Часть 1

После вечернего рейда Рудольфус устал как собака. Хотелось лишь в душ, чтобы смыть с себя отвратительную грязь с улиц маленького маггловского городишки. Грязь, которая, казалось, навсегда въелась в его аристократически белую кожу. Еще приказать эльфам настрогать несколько бутербродиков с вареным мясом, с сыром, и с ветчиной, проглотить их и спать. Спать, спать, спать и не просыпаться по крайней мере сутки. Однако, мечтам старшего Лестрейнжа, по-видимому, было не суждено сбыться. Еще на пороге дома он заметил, что что-то не ладно. Из глубины Лестрейндж-холла доносились неясные звуки, а в воздухе ощутимо пахло гарью и еще чем-то отвратительным. Рудольфус помянув про себя дракклову бабушку и его прочих родственников, достал палочку и тихо, но решительно направился в гостиную. Там явно что-то происходило. Сердце стучало, как бешенное, и его чуть было не хватил удар, когда двери зала распахнулись, и прямо ему в объятья выпорхнула Белла. У Беллактрис по-видимому был приступ хорошего настроения. В последнее время они бывали все реже. И все чаще Рудольфус видел в глазах жены огонек безумия. Дернул же его драккл полюбить девушку из семейства Блэк. Лестрейнж пытался бороться с зарождающимся безумием жены, но порой ему казалось, что он сражается с лавиной, свирепой и необратимо надвигающейся. Он тщетно перерывал библиотеку: свою, Малфоев, Ноттов, министерскую, но пока ничего не мог найти. Руди стиснул в объятьях свою девочку, и она доверчиво закрыла глаза. Он зарылся носом в ее волосы и тут же закашлялся. От шикарной шевелюры тоже несло чем-то горелым и нестерпимо вонючим. — Белла! — грозно возмутился Рудольфус, — ну, это уже ни в какие ворота! Ты опять пытала людей в замке? — Чтооо? — Белла отстранилась, с полнейшим недоумением взирая на супруга. — С чего ты взял? — Воняет. — коротко объяснил Рудольфус. — Басти не появлялся? — Я никого не пытала! И Рабастана тоже не видела! — Бель напоминала сейчас разъяренную валькирию, и Руди невольно залюбовался ей. — Я ужин приготовила, — все еще возмущенно, но с заметной ноткой гордости закончила Беллатрикс. Рудольфуса прошиб холодный пот. Он слабо застонал и прислонился к холодной каменной стене. «Лучше бы пытала», — пронеслось в его голове. Случались в семье Лестрейнджей такие печальные и опасные для жизни и здоровья всего магического общества моменты, когда на Беллактрс снисходило кулинарное вдохновение и она бежала на кухню, в замковые подвалы, там разгоняла эльфов и принималась творить свои шедевры. Долохов их всерьез предлагал использовать для борьбы с врагами, как легальное биологическое оружие.  — А что, — замечал неунывающий Рабастан, — попробуют они Беллиного супчика и тапки отбросят, еще и помучаются напоследок. В следующий момент он уже умело уклонялся от летящего половника, и тот звучно попал прямо в лоб ничего не подозревающему Эйвери, не привыкшему к таким семейным сценам и посему и не привыкшему уклоняться от летящих в него предметов интерьера. «Ну их этих Лестрейнджей. Все они сумасшедшие», — решил Маркус, и благополучно отбыл, снаряженный, впрочем, маленькой кастрюлькой с супом и кульком пирожков, каждым из которых можно было забить буйвола. Руди такой возможности не имел. Кому-то нужно было успокаивать впечатлительную жену. Поэтому, во время очередного кулинарного припадка, когда подлый Рабастан благоразумно сваливал из дома, Руди оставался со своей впечатлительной хозяюшкой и восторженно дегустировал обеды и ужины. Фикусы по краям обеденного зала предательски быстро вяли.