Глава 7. Непреложный Обет

      22 октября 2000 года       «Аманда Гримсби. Карга крючконосая. Уголовная судья Визенгамота».              «Уолтер Браун. Лысый жирдяй. Уголовный судья Визенгамота».              «Мирабелла Торн. Форменная сука. Верