Часть 1

      Молли в последний раз заглянула в детскую к самым младшим: Фред и Джордж мирно посапывали в своих кроватках. Так хотелось поцеловать каждого, но она боялась разбудить своих мальчишек. Пусть спят — охранные чары надежные, мирный сон продлится до утра. И у Артура тоже. Сегодня Молли подлила ему немного сонного зелья, и теперь его разбудит разве что совместный рев нескольких глоток. Возможно, она и испытывала бы угрызения совести, но, во-первых, это было не в первый раз, а во-вторых, она просто с ума сойдет, если не сделает этого. Снова. Молли подвела глаза, чтобы взгляд стал выразительнее, прошлась помадой по губам — как долго она выбирала подходящий оттенок! Она поправила платье, свое лучшее платье, которое после придется выкинуть, но сегодня ей хотелось быть красивой. Скорее всего он этого не заметит, но это нужно ей самой.       Молли выскочила из дома, в ночь, в темноту. Отойдя подальше от Норы, она аппарировала на опушку знакомого с детства леса, но оставшуюся часть пути к условленному месту следовало проделать пешком. Огрызок луны почти не давал света, но Молли и так знала дорогу. Подол платья и мантия промокли, липли к ногам, ветви кустов и деревьев преграждали путь, но ничто не могло остановить Молли. Ни сегодня, ни тогда. Она вспомнила их первый раз и ее охватил жар, погасить который можно лишь одним способом. ***       Когда Молли только закончила школу, она часто ходила за травами в ближайший лес. Нет, это было вовсе не обязательно, их семья была не из бедных, но ей нравилось сбегать от строгой матери и проказливых братьев. А еще ее всегда ждал он. Фенрир был чуть старше ее, хотя его волосы уже были наполовину седыми. И он знал каждый уголок леса и столько тайн и историй, что Молли диву давалась. А еще от него всегда так пахло — зверем, лесом, опасностью. Но ее это только притягивало. Когда Фенрир впервые поцеловал ее, она поняла, что готова на все ради того, чтобы еще раз почувствовать это. Она и близко не ощущала подобного с Артуром, хотя думала, что любила его. А Фенрир все сильнее вжимался в губы, почти кусая, запуская язык в ее рот. Руки его, сильные и жилистые, способные обхватить ее талию, жадно ощупывали ее девичье тело, оставляли синяки, ласкали. Ноги подкашивались, в голове плыло, а Артур Уизли казался далеким и нереальным. В тот раз она смогла прервать это безумие и сбежать домой, где долго корила себя и обещала, что больше в лес ни ногой. Но уже на следующий день она пришла, нервно сжимая в руке корзину для трав. Фенрир лишь усмехнулся и, не говоря ни слова, повалил ее на мягкий мох. Молли боялась, что это будет больно, грубо, но страстно. Ее трясло от страха и желания одновременно. А он не спешил. Его язык и руки, оказывается, умели быть такими нежными! Молли думала, что жаром, который разгорался у нее внутри, можно что-нибудь поджечь. Фенрир уже задрал подол ее платья и ласкал ее бедра, промежность, добрался до клитора. — Кричи, Молли, кричи! Здесь тебя услышу только я!       И она кричала, стонала, извивалась под ним, ухватившись руками за его широкие плечи, кажется, впиваясь ногтями чуть ли не до крови, но он только заводился еще больше. Фенрир вошел в нее одним резким движением. Молли вскрикнула от внезапной боли, но он заткнул ее рот своим языком и принялся вколачиваться в нее. Она сама не заметила, когда боль начала приносить наслаждение. В тот раз она не кончила, но это определенно было лучшее, что с ней случалось. И она ходила к нему день за днем, как зачарованная. И с каждым разом было все лучше. Когда ее впервые унесло на волнах оргазма, Молли думала, что счастливее она уже никогда не будет. Она устроилась на широкой груди и сказала: — Я так люблю тебя. — Как? — Как до Луны. — Как до Луны, — повторил Фенрир, а Молли не поняла, что за тоска вдруг зазвучала в его низком голосе. ***       Она не спрашивала его про будущее. Он молчал. Тогда она обронила: — Артур предложил мне убежать из дома и пожениться.       Фенрир вздохнул. — Соглашайся. Тебе нечего делать рядом со мной. — Но я могла бы жить с тобой, хоть в этом лесу, я люблю тебя… — начала было Молли. — Как до Луны? — с издевкой бросил Фенир. — Я оборотень!       Ее глаза расширились от удивления, она невольно шарахнулась от него. — Все правильно, Молли! Беги от меня! Беги!       Молли попыталась прижаться, обнять, кричала, что это все не важно — он отстранил ее резко и грубо, а потом просто бросил ее на поляне. Тогда Молли думала, что у нее есть гордость. Ее мать, разумеется, была против брака с Уизли, предателем крови, но если бы узнала, что альтернативой является оборотень, то первая бы одобрила брак с Артуром. А так был скандал, Молли фактически ушла из дома. Артур был счастлив, летал как на крыльях и был готов все время носить ее на руках. Он даже не понял, что не был первым. А Молли не чувствовала и сотой доли того, что было на лесной подстилке из мха. «Ничего, все еще будет,» — убеждала она саму себя.       Через год после свадьбы Молли снова оказалась в том самом лесу. Случайно, почти. Ей просто стало тоскливо и она, аппарировав на опушку, дошла до их поляны. Как Фенрир ее почуял, она не знала. Возможно, это были специальные сигнальные чары. Или случайность. Едва его завидев, она поняла, как же изголодалась по нему. И что гордости у нее никакой нет. Она готова стоять перед ним на коленях, лишь бы он потом взял ее. Готова брать его член в рот, лишь бы почувствовать его внутри. Фенрир же за этот год стал еще более диким, но его взгляд был таким же страстным и обжигающим. Он властно и грубо поцеловал ее, без всяких слов и прелюдий, развернул, поставил на четвереньки и взял ее как животное, намотав рыжие волосы на кулак. А Молли только это и было нужно. И она кричала, кричала до хрипа, ведь здесь ее мог услышать только он.       Так и повелось: Молли сбегала к нему так часто, как только могла. А он почти всегда появлялся следом за ней. Иногда от него пахло кровью. Иногда он и сам бывал ранен. Молли ничего не спрашивала, она боялась узнать, на чьей он стороне. Но они почти не разговаривали. Только прощаясь, шептали друг другу: — Как до Луны.       А потом Молли возвращалась домой, тайком от Артура залечивала синяки и ссадины. Впрочем, он все равно был слишком рассеянным, чтобы замечать что-то кроме своих маггловских штучек, которые он тягал с работы. ***       И в этот раз Молли пришла первой. Она трансфигурировала поваленное дерево во что-то более мягкое и удобное вроде софы или дивана. Внезапно она почувствовала, как сильные руки сомкнулись на ее талии. Фенрир подкрадывался незаметно, неслышно. Вместо приветствия он сразу провел одной рукой вниз живота, а второй принялся ласкать грудь, задевая соски, которые тут же набухли, затвердели, и ткань мантии и платья не могла их скрыть. — Ты опять ждешь ребенка, Молли? — Да, — едва соображая, простонала она. Фенрир всегда догадывался чуть ли не раньше нее. Но в этот раз они не виделись больше месяца и Молли уже знала сама. Сейчас же ей не хотелось обсуждать беременность. Он освободил ее от платья, разорвав его от выреза до подола, а затем аккуратно, почти нежно уложил. Было прохладно, но Молли знала, что скоро согреется. Фенрир принялся накручивать и без того чувствительные соски, оглаживать мягкий живот, теребить рыжие волосы на лобке. Молли скользнула рукой в его штаны — ей хотелось ощутить горячую твердость его члена. И она не ошиблась, Фенрир хотел ее. Молли раздвинула ноги и чуть приподняла таз, показывая, что ждет его. Фенрир скользнул рукой, убедился, что она уже совсем мокрая, размазал сок между складками, а потом вошел в нее. Чувство заполненности и правильности происходящего распирало Молли изнутри. Она застонала, ведь он любил слышать, как она кричит. Фенрир принялся двигаться резко, грубо, напористо, прижимаясь к ней так, словно пытался слиться с ней воедино. А у Молли не осталось ни одной мысли в голове. Так хорошо, так горячо, еще, еще, еще! Волна удовольствия уносит ее. Если бы она уже не лежала, то упала бы. Молли просто ощутила, как напрягся внутри член, как горячая сперма наполняет ее. И вот Фенрир привалился рядом, можно лежать обнявшись и ни о чем не думать.       Сегодня ей не надо беспокоиться о противозачаточном зелье. Впрочем, с Фенриром ни одно не работало. Как только ее ребенок прекращал сосать грудь, она снова беременела. Молли специально кормила Чарли почти до двух лет, но стоило завершить, как через девять месяцев у нее родился Перси. Как же она радовалась, что у семьи Уизли не было своего гобелена, а с семейного древа Прюэттов ее выжгла мать в приступе гнева. И все же интересно, сколько сыновей было от Артура, а сколько от Фенрира?       Но их время почти истекло — Молли никогда не смела задерживаться больше, чем на час — вдруг кто-то из мальчиков проснется, а ее нет. Она как могла починила прореху в платье, дома попробует его перешить — выкидывать жалко. Фенрир же остался лежать на диване, который норовил превратиться обратно в дерево, и просто смотрел на нее. А потом неожиданно произнес. — Скоро мы победим. Война закончится, и я займу достойное место в этом мире, ведь я помогаю самому могущественному волшебнику. У меня будет дом. Большой, хороший дом, Молли, там хватит места для всех наших детей…       Она замерла, вглядываясь в его желтые звериные глаза. Первый раз он заговорил об их будущем. Первый раз она услышала то, что так хотела. Но было кое-что, что нужно было выяснить прямо сейчас. Дальше откладывать было нельзя. — Кого ты считаешь самым могущественным волшебником? — голос ее почти не дрожал. — Его имя нельзя называть.       Молли замерла, словно обратилась в камень. Ей казалось — это длится вечность, но на деле прошли секунды. — Ты согласна? — Нет!       Она аппарировала прямо с поляны, чего никогда не делала. И больше никогда туда не возвращалась.