17. Поп-тарты покойника

Сабрина успела прочитать половину книги и доесть второй поп-тарт, когда в кухню вальяжно вошёл Люцифер в своём фирменном чёрно-красном халате, который выглядел именно так, как она представляла себе пижаму дьявола (хотя, если честно, это было скорее «жертва убийства из романа Агаты Кристи», чем «инфернальный шик»). Она подняла книгу выше, делая вид, что не заметила его, но его раздражающе бодрый голос уже разнёсся по кухне, и ей не оставалось ничего, кроме как с тихим стоном отложить чтение. — Сабрина! Он улыбнулся, пододвигая стул рядом с её. Она не была жаворонком (как и большинство ведьм), и обычно все в радиусе десяти миль это замечали, но, похоже, у её отца напрочь отсутствовали наблюдательность и базовые социальные навыки. — Хорошо спала, дорогая? Она знала, что он прекрасно осведомлён о качестве её сна (в основном благодаря тому самому заклинанию, которое он применил прошлой ночью), и ненавидела, что он задаёт этот вопрос, будто у него недостаточно поводов для самодовольства. Наверняка он собирался использовать это как предлог, чтобы напомнить, какой он заботливый, и как теперь Сабрина ему чем-то обязана. Вопрос казался невинным, но она его раскусила. Потребуется куда больше, чем одна спокойная ночь, чтобы провести Сабрину Спеллман. — Да, неожиданно хорошо, — ответила она с вежливой улыбкой, но её глаза сверлили его, ожидая, когда же он проговорится и подтвердит её подозрения. — Наверное, это был самый долгий сон за несколько месяцев. Люцифер улыбнулся с облегчением, будто это была лучшая новость за утро, и она слегка опешила от того, насколько искренне он выглядел. — Хм. Отлично. Должно быть, дело в египетском хлопке. Он и мне здорово помог, кстати. Я заказал его из... Он начал рассказывать что-то о плотности ткани и подпольном рынке текстиля, но она перестала слушать уже на середине. (Если он хотел завоевать её доверие и сыграть хорошего парня, у него был идеальный шанс. Для него Сабрина крепко спала и понятия не имела, что он избавил её от кошмаров, и раскрытие этого факта могло бы показать его в новом свете — не как незнакомца, а как отца. Но среди его болтовни о простынях и редких сортах хлопка не было ни слова об этом, и Сабрина никак не могла понять, почему.) — Ага. Ведьма всё ещё разглядывала его с любопытством, пытаясь разгадать его скрытые мотивы, но так и не нашла ответа. (Чем больше она думала, тем больше казалось, что он действительно заботился, а она была к этому совершенно не готова.) — Должно быть, дело в них. Она выглядела слишком взволнованной для человека, который якобы хорошо выспался, заметил Люцифер, но списал это на подростковые перепады настроения. В книге по воспитанию, которую он скачал прошлой ночью после её срыва, говорилось, что это нормально (её адские истерики, вероятно, не совсем, но он ещё не нашёл книгу, где бы это обсуждалось). Его глаза скользнули по столу в поисках чего-то, что могло бы оживить беседу (похоже, он пропустил несколько важных глав в той бесполезной книге по воспитанию, если история египетского текстиля — лучшее, что он смог придумать), и остановились на пачке сладких пирожных на её тарелке. — А, я вижу, ты нашла тайный запас поп-тартов Мэйз. Она знала демона всего два дня, но была уверена, что этот саркастичный комок ярости, который вчера едва не заставил официанта споткнуться, вряд ли хранил детские сладости. — Эти детские сладости принадлежат Мэйз? — Она нахмурилась, откусывая ещё кусочек. — В это сложно поверить. — Ну, не совсем ей, — признал он, — сначала они принадлежали одному маффинообразному гуру здорового питания, прежде чем она украла их у него из дома. Но, учитывая его безвременную кончину, сомневаюсь, что он по ним скучает. — Логично, — кивнула она с набитым ртом. Люцифер ожидал, что она перестанет есть или хотя бы на пару секунд задумается, прежде чем откусить ещё раз. Но через мгновение она уже вернулась к чтению, одной рукой листая страницы, другой доедая поджаренную клубничную гадость, совершенно невозмутимая. — Тебя это не смущает? — нахмурился он. — то, что ты ешь поп-тарты покойника? — Ты когда-нибудь пробовал длинную свинину? — спросила она, казалось бы, ни с того ни с сего, не отрываясь от книги. Он приподнял бровь, поправляя халат. (Он не понимал, какое отношение человеческая плоть имеет к завтраку, когда он просто пытался завязать безобидный разговор.) — Не могу сказать, что доводилось. Сабрина многозначительно посмотрела на него, и было странно осознавать, что ещё недавно в её глазах была лишь злость. Теперь же — лишь настороженность и лёгкое удивление, что она вообще готова дать ему шанс. — Ну, когда живёшь в морге с каннибалами-ведьмами и городом, предпочитающим закрытые гробы, приходится пару раз это проглотить. Уголки её губ дрогнули. (Она никогда не была фанаткой этого блюда и избегала его, когда могла, но её тётки умели незаметно подсунуть ей этот «деликатес».) — К этому моменту я уже перепробовала всё, что можно, от покойников. Ну, кроме самых... неприятных частей. Их обычно запечатывают в банки в оранжерее. Она доела ещё один пирожок, и Люцифер не мог сказать, что не был слегка шокирован. (Теперь он думал только об этой чёртовой человечине и — О, Боже, ему придётся выбросить бекон из холодильника.) — Так что его поп-тарты — это вообще мелочи. Она пожала плечами. (Честно говоря, случайный каннибализм — не та тема, которую он хотел бы обсуждать с дочерью за завтраком. Но винить её было нельзя. Он перестал следить за своей церковью после сделки с Эдвардом, но с тех пор, как тот поспешил в мир иной, следовало ожидать, что они вернутся к поеданию плоти и жертвоприношениям. И, скорее всего, снова к этим чёртовым козлам. Надо будет разобраться с этим.) — Ясно. Ну что ж, — он поморщился. — тогда, полагаю, фаршированные свиные отбивные на обед отменяются? Она фыркнула, и, возможно, даже улыбнулась, хотя Люцифер не мог разглядеть её лицо за этой чёртовой книгой. Тем не менее, это была самая позитивная реакция с момента их знакомства, а он умел ценить маленькие победы. Он прищурился, разглядывая корешок книги, пытаясь понять, что же её так увлекло. (Либо она была очень хорошо написана, либо откровенно похабна — третьего не дано, если подросток нашла её интереснее самого дьявола, сидящего напротив.) — Novem tibi orbibus et de inferno, — прочитал он вслух, — немного прямолинейно, не находишь, дорогая? Он заглянул в кабинет раньше, чтобы проверить, что она взяла, и заметил пустые места на полках между Данте и Милтоном. Он ожидал, что она стащит первое издание Шекспира или скандальные дневники Эмили Дикинсон, но, подумав, не удивился, что она выбрала что-то древнее, латинское и прямиком из ада. Сабрина фыркнула, перелистывая страницу. — Ну, ты явно не собираешься помогать мне открыть врата. Придётся искать способы самой. (Пока она прочла два гримуара и три древних описания преисподней — безрезультатно. Все они говорили об одном: вечные муки, демоны, потерянные души. И авторы попадали туда лишь на мгновение, соприкоснувшись со смертью, что, как она недавно выяснила, к ней не относилось. Возможно, ей повезёт больше с шумерскими свитками, но даже их будет сложно перевести без помощи Эмброуза. В общем, её поиски зашли в тупик, но она скорее разнесёт шахты Гриндейла, чем признает это своему явно не поддерживающему отцу.) Люцифер вздохнул и потянулся за сигаретой на столе (не зажигая её, просто зажав между пальцев). Следовало ожидать, что она найдёт способ вернуться к теме ада (буквально), пока не получит своё. Всё-таки она была его дочерью. Но, чёрт возьми, было шесть утра, он ещё не выпил кофе с водкой, и неужели ей больше нечем заняться? — Послушай, Сабрина... Он выхватил книгу у неё из рук, и она возмущённо подняла на него взгляд. Он отложил её подальше, вне досягаемости её коротких рук (спасибо, Диана), и девушка лишь откинулась на спинку стула, скрестив руки и сверля его взглядом, горячим, как тысяча поджаренных грабителей. — Вчера я поговорил с Мэйз, и она рассказала, что ты приехала в Лос-Анджелес в отпуск. Отдохнуть, посмотреть достопримечательности и всё такое. — Она сдала меня? — вырвалось у ведьмы. (Ну да, может, и не стоило ей разглагольствовать о своих отпускных планах перед демоном, если уж она так не хотела, чтобы об этом узнал отец. Конечно, Мейз была забавной, крутой и щедрой на дорогие шампанские, но в конце концов она всё равно служила Люциферу. Глупо с её стороны — забыть об этом даже на несколько минут под унылое кантри из радиоприёмника, когда демон вдруг поинтересовалась, что Сабрина делает в Лос-Анджелесе.) — Только не злись на Мэйз, — умиротворяюще поднял палец Люцифер, — она просто делала свою работу. Вот на кого действительно стоит сердиться, так это на себя. Тратить такой прекрасный день на чтение… — он махнул рукой в сторону латинского тома. — Этой макулатуры. — Напомнить тебе, чья это макулатура? — резко парировала Сабрина, хмурясь. — И вообще, ты ли мне говоришь, что нужно злиться на себя? Технически, я до сих пор должна злиться на тебя! («Но я ведь не злюсь.») Несказанные слова повисли в воздухе. Эти дурацкие подчищенные сны, байки про египетский хлопок, шуточки про каннибализм… «Чёрт, почему, ради небес, я действительно не злюсь?» Люцифер медленно выдохнул, сдерживая порыв собрать все адские книги в доме и сжечь их к чертям (хотя, знал он Сабрину — она бы шагнула прямиком в пламя и вытащила из огня каждый листок, что смогла бы спасти). — Послушай, ведьмочка, — он провёл ладонью по лицу, — я прекрасно знаю: если ты что-то задумала, никакая сила — ни небесная, ни адская, ни какая-либо ещё — тебя не остановит. Сабрина взглянула на него подозрительно, не понимая, к чему он клонит. — Ага, — медленно кивнула. — Хорошо, что хоть в этом мы сошлись. Серьёзно, я просто хочу вернуться к своим исследованиям. Она сделала движение, собираясь вернуть книгу взмахом пальцев, но Люцифер перехватил её на лету и спрятал под мышкой. Ухмылька дьявола — хитрая, самодовольная — играла на его губах. (Хороша девочка… но с самим Дьяволом ей ещё не тягаться.) Второй рукой он достал из кармана халата хромированную зажигалку и наконец-то прикурил сигарету, зажатую в зубах. Сабрина с досадой подумала, что он сейчас подозрительно смахивает на тётушку Зельду: та же плавная грация, то же дымящееся проклятое чтиво, прижатое к груди (разве что у матриарха Спеллман была бы не книга о Преисподней, а настоящая сатанинская библия — но суть та же). Он неспешно снял сигарету с губ, выпуская дым в сторону. — Боюсь, тебе придётся сосредоточиться на чём-нибудь другом, дорогая. Хотя бы сегодня. — Он бросил на неё