...

Как погнали пустые леса прочь степные пески, Как железные стены корнями вздержали зерно — Этот бубен умолк. Не увидел орёл — высоки       Горы наших забытых богов,       Горы горя под тенью веков — Слёзы сына родного лишь Матери видеть дано. Обернулась печаль против нас по безводной весне — А за новой рекой запрещают водить хоровод, А болотной треской накормили моих журавлей.       Цвет взойдёт, лишь живое обняв.       Только мрамор увидим в огнях, Когда всé по закате мы ляжем во мраморный грот. Это с гóр напролом замечтали, чтоб рдела земля — Далеко после леса вдали, за чертогами снов, — Даже духи не знали, какие у них имена:       "Светят ль звёзды широким очам       Как у них?", — хмурый лес всё молчал. И молчание было железом за лес решено. Боги знают — ещё зашумит изнывающий кедр, Когда вы́рвут мертвеющу хвою в порыве немом... И с последней хвоинкой уйдёт всё живое из недр       Мира чистого, мира дерев,       Тáм, где люди, на Солнце смотрев Не хотели, чтоб земли взардели лишь кровью с пшеном.