Весна в пустынном царстве

      Прохлада пустынных предрассветных сумерек проникла в спальню спящего полководца ощутимым сквозняком. Тот открыл глаза и сонным взглядом уставился в арочный свод потолка, покрытый яркой мозаикой. В покоях было тихо. Помимо его собственного дыхания, совсем ничего не было слышно. Канкуро поднялся с постели и осмотрелся. Его новая служанка, которая должна была ещё мирно дремать на предоставленной ей кушетке, бесследно исчезла. Полководец медленно переоделся в пурпурный кафтан из мягкой шерстяной ткани и удобные шаровары, самостоятельно умыл лицо из приготовленного кувшина и отправился на поиски беглянки. Все дворцовые слуги только начинали приступать к своим повседневным обязанностям. Лишь Канкуро, воспитанный в военных лагерях, уже совсем проснулся и с ясными мыслями бродил по длинным украшенным коридорам. Рабыня не смогла бы так просто сбежать из дворца Султана. А, значит, либо она пыталась учинить какую-либо пакость, либо направилась выполнять свою прежнюю работу. Не предпочла же она вернуться спать в хлев к домашней скотине, лишь бы не делить с ним покои. Канкуро нахмурился. А ведь с ее характером, она вполне могла.       Именно на скотном дворе он и нашёл свою непокорную слугу. Та, совершенно не замечая его, выполняла странные движения, держа в руках его шамшир*. Канкуро принялся наблюдать за девушкой с долей скептицизма, деловито сложив руки на раненной груди. Тен-Тен принимала различные боевые стойки, пыталась приспособить саблю как обычный меч, которыми сражались в ее Империи, а затем замерла на месте, изучающе разглядывая орудие. Тонкие пальцы провели по изогнутому лезвию и дошли до острия. Немного подумав, служанка размахнулась для оттяжного удара. Канкуро ухмыльнулся - девчонка была не так проста, раз за считанные минуты научилась пользоваться шамширом, не держа его в руках прежде. - Красивый клинок, - подала голос Тен-Тен, не оборачиваясь. Полководец приблизился к ней, обняв со спины, и взялся за инкрустированный эфес, показывая правильное положение для удара. - Красивый, но в твоих руках бесполезный, - заметил он, сказав это прямо в девичье ухо, отчего та невольно вздрогнула. - Верни его в ножны и отдай мне. Тен-Тен, почувствовав, что объятие ослабло, покорно подняла с земли ножны, поместила в них саблю и вернула владельцу. Канкуро ловко подвесил ремни к поясу и вновь посмотрел на свою служанку, наградив ее внимательным взглядом глаза в глаза. - Ты понимаешь, что я должен прямо сейчас отрубить тебе голову этим самым шамширом? - Отрубите? - без тени страха спросила Тен-Тен. Старший брат Султана опешил. Однако, тут же взял себя в руки, приняв для себя важное решение. - Нет. Если не хочешь терять форму и навыки, будешь тренироваться со мной, как настоящий солдат. - А ваша рана? - Если она вскроется, то будешь дни напролёт проводить у моей постели, - усмехнулся Канкуро и отвернулся, чтобы уйти.       Полководец привёл служанку в необычное место, находящееся в отдалении от дворца. Внутри огромного зала была вырыта восьмиугольная яма, рядом с которой возвышалась платформа, где сидел неизвестный ей прежде мужчина с барабаном. Внутри ямы, в углублениях по ее стенкам, стояли необычные кувалды и деревянные щиты прямоугольной формы. Канкуро первым спустился в яму, а затем помог спуститься и своей служанке. Тен-Тен неуютно поёжилась, когда ее так называемый хозяин начал снимать с себя кафтан, оставаясь в одних шароварах и скрывающих его раны бинтах. Ее одеяние для тренировки тоже не подходило, но вновь раздеваться при незнакомцах она отказалась. Канкуро опустился на колени, чем удостоился полного непонимания взгляда Тен-Тен. Он резко дернул ее за юбку, заставив рухнуть на грунтовый пол рядом с ним. - Сначала молитва, - пояснил полководец и смиренно опустил голову. Второй мужчина начал громко вещать о славе страны, здоровье Султана и благополучии и силе человечества. Тен-Тен, ещё не в совершенстве знавшая язык, не разобрала множество слов, но голову не поднимала. Лишь когда Канкуро вновь стоял на ногах, она торопливо приняла вертикальное положение. Внезапно зал наполнился гулом из громких голосов. Целый отряд оголенных по пояс мужчин вошёл в помещение с намерением начать тренировку. Все с удивлением уставились на