.

***       Ночь. Дрожащие руки тянутся к пистолетной рукояти. Мысли путаются, роятся, словно дикие пчелы, носятся по черепной коробке, бьются о нее, рассыпаются и вновь путаются. На покрасневших глазах выступают слезы, судорожными потоками сбегающие вниз, чтобы притормозить на подбородке, а оттуда — на часто вздымающейся груди — найти свой приют на светлой ткани, мгновенно превращаясь в пятно. Вдруг в голове зажигается ярким светом, затмевая весь мысленный поток, вопрос. "Должен ли я?.."       Он тухнет так же быстро, как и загорелся. И вновь гудит голова, мир в глазах мигает, словно адская карусель. Веки опускаются в попытке заглушить свет. Глубокий, рваный вдох и такой же выдох — теперь спокойнее. Пистолет заряжается. "Обязан."       Глаза решительно открываются. Рука уже не так сильно дрожит, сжимая Walther P99. Прохладное дуло приставлено к виску, к шее пробежали мелкие мурашки. Вторая рука обхватила рукоять — иначе пистолет не удержать. Медленный выдох. Взгляд, устремленный в зеркало напротив. Последний вдох.       Нажатый курок. Кровавое месиво. Взгляд, устремленный в никуда. Последняя слеза, стекающая на холодный кафель. Вечная липкая тьма.