Безумный шляпник

Джефферсон всю свою осознанную жизнь скитался по мирам, заключал сделки на подобие Румпельштильцхена и жил себе в удовольствие. Он воровал то, что ему было нужно, брал деньги за свои «услуги», водил людей по мирам и гулял в лесу рядом со своим домом. У него особняк в зачарованом лесу, связи, много врагов и открытые двери во все магические миры, спрятанные в его шляпе. Это стало его работой, отрадой и тем, чем он дышит, живет и наслаждается. Безумный шляпник. Его знают теперь не как простого Джефферсона с комнатой полной самодельных шляп, в которые пытались вдохнуть магию, но как, трижды проклятого из всех деревенских уст, «безумного шляпника». Это имя закрепилось за ним еще, когда он промышлял лишь тем, что шил шляпы, вдыхая ядовитые пары ртути. Он не отрицал, потому что мир не мог быть настолько ярок, сказочен и интересен. Его не понимали. Называли сумасшедшим и шептались за спиной. Его действия порицались обществом. Его обвиняли за связи с «злодеями», за то, что искал выгоды, не кидался на защиту Белоснежки, как все остальные и исчезал, когда был нужен. Он не скрывая, говорил, что не герой их истории. Он не готов жертвовать всем, ради каких-то размытых реалий будущего. Он не готов был нарушать привычный уклад жизни. Он был свободен и по-детски счастлив этому. Джефферсон никогда бы не променял свой уклад ради чужих и далеких от него людей. Но он меняется. Ради дочери, малышки Грейс, что верит в искреннюю доброту отца. С ее появлением в его жизни он оставил прошлое, стал собирать грибы, чтобы продать их на базаре, пить чай в окружении кукол и дочери. Его не принимали, называли сумасшедшим, но за помощью все равно приходили. Приходили, просили, требовали или и вовсе угрожали, когда он говорил, что оставил это дело. У него теперь есть дочь, которая принимает его таким, какой он есть, пыльный футляр от шляпы, который лежит в сундуке за ненадобностью и сшитый заяц с цветными вставками ткани и косыми ушами. Он на мизинчиках клянется, что успеет к чаепитию. Это не первый раз, когда он не смог сдержать обещание, но самый памятный. Это воспоминание, как груз, который тянет на дно и не дает спокойно вздохнуть. Через пару дней у него нет дочери, шляпы и даже свободы, а голова держится на шелковых нитках. Он в огромной комнате с тканью, ножницами и мотками ниток. Ему впервые хочется воткнуть острием ножниц себе в сердце, которое королева забрала. Он снова шьет шляпы, давится своей усталостью, которая растекается по телу тяжестью и снова отравляет разум парами ртути. Он шьет шляпы день и ночь, пропуская редкие приемы пищи. Шьет до кровавых мозолей на ладонях и обмороков. А в голове только мысль, что он обязан найти выход из этого мира, потому что там, в Зачарованом лесу, его дочь, которую он бросил. Где-то там паршивый заяц и шляпа в руках Злой королевы. В его мастерскую никто не ходит без надобности, обходят стороной, боясь получить ножницами меж глаз или услышать его безумные бормотания. Его жизнь не меняется и с появлением Сторибрука, где он снова живет в той роскоши, которую когда-то знал, но без свободы, дочери и все с тем же шрамом на шее от удара палача. Он все так же шьет шляпы, бродит по закрытому поместью и смотрит на дочь, которая живет в чужой семье, не помня предательства отца. Они живет двумя жизнями, изнемогает от жалости к себе и разрывающимся от боли сердцем. Его бесит до холодной ярости Реджина, которая опять оставила его с носом, а когда-то лишила его и дочери, бесит Свон со своей твердолобостью и вся чета «прекрасных», что возомнили себя героями всея народа. Голд говорил, что у злодеев не бывает «долго и счастливо». Джефферсон молчал, высказывая немую поддержку его словам, потому что до сих пор вынужден наблюдать со стороны за дочерью уже из-за своих предрасудков. Он понимает, что был не прав, когда спустя тридцать с лишним лет снова крепко прижимает к себе дочь, которая, вроде бы, даже и не в обиде. Безумного шляпника всегда приписывали к злодеям, но даже он получих свою счастливую концовку.