своего командующего, который уже находился в яме, да ещё и привёл в это священное для них место женщину. По залу сразу пошёл шёпот. Тен-Тен услышала едкие комментарии и даже брань в свой адрес. Канкуро молчал, краем глаза наблюдая за реакцией своей служанки. Та стойко выслушивала оскорбления, не меняя выражение лица. Кто-то из солдат уже начал протягивать к девушке руки, желая схватить её и вытащить из ямы. Тен-Тен продолжала героически сносить все издевательства. Половину фраз она попросту не понимала из-за плохого знания языка. Однако, по мимике и тону было совсем не трудно догадаться о значении. Неожиданно для всех присутствующих полководец дернул на себя служанку, спрятав ее за своей широкой спиной. - Отныне она одна из нас! Воспринимайте ее как младшего бойца! Не как девушку или рабыню, а как солдата, с которым вы будете воевать плечом к плечу. Забудьте о том, что на ней платье. Никакой жалости или снисхождения - Тен-Тен тренируется наравне с остальными. - Слушаемся, командир! - синхронно крикнули солдаты, опустившись на колени. На их лицах отчетливо читалось недоумение, но приказу они противиться не смели. Главнокомандующий армии не был склонен к самодурству, поэтому его подчиненные пришли к выводу, что он что-то разглядел в этой нескладной тощей девчонке, которую подобрал на поле боя.       Муршид* снова завёл молитву о благополучии Суны, ее повелителя и народа. Солдаты повторяли за ним слово в слово, искренне вкладывая свою душу в каждое. Тен-Тен молчала. Не хватало ей ещё молиться за здоровье Султана, которого она была готова прирезать собственными руками. Конечно, это было весьма опасной затеей, поэтому пока в ее голове только начинал зреть хитроумный план. Для его завершения требовалось ещё понаблюдать за обитателями дворца и их взаимодействием, а также дождаться удобного случая. Молитва закончилась, и мужчины резво поднялись на ноги, начиная разминаться. Тен-Тен растерянно осмотрелась. Под чёткий ритм барабана все присутствующие то прыгали на месте, то вращали конечностями, словно танцевали неизвестный ей танец. Канкуро не отставал, несмотря на серьёзную рану. Чувствуя на себе недовольные взгляды, Тен-Тен быстро опомнилась и принялась повторять за остальными. Ритм сменился. Каждый воин взял в руки по два деревянных щита и лёг на грунтовый пол. Тен-Тен с трудом подняла самые тонкие щиты и легла рядом с Канкуро, с интересом наблюдавшим за служанкой. Муршид объявил о начале нового упражнения звоном в специальный колокол. Солдаты начали поочерёдно поднимать, а затем опускать оба щита руками так, чтобы те не касались пола. Тен-Тен напряглась изо всех сил. Пока остальные резво работали мышцами, у неё хватило силы только поднять кусок дерева над собой. Чтобы он почти сразу же приземлился на неё обратно. Канкуро довольно хмыкнул. Девчонка не испугалась испачкаться, не испугалась тренироваться в обществе мужчин, да и трудностей тоже не боялась. Пусть она не могла показать успешное выполнение упражнения, зато она хотя бы попыталась. Колокол вновь зазвонил над вспотевшими лбами. Далее каждый боец взял в руки по две массивные кувалды, стоявшие вдоль стен ямы. Под новую песню муршида солдаты начали вращать кувалдами, поочерёдно занося их себе за плечи. Тен-Тен попыталась повторить за окружающими и почувствовала, как тонкая ткань ее одеяния начала рваться. Мышцы начало сводить, руки тряслись, от чего кувалды рисковали выпасть из нежных пальцев. Канкуро, не взирая на боль, резво выполнял упражнение, дабы поддержать боевой дух своих воинов. Повязка на его груди начала опасно алеть. Ни один мускул на лице полководца не дрогнул. Все его внимание занимала служанка, стоявшая по соседству. Ее уложенные волосы растрепались, лицо было покрыто блестящей испариной, а новое платье изорвалось и испачкалось. Тем не менее, тонкая, словно тростинка, она продолжала крутить булавами, что казались больше ее самой. Мокрая челка опустилась на глаза, пряча за собой измученный взгляд. Пока Канкуро буквально на мгновение все же отвлёкся на свои бинты, один из бойцов воспользовался случаем и пнул Тен-Тен в спину. В ее глазах окончательно потемнело, и кувалды выпали из рук. Девушка начала стремительно падать на пол, но ее вовремя подхватили крепкие руки полководца, поднимая