многозначительный взгляд. — Потому что ответ — нет. (Ну всё. Теперь он окончательно превратился в Зельду.) Ведьма нахмурилась, словно не привыкла слышать это слово. — Что значит «нет»? — Это значит, — продолжил он, — что ты всегда можешь вернуться к своим адским изысканиям позже. Но ты ведь ненадолго здесь, верно? Так почему бы не сделать то, зачем приехала? (Если бы она не дала ему шанс — и если бы он не мог выдержать всё, что она в него швырнёт — он бы сейчас был покрыт пауками с головы до ног, а она бы уже телепортировалась обратно в Гриндейл.) — Я пришла сюда — ну, на кухню — позавтракать и почитать в тишине, — сквозь зубы процедила она, отодвигаясь от стола и направляясь туда, где приземлилась книга. Полы были безупречно чистыми (Мэйз вчера упомянула, что это заслуга не магии, а шести симпатичных уборщиц по имени Стелла), но она всё равно отряхнула кожаную обложку. — А не чтобы ты терроризировал меня за час до терапии. Доктор Линда об этом узнает, кстати. Люцифер резко повернулся к ней (доктор, наверное, и так невысокого о нём мнения, учитывая брошенного ребёнка и скрытность). — Это уже слишком, — фальшиво возмутился он. (Хотя Сабрина была уверена: обидеть его, по сути, невозможно — он был самым бесстыдным существом из всех, кого она знала. Но если вдруг смогла — ну что ж, в копилку личных достижений.) Сладкая улыбка скользнула по её лицу, когда она вернулась на место. — А заслужил? — Ну вот скажи, тебе самой приятно? Сидеть дома за книжками, как какая-нибудь чокнутая старая кошатница? — с ехидцей протянул Люцифер. Салем возмущённо зашипел из-под стола, а Люцифер, склонившись, зашипел в ответ, после чего, довольный, посмотрел на Сабрину: демон поплёлся прочь, сдавшись. — Это же Лос-Анджелес, дорогая, наш город! — расплылся он в дьявольской ухмылке, раскинув руки. — Почему бы не развлечься по-настоящему? — Спасибо, но нет. Думаю, у нас с тобой очень разные представления о развлечениях. Люцифер вспомнил её выбор напитка (его любимый виски), выбор ресторана (Жан-Клод открыл своё заведение только благодаря одной просьбе) и, самое главное, выбор наказания для грешников (когда он сидел на троне, демоны особенно любили его методы с адским пламенем). — Неужели? Она посмотрела на него с самой бесстрастной, самой каменной миной, какую только могла изобразить, не оставляя и тени пространства для возражений: — Да. У нас очень разные понятия о веселье. Люцифер тяжело вздохнул, затянувшись сигаретой. (Сабрина знала этот взгляд — смесь усталости и раздражения. В доме Спеллманов его носили, как фамильное украшение. Она почти пожалела его… почти. Но любопытство и странное удовольствие от всей этой абсурдной сцены всё-таки перевесили жалость.) — Ладно. Скажи мне, чем ты хочешь заняться. Что, по-твоему, считается развлечением для подростка из захолустного городка? — Я же говорю: меня вполне устраивает, где я сейчас, — спокойно ответила она. Люцифер злился. Он ненавидел прибегать к крайним мерам (Отец вечно всё делал через край — и посмотрите, чем это кончилось). Но, похоже, обычные попытки поговорить были для его упрямой дочери чем-то вроде дохлого голубя на дороге: раздавить, растоптать и забыть. — Сабрина, — проговорил он вдруг. Она уже успела раскрыть книгу и собиралась снова погрузиться в чтение, но в его голосе прозвучало нечто такое, что заставило её поднять глаза. Его взгляд — до странности похожий на её собственный — был темен, проникающ и слишком серьёзен, чтобы просто так отвести от него глаза. — Скажи мне. Чего ты желаешь? — Я… — ведьма