Часть 3. Немного о неизбежном

      Сирил с тоской смотрел на небольшую, эллипсоидной с выпуклостями формы картофелину, которую он очистил уже на половину и тяжко вздохнул. Это не было заданием, ни в коем разе, их команда уже несколько лет не брала задания по типу «Помогите мне по хозяйству», «Присмотрите за моим вечно орущим пятилетним лапочкой сынулей» или «Погуляйте с моим домашним гургутом, не волнуйтесь он ласковый и не оттяпает вам ножку по колено, а руку по локоть». О, нет. Это было нечто похуже, сравнимое разве что с горящей великим очищающим пламенем Отима бездной, что расположена в глубинах мира мертвых и о которой слышали лишь от некромантов, славящимися своей близостью к смерти и являющихся, по различным слухам, верными последователями богини смерти. О них вообще ходит великое премножество слухов, целые полчища, нет легионы или даже армии слухов! Поговаривали, что некоторым, особо удачливым некромантам, от аватара самой смерти перепадают некие «Мелки с праховых пустошей» из мира мертвых. Но он отвлекся. Произошедшее с ним, да и что уж тут, со всей командой, можно было смело называть худшим событием этого полугодия, самым кошмарным и трудным временем. Ведь это то самое время, прихода которого боятся все наемники в тех отделениях гильдии, что подобно «Спешащему Воину» не могут похвастаться большим бюджетом и большим количеством обслуживающего персонала... Да, это то самое время, время страха, время кошмара, время ужаса, время дежурства в гильдии.       Да, именно это время. Дежурство по гильдии, такое особое время, когда команде, очередь которой настала, на целую неделю продается в рабство хозяину отделения и отбрехаться еще никому не удавалось, ведь при вступлении в гильдию заключается контракт и в нем есть пункт об этой неделе. И теперь... Теперь они целую неделю будут работать в таверне. Единственный положительный в сей беспросветной кромешной тьме уныния и скуки момент был в том, что Мара не поставили на кухню. Сирил признавал заслуги товарища как мага, но как повар он был, как говорят, хуже, чем виверн в лавке готовых зелий. Хотя он наврал. В этой недели было еще два положительных момента.       Первый, обязанность развлекать любым доступным способом, в этот раз, выпала их дорогой эльфийке, с её чудесным голосом. Она и сейчас пела в зале. – Пусть всё распашет гусиным пером Розмарин, шалфей, зверобой А после засеет единым зерном И тогда снова будет со мной В дырявый мешок пусть сожнет урожай Розмарин, шалфей, зверобой Да чтоб ни пылинки не потерял Вот тогда он будет со мной Когда он закончит нелёгкий свой труд Розмарин, шалфей, зверобой Пусть забирает рубашку свою И тогда снова будет со мной На ярмарку в Скарборо едешь ли ты? Розмарин, шалфей, зверобой Найди среди людской суеты Ту, что была когда-то со мной       Ну... А последний это то, что, он, Сирил, работал на кухне и мог слушать пение Стрижонка и предаваться размышлениям.       Правда сейчас все его мысли были лишь о том, что эта гадость, в виде недельного точно была придумана с какой-то определенной целью, но с какой? И прав ли он? А может это просто от того, что он уже три дня почти не появлялся на улице? –Ах, ни капельки, поверьте, Нам не выпить после смерти, И звучит наш первый тост: "Эй! Хватай-ка жизнь за хвост!.." Тост второй: "На этом свете Все народы - божьи дети". Кто живет, тот должен жить, Крепко с братьями дружить. Бахус учит неизменно: "Пьяным - море по колено!" И звучит в кабацком хоре Третий тост: "За тех, кто в море!"       А Бахус ли? Кто знает? А что есть судьба? Сирил продолжал чистить картошку. Действительно, что такое судьба? Кто её предрекает и определяет? И определяет ли? Помнится, один пьяница как-то орал на всю таверну, что они все слепцы и просто не понимают, что живут в мире какого-то рассказа, вроде? Или он сказал, что они в книге живут? И их участь решает некий Автор, что именно его надо почитать как высшее божество, а вместе с ним его читателей, чье мнение может заставить его изменить им судьбу...       Незаметно, настала очередь последней картофелины. Взломщик утер пот со лба и откинул лезущую в глаза прядь вороных волос, после чего начал счищать картофельную кожуру. Что ж, если эти автор и читатели действительно существуют... Он не против. Пусть только отменят эту долбанную адскую неделю рабского труда. Сирил с тоской посмотрел на несколько мешков моркови, которые предстояло помыть, почистить и нарезать и тихо взмолился. – Пресвятые читатели, если вы действительно существуете, убедите Автора перестать, так издеваться над наемниками. Мы уже не вывозим эти недели!       А из общего зала доносились звуки очередной песни... – Сегодня ты теряешь всё, а завтра обретёшь Кто скажет, сколько ждать ещё, но верь, не вечен дождь Но верь не вечен дождь... После грозы рассвет нежней, после зимы - весна (аха) Крепись, коль выпал трудный день иль встретил подлеца Борись и свет свой сохрани, уже рукой подать До лучших дней, счастливых глаз, не стоит унывать! Не стоит унывать