и бережно прижимая к израненной груди. Муршид остановил свой ритм, недовольно глядя в толпу. Канкуро поднял хищный взгляд исподлобья на своих воинов. Того самого, что позволил себе обидеть служанку, тут же пробила мелкая дрожь. - Отрубите ему голову, - последовал приказ, после которого Канкуро принялся выбираться из ямы, не выпуская девушку из рук. Солдаты непонимающе уставились на своего командира, но своего сослуживца все-таки захватили. - Я говорил, что она теперь одна из нас, - пояснил полководец, не оборачиваясь. - А какое наказание для того, кто предал своих? Канкуро покинул зурхане* под предсмертные вопли провинившегося солдата.       В родной Империи времена года менялись с характерными признаками: опавшие жухлые листья покрывало белоснежным полотном, которое впитывалось в землю, чтобы напоить первые весенние цветы. Почки на деревьях набухали и распускались пышным цветом. Леса Конохи очень быстро зеленели, шурша высокими кронами на тёплом ветру. Кочующие птицы возвращались в родные края, наполняя воздух своим дивным пением. И лишь в пустынях Суны все оставалось неизменным. Песчаные барханы непоколебимо стояли вокруг столицы. Днём солнце нещадно опаляло кожу, а по ночам холод пробирал до костей. Время словно остановилось. Тен-Тен казалось, что каждое утро начинался один и тот же день. Одни и те же обязанности, тренировки, каждый день она сопровождала своего Господина, который одаривал ее одними и теми же насмешками. Она уже хорошо говорила на языке Суны и даже училась писать. Единственным, что заставляло помнить о течении жизни, были издевки со стороны гарема. Султан с самого начала своего правления отказался от идеи обзавестись наследником. Он считал преемника угрозой своей власти. А вот у его старшего брата уже было несколько наложниц. Почти всех ему передарил Султан. И лишь одну он выбрал сам, когда один из сановников представил ко двору свою дочь. Тен-Тен, нагруженная важными свитками для военного совета, шла по внутренней территории дворца, когда услышала за спиной уже хорошо знакомый смешок. Две девушки в изысканных и богато украшенных нарядах последовали за ней. - Интересно, что же наш великий полководец нашёл в этой уродине? Почему только она прислуживает ему в спальне? - спросила та, что была пониже ростом. Сая происходила из знатного рода, ее родители надеялись, что она станет главной женой Султана, но их надеждам не суждено было сбыться. Однако, пользуясь постоянным отсутствием самого главнокомандующего, которому была передарена, поддержкой своей семьи, а также дружбой с Госпожой Темари, Сая провозгласила себя главной наложницей. Возражать никто не стал. - Она ведь в мужском платье, - заметила ее собеседница, - как женщина она его точно не привлекает. Скорее, как мальчишка на побегушках! Обе девушки наигранно рассмеялись. Сана, что сопровождала свою названую сестру, поправила свою пышную прическу. Она не стала рисковать, чтобы сместить Саю с места главной наложницы. Вместо этого она решила подождать удобного случая, когда та, имея вздорный характер, выкинет нечто такое, что привело бы их Господина в бешенство. И тогда она смогла бы занять место, что считала своим по праву. Ведь ее отец тоже был сановником, рангом не ниже, чем отец Саи. В этот момент последняя подозвала к себе служанку и шепнула ей что-то на ухо, прикрывая лицо ладонью. Служанка тут же поклонилась и засеменила в сторону ничего не подозревающей Тен-Тен. Та как раз проходила мимо дворцового фонтана, бережно прижимая к себе свитки. Служанка со всего размаху навалилась на бывшую имперскую подданную. Тен-Тен резко повернула корпус и отбросила свою ношу в сторону, а сама неуклюже приземлилась в фонтан, вызвав громкие всплески. Утерев капли с мокрой челки, она откашлялась и окинула обидчиц злобным взглядом. Наложницы вновь рассмеялись, обрадованные своей подлой победой. - Да как вам не стыдно?! - послышалось со стороны. Юная девушка в платье попроще подбежала к фонтану, загородив собой Тен-Тен. Темно-карие глаза горели решимостью противостоять двум знатным негодяйкам напротив. - Юката, вообще-то, это ты должна проучить ее, ведь она заняла твое место рядом с Господином, - ухмыльнулась Сана. - Мы отстаиваем твою честь, будь благодарна! - Вот ещё! Тен-Тен мне все равно, что сестра! - покачала головой Юката. Младшая наложница полководца была первой, кто приняла чужачку во дворце и стала относиться к ней как к равной. Обе девушки старались поддерживать друг друга, когда выходки остальных обитательниц скромного гарема выходили за рамки дозволенного. Нынешняя проделка была детской забавой по сравнению с остальным, что вытворяли эти девицы.       