нахмурилась, борясь с самой собой, с тем голосом в голове, что медленно, но верно пробивался сквозь все щиты, воздвигнутые за шестнадцать лет. — Я не… — Ну же, дорогая. Мы оба знаем: ты не для того приехала сюда, чтобы перерывать библиотеки в поисках какой-нибудь сатанинской мантры на удачу. Так чего ты на самом деле хочешь от Лос-Анджелеса? Сабрина знала, что он делает. (Сама ведь освоила этот приём — чуть видоизменённый — давным-давно.) Теперь было ясно: именно от него ей досталась эта странная способность прорываться к чужим желаниям сквозь ложь и самообман. А теперь, как наказание, она впервые оказалась жертвой того самого заклинания, которое столько раз оборачивала против других. — Я хочу… — она пыталась сопротивляться ещё хоть секунду… но вдруг всё внутри оборвалось, плотина треснула — и слова сами вырвались из горла, будто спешили освободиться: — Хочу увидеть океан. — Превосходно! — Люцифер захлопал в ладоши, а Сабрина резко очнулась, тряхнув головой, как будто сбрасывая с себя морок. — Значит, устроим день на пляже. Ведьма резко отодвинула стул, чувствуя себя — как минимум — преданной. Как максимум — окончательно сбитой с толку. Он опять воспользовался магией без предупреждения, снова влез в её голову, снова оставил её с этой мутной смесью злости и... чего-то ещё. (Маленький внутренний голосок тут же напомнил, что сама она делала то же самое не раз и не два. Но Сабрина благополучно проигнорировала его. Слушать разум — не её сильная сторона.) — Как ты…? — начала она. (Хотя знала ответ слишком хорошо.) — Что, к чёрту, ты со мной сделал? Потому что — что бы это ни было — он явно ошибся. Она знала свои желания, свои цели, и океан точно не стоял в их списке. (Если бы не бешенство, она, может, даже заставила бы его повторить приём, чтобы доказать: он сбился.) Люцифер тем временем уже яростно стучал пальцами по телефону, прищурившись в поисках более-менее пустого пляжа в почти-летнем Лос-Анджелесе. — О, просто капелька божественного — ну ладно, скорее, небесного вмешательства, — усмехнулся он, убирая телефон в карман и снова смотря на неё. — Я бы не слишком переживал на твоём месте. — Знаешь, ты не можешь просто так лезть в чужую голову — — Тсс, подожди, — прервал он её, подняв палец. Сабрина сжала губы в тонкую линию — терпеть не могла, когда с ней обращались как с ребёнком, — но всё же смолкла, когда он бросил взгляд на часы. — Господи, уже половина седьмого. Ты опоздаешь на терапию. — Мне плевать, если — Звук скрежета металла по мрамору заглушил её слова: Люцифер поднялся, затушил сигарету в ближайшей пепельнице. — Поверь, дорогая, доктор Линда хоть и выглядит кроткой, но ты точно не хочешь заставлять её ждать. Я однажды так ошибся — и получил в награду голосовую почту с тремя десятками укоризненных сообщений и перенесённую встречу на вечер девичника, которого я, между прочим, очень ждал. Он подтянул халат на талии и прошёл к бару, чтобы плеснуть себе водки (кофе он так и не выпил, но завтрак не пропустил — значит, всё в порядке). — Клянусь, будь она не таким блестящим специалистом — в Аду из неё вышел бы первоклассный мучитель. Сабрина была готова продолжить ссору (чёрт побери, это уже второй раз за два дня, как он использовал на ней магию — и оба раза оставил её в ярости и сомнениях), но... она уважала доктора Линду. А Зельда всегда говорила: худшее проявление неуважения — это пустая трата чужого времени. Даже если ты вырос в каннибалистском морге — это всё равно не хлев. — Ладно. Но это ещё не конец, — сузила глаза ведьма. Люцифер уже