? Вся наша глава жизни со школой казалась бесконечной, а сейчас вот уже и конец. Страна не маленькая, и кто знает где мы будем даже через год. Я боюсь, правда боюсь. А больше всего боюсь… — Мако всхлипнула — Потерять тебя…       А вот тогда меня, кажется, пронзило током от осознания. Осознания того, что в то время, как для меня учебы была лишь проходным этапом, в котором я совершенно не придавал значения людям, в жизни этой девушки я стал неотъемлемым кусочком, и, кажется, единственным человеком, понимавшим ее по-настоящему.       — Мако. — Сказал я, добавив в голос мягкости и уверенности. — Ты знаешь, это еще далеко не конец. Ваше с подругами общение ведь не прекратится сию-же секунду, как вы разойдетесь. Вы уже давно не чужие друг другу люди, и несмотря ни на что вы будете держаться вместе, поддерживать связь. Надо просто всегда идти вперед… — Я замолк, подбирая слова на решение, казавшееся в тот момент самым важным в моей жизни — А я… Я тебя больше никогда не брошу. Обещаю. — Я оторвался от девушки, заглянув ей прямо в янтарные глаза. — Ты мне веришь?       Ответ пришел незамедлительно. Но не коротким кивком, и не тихими словами, а… поцелуем. Самое невероятное в жизни проявление нежности от человека, от которого я такого никак не мог бы ожидать. Она подалась вперед плавно, перестав плакать за миг до этого и сначала неуверенно коснулась своими губами моих, а затем и полностью накрыла их. Руки сами продолжили объятья, а душа постепенно стала наливаться каким-то своим особым теплом, которое этот поцелуй и дал. И, в конце концов оторвавшись, я покрепче сжал девушку во взаимных объятьях, монолитом пустив в голову мысль:       «Не оставлю. Никогда не оставлю.»