Внезапно все дворе умолкли. Служанки бросились на колени. Наложницы преклонили головы, не поднимая взгляда. К фонтану медленно подошёл Канкуро и недовольно сложил руки на груди, рассматривая свою подчиненную, по-прежнему сидевшую в воде. Так же молча он наклонился и поднял Тен-Тен под плечи, словно маленького ребёнка, и поставил на бортик фонтана. Ореховые глаза с любопытством наблюдали за действиями хозяина, который отряхнул мокрый мужской кафтан и, сняв с себя верхнюю накидку, набросил ее на хрупкую фигурку служанки. - Господин, старшие наложницы снова позволили себе вести себя оскорбительно! - запричитала Юката, подбежав к Канкуро. Тот отмахнулся, словно от надоедливой мухи: - Мне нет дела до ваших бабских разборок. Сая и Сана переглянулись и обменялись торжествующими взглядами. - Но мне есть дело до сорванного военного совета! - воскликнул полководец и обернулся. Обе наложницы испуганно вжали головы в плечи. - Я спущу вам с рук сегодняшнюю выходку только благодаря Тен-Тен. Именно она спасла важные свитки и ваши головы от казни за измену! А теперь вон отсюда! Служанки начали суетливо подниматься на ноги и гуськом покидать двор. Сана попятилась назад, утягивая за собой Саю, что застыла на месте с разгневанным лицом. Юката довольно улыбнулась, уперев руки в бока, но тут же почувствовала на себе выжидающий взгляд. Осознав, что Господин велел всем убраться с его глаз, младшая наложница тоже решила быстро ретироваться. Как только двор опустел, Канкуро повернулся обратно к своей служанке, которая уже начала едва заметно стучать зубами. - Ну и зачем позволила издеваться над собой? Ты могла переломать той девке ноги, но предпочла быть униженной. - Мне запрещено заступаться за себя во дворце. Это будет расценено как мятеж пленницы, - пояснила Тен-Тен, плотнее кутаясь в накидку. - Или же ты решила навлечь на них мой гнев? - Канкуро хитро усмехнулся, приблизив лицо к собеседнице. Та уставилась на него во все глаза. - Ты ведь нарочно пошла через двор, чтобы они настигли тебя у фонтана. К тому же, у тебя в руках были важные документы, которые ты потрудилась спасти. Да и я должен был возвращаться из казарм во дворец именно этим путём. Я ничего не упустил? - Канкуро помог Тен-Тен спуститься на землю, поддерживая под руку. - Комплимент моей сообразительности, - Тен-Тен, улыбнувшись, коротко поклонилась и принялась собирать испачканные свитки. Полководец не остался в стороне и помог ей. - А мог бы приказать тебя выпороть, например. В назидание другим. Тен-Тен резко выпрямилась. Длинные ресницы прикрыли ореховые глаза. Обиженно отвернув лицо, служанка вежливо поклонилась. - Если так будет угодно моему Господину. Канкуро не скрыл смешок. Эта девчонка уже изучила его характер и умело управляла им, словно своей марионеткой. Ее интриги были настолько продуманы, что лишь он видел расставленную западню в полной мере. Более того, она прекрасно поняла, что являлась его главной слабостью, наслаждаясь его покровительством. Пусть наложницы продолжали издеваться над ней, зато Султан и их старшая сестра не могли к ней подобраться. Полководец лично убедил их, что его служанка не опасна. А, тренируясь с его солдатами, она и вовсе потеряет своё желание отомстить.       В Синем доме, как и всегда, было оживленно. Из курильниц к потолкам извивались сизые ленты со сладким цветочным ароматом. Мелодия, издаваемая сяо и гуцинем, плавно проносилась по залу, минуя синие и медно-красные шелка, лампы из розового стекла и золотые украшения. Танцовщицы изящно двигались в такт музыке, развевая длинные рукава своих роскошных нарядов. Мужской раскатистый хохот перемешивался со звонким девичьим смехом. Итачи прошёл по залу в сопровождении прислужника, поднялся на второй этаж и занял своё привычное место за столом. На него тут же устремилось множество взглядов украдкой. Девицы с напудренными и нарумяненными