дошёл до середины гостиной, но замер, обернулся медленно, с выражением почти невинным — и странно тёплой улыбкой, заигравшей на губах, пахнущих дешёвой водкой. Сабрина нахмурилась. Новая игра? — Я так и подумал. Если бы всё было по-другому… если бы она не застряла в этом странном состоянии между «почти ненавижу» и «почти принимаю» — возможно, в этот момент любой другой отец потрепал бы дочь по волосам, а она закатила бы глаза в притворном раздражении. Но Люцифер — не любой другой отец. Сабрина — не любая дочь. И закат её глаз был не игрой — он был таким резким, что глаза едва не ушли в затылок. Люцифер едва заметно усмехнулся и исчез в спальне переодеваться. Сабрина осталась одна на кухне. Вздохнув, она наклонилась к Салему: — Ты это видел? Ну вот как с ним жить? Демон наблюдал их перепалку с растущим интересом. Его хозяйка могла отрицать сколько угодно, но перемены были очевидны. Этот странный, натянутый баланс из колкостей и споров, что прежде царил между Дьяволом и его дочерью, начал смещаться. Да, Сабрина по-прежнему злилась, по-прежнему не доверяла, но... впервые за долгое время она улыбалась. Смеялась. И, что поразительнее всего — никого (пока) не подожгла. Салем довольно замурлыкал, когда она подняла его на руки и зашагала в свою комнату. (А ещё — теперь ей предстояло собрать пляжную сумку. Заговорить солнцезащитный крем. Чёрт побери... почему нельзя было пожелать похода в кинотеатр с кондиционером?)

***

Доктор Линда почти закружилась от усталости, наблюдая, как предполагаемый Антихрист меряет кабинет шагами — такая же нервная и неспокойная, как и её отец, пока рассказывала о том безумном, раздражающем завтраке. (И это после её безобидного «Ну как прошло утро?»). — …и вот он опять выкинул этот трюк с желаниями, это было ужасно грубо, между прочим! — Сабрина плюхнулась на диван с гулким стоном. — И застал меня врасплох. Иначе я бы ни за что не сказала такую глупость… про какой-то чёртов океан! — Значит, ты злишься, — спокойно сказала терапевт. — Из-за того, что он использовал на тебе свои силы? — Да! — слишком поспешно ответила девушка. Линда подняла бровь. Сабрина тяжело вздохнула, вскинула руки в притворной капитуляции: — Ладно… может, не совсем. — Почему? Сабрина села прямо, хмурясь, будто вопрос заставил её задуматься всерьёз: — Думаю… злюсь не из-за самой магии. Я же выросла среди ведьм — для нас заколдовать друг друга с утра до вечера вообще в порядке вещей. (Скорее странно было бы не расти в доме, где Хильда подливала в мёд зелья правды каждый раз, когда Сабрина и Эмброуз врали, а Зельда запечатывала двери, чтобы девочка не сбежала с очередной ссоры.) Сабрина прикусила губу, морща лоб: — Может, дело не в вопросе… а в ответе. Доктор Линда подалась вперёд (она не знала — это из-за того, что Сабрина всё ещё смертная или просто так легко поддалась терапии — но, кажется, девочка вот-вот сделает прорыв, быстрее любого небесного создания, что когда-либо сидело на этом проклятом диване): — Да, хорошо. Что тебя смутило в ответе? — Да он глупый был! И ниоткуда взялся! — Сабрина возмущённо взмахнула руками, глаза расширились. Через пару секунд она вновь рухнула на спинку дивана, закинув руку на лицо: — Боже… или Дедушка, или кто там ещё… моя самая сокровенная мечта — побывать на пляже?! Когда у меня парень в аду, а ковен разваливается?! Доктор вздохнула и поправила очки: — Сабрина, а почему ты вообще приехала в Лос-Анджелес? Ведьма приподняла голову, глядя на неё с недоумением. (Разве они это не обсудили на первой сессии? Зачем снова возвращаться к теме отпуска?) — Ну… как я говорила, мне нужен был выход. Хоть на время. Смена обстановки. А Лос-Анджелес — подходящее место, как ни крути, — она пожала плечами. (Линда с трудом удержалась от усмешки: звучало подозрительно похоже на то, как сам Люцифер оправдывал свой побег из ада.) — И как ты думаешь, это связано с твоим желанием? Сабрина фыркнула: — Поверьте, доктор, если бы я знала, я бы тут не сидела. (Очень по-Люциферовски, да.) — Думаю, — начала Линда, — океан был вполне разумным ответом. Подросток нахмурилась, но на этот раз — к счастью — не перебила, в отличие от одного знакомого пациента. — Ты хотела чего-то другого. Чтобы отвлечься. Вчера ты сама сказала — Лос-Анджелес полная противоположность Гриндейлу. И пляжей здесь — море. Возможно, дело вовсе не в океане… а в том, что он символизирует? Сабрина моргнула: — Может быть… но… — она нахмурилась. — Неужели это важнее семьи? Ника? — Ты всегда ставила других на первое место. Это прекрасно. Но что если, после всего, что было, где-то в глубине души ты просто хочешь поставить на паузу всё, что причиняет боль? Дать себе передышку? Лицо девушки стало растерянным. В кабинете воцарилась настоящая тишина — впервые с тех пор, как Сабрина ворвалась сюда с утра. Доктор чувствовала — девочка стоит на пороге важного открытия. Осталось совсем немного, чтобы молчание довершило дело… Громкий виброзвонок нарушил момент. Сабрина резко очнулась, похлопала по карманам юбки, вытащила телефон. Линда сдержала внутренний стон. — О. — Сурово сказала она, скрестив руки, — А ты вроде говорила, что у тебя нет телефона? (И доктор даже восхитилась — редко какой подросток в прибрежной Калифорнии обходился без гаджета.) — Ну… я сказала Люциферу, что он мне не нужен. В Гриндейле и так всё рядом — дойдёшь пешком, позвонишь по обычному телефону или через зеркало. А тут — нет. Он заставил меня взять этот… — она закатила глаза. — Без него из дома не выпускает. — Ну, может, он прав… — Эй, а ты разбираешься в этих странных эмодзи? — вдруг спросила ведьма, протянув телефон. Линда глянула на экран — там была бессмысленная цепочка из дьявольских рожиц, сирен, светофоров и полицейских машин: — Прости, дорогая, но если бы я понимала, что он имеет в виду, Люцифер давно бы закончил терапию. Сабрина нахмурилась: — Он говорил, что у него дела в участке. Думаете, стоит к нему присоединиться? — Ни в коем случае! — вскинулась Линда, — мы договорились: он заберёт тебя отсюда после сессии. — Ничего страшного. Я там была, место знакомое, могу телепортироваться. (Телепортироваться? Вот этого новенького Линда ещё не слышала.) — Сабрина, я серьёзно — Но договорить не успела: девушка тихо прошептала: «Lenuae Magicae» — и исчезла прямо из воздуха. Доктор тяжело вздохнула, схватившись за лоб. — Эта семейка меня когда-нибудь доконает. Сабрина материализовалась прямо у дверей участка, тихо, как призрак. Все полицейские были заняты: кто-то сидел над бумагами, кто-то болтал у кулера, кто-то спешил с папками. Среди моря тёмно-синих мундиров и светлых рубашек ни следа привычных идеальных костюмов её отца. Пройдя чуть дальше, она заметила знакомую кожаную куртку и подняла руку: — Детектив Эспиноза! Дэн как раз нёс досье по делу из Массачусетса, которое вела Хлоя, когда услышал знакомый голос. Он обернулся — и увидел ту самую девчонку с парковки на прошлой неделе. (Слава богу, выглядела она на этот раз куда лучше. Выспавшаяся, спокойная. Хотя была мысль — вдруг её опять за что-то задержали?) Он прищурился, чтобы убедиться: — Сабрина?