лицами, тонкими угольно-чёрными бровями и кроваво-красными губами с вожделением взирали на молодого Господина Учиха. Их совершенно не интересовала история его прошлого, он всегда был обходителен и молчалив, ни разу не воспользовавшись ни одной из девушек. Даже когда сам владелец Синего дома предоставил ему главную красавицу, тот направился с ней в покои, оставил мешок серебряных лянов и ушёл. Тонкие черты лица молодого аристократа привлекали местных девушек гораздо сильнее чем лоснящиеся одутловатые физиономии постоянных гостей. К столу Итачи подошёл другой молодой человек приятной внешности, чьи карминовые волосы были убраны в высокий пучок на макушке. Махагониевые глаза меланхолично оглядели гостя. Мужчина опустился рядом с беглым преступником и повернулся лицом к сцене, где танцовщицы продолжали исполнять соблазнительный танец. - Так странно видеть воинов Конохи и Суны, мирно сидящих в одном заведении, - заметил Итачи, рассматривая зал. - Синий дом подобен оазису. Сюда приходят отдохнуть от войны, - пояснил его собеседник и взмахом руки приказал рядом стоящему слуге подать напитки. - Но ведь не только за этим. Чарки и кувшин с вином были немедленно поданы на стол. Затем на столе появились различные закуски: острые, мелко-нарезанные овощи в кунжутном масле, любимые в Империи, а также пряные сладости с обилием орехов, цукатов и мёда, подаваемые во дворце Султана. Хозяин заведения, который был известен под именем Сасори Красного песка, дождался, пока слуга наполнит его чашу вином, и поднёс ту к губам. - Разумеется. Здесь можно узнать любые секреты, и обе стороны этим охотно пользуются. Только дурак попытается избавиться от этого места. Закончив фразу, Сасори махом осушил свою чарку и вернул ее на стол. Итачи к яствам и напиткам так и не притронулся. - Ничего не едите, не выпиваете, на здешних красавиц даже не смотрите, - подметил Сасори, устремив взгляд на собеседника. - Неужели ни одна не приглянулась? Перед взором ониксовых глаз тут же возник образ воинственной придворной, которая направила на него его собственный клинок. Куртизанки, подающие одурманивающую курительную трубку, полную опиума, разумеется, красивы. Это их главное качество и повседневная обязанность быть красивыми для гостей. Но та девушка была прекрасна по-своему, решительная и смертоносная и в то же время хрупкая, словно ещё не распустившийся бутон вишневого дерева. Отогнав видение, Итачи печально улыбнулся: - В этой жизни мне не дано полюбить и быть любимым. Сасори перевёл свой меланхоличный взгляд обратно на оживленный зал. - Даже великий полководец Суны обзавёлся главной наложницей. То ли понял, что война закончится не в их пользу и дальновидно решил успеть настругать себе наследников, то ли впервые по-настоящему влюбился. Итачи промолчал. Он пришёл в этот публичный дом за информацией о противниках для своего Императора, однако любовные похождения и чужое грязное белье интересовали его меньше всего. - Поговаривают, что она из Конохи, - добавил Сасори, делая вид, словно его слова совсем ничего не значили. Итачи нахмурился. Для женщины это не считалось дезертирством. Солдаты Суны могли вторгнуться в ее родное поселение и просто выкрасть несчастную, чтобы увезти во дворец. В таком случае, ей повезло, что ее не продали в рабство где-нибудь на границе, где жили совсем не аристократы, или не использовали ее женское начало, чтобы потом перерезать горло и выбросить в ров. - Я даже слышал, что прежде у неё был титул, а теперь появился другой. - Очень рад за неё, - отчеканил Итачи сквозь зубы и повернулся к собеседнику. Разгневанный взгляд цвета оникса затягивал словно бездна. Девушка, что стойко терпела все удары судьбы, не пролила ни одной слезинки, получив чудовищные раны, что спасла ему жизнь, водрузив его тяжелое тело на себя, пронзила свой живот кинжалом за своего Императора, отдав жизнь прямо в стане врага. Никто не знал, что потом сотворили с ее телом. Скорее всего, ее даже не похоронили. А слушать про какую-то девчонку, которой повезло спастись потому что она кому-то приглянулась, было невыносимо. - Сошьём тебе платье из бархата! Думаю, Господин подарит тебе жемчуг, украсим им твои волосы! И ещё добавим разных драгоценностей… - глаза Юкаты сияли в полумраке дворцового коридора, словно первые звёзды в закатных сумерках. - Меня устраивает мой кафтан, - резко оборвала девичьи фантазии Тен-Тен. Время, когда она носила золотые инкрустированные шпильки, роскошные ханьфу из тонкого шёлка и именную нефритовую подвеску прошло. Отныне она не являлась придворной дамой Императора, хотя по-прежнему была преданна ему всем сердцем. Главнокомандующий армии Суны, правая рука Султана, при всех за ужином нарёк ее своей главной наложницей. Ровно в тот самый момент, когда его старшая сестра, Госпожа Темари, заявила, что он обязан вникать в дела своего гарема, которым она заправляет. - Умираю со смеху, как только вспоминаю их лица, - звонко расхохоталась Юката, держась за живот. - Сая едва себе губу не откусила от злости! - Скорее, она откусит мне голову, - вздохнула Тен-Тен, плавно сворачивая за угол. - Я хотела бы получить титул на военной службе, но никак не в гареме. Юката немного отстала, но торопливо догнала старшую подругу, придерживая юбки платья. - Да брось! Возможно, Господин сделает тебя главной женой, и тогда никто не сможет тебя обидеть. Ты будешь помыкать этими наложницами и заставлять прислуживать тебе. Тен-Тен резко остановилась и повернулась к собеседнице: - Кто-нибудь спросил, хочу ли я быть главной женой?! Я не хочу управлять гаремом, играть в покорную жену и рожать наследников. Юката также резко остановилась и одарила Тен-Тен тревожным взглядом. Девушки, попавшие в гарем, годами карабкались выше, плетя интриги, используя женские хитрости и даже влезая в политику. Все они стремились получить наивысший титул, чтобы никто больше не мог помыкать ими. Тен-Тен избегала гарема всеми силами. Вместо учебы женским премудростям, она все своё свободное время проводила на тренировках с солдатами, носила мужское платье и лишь по вечерам превращалась обратно в девушку, подавая ужин своему хозяину и играя ему перед сном на кануне. Для полководца она была скорее оруженосцем, нежели дворцовой служанкой. - Не хочешь - не будешь, - раздалось за девичьими спинами. Канкуро медленно шагал по коридору, словно крадущийся тигр. Юката испуганно прижала ладони к груди. Ярость яркой молнией блеснула в орехово-карих глазах. Канкуро подошёл совсем близко, глядя прямо в лицо своей главной наложнице. По его долгой паузе Юката поняла, что она в беседе участвовать не должна, и быстро скрылась в глубинах дворца. - Я и не собираюсь жениться, мне это не нужно, - пояснил Канкуро. Тен-Тен недовольно сложила руки на груди. - А что нужно? - Крепкое плечо рядом, на которое я смогу опереться в бою, - раскосые глаза хитро замерцали в полумраке. Тонкая бровь вопросительно поползла вверх. - Ну и ещё, чтобы это плечо было красивым и нравилось мне, - Канкуро приблизился ещё больше и провёл подушечкой большого пальца по пухлой нижней губе девушки. Тен-Тен резко вытянулась струной. - Будем вместе отправляться в военные походы, будешь помогать командовать войском, даже спать можешь в отдельном шатре, но лучше в моем, так спокойнее. Будешь лечить мои раны, а я твои, а затем мы состаримся и умрем в один день. - А, если один из нас умрет на поле боя? - скептично заметила Тен-Тен. - То это точно буду я, потому что ты подставишь меня под стрелу, - усмехнулся Канкуро.       Внезапно музыка затихла. Зал наполняли лишь голоса и звон посуды. Гости словно не обратили внимание на неожиданное затишье. Сасори устремил заинтересованный взгляд на нижний этаж. На большой круглой сцене появилась миниатюрная фигурка в воздушном платье из тонкого шёлка. Девичье лицо наполовину скрывала полупрозрачная вуаль. Пара золотых заколок со звенящими подвесками удерживали простую прическу, из которой каскадом опускались длинные прямые локоны. Верхнее платье из легкой ткани цветов киновари и морской волны, переливающееся вышивкой из бисера и драгоценных камней, скрывало хрупкие запястья. Девушка суетливо сделала знак рукой музыкантам, и те начали наигрывать чувственную лиричную мелодию. Приняв позицию, красавица начала свой танец. Словно чаровница, с каждым грациозным изгибом, с каждым изящным движением кисти, с каждым медленным вращением, вздымающим и развевающим шелковую юбку, она приковывала все больше неотрывных взглядов, околдовывая зрителей своим пленительным танцем. Итачи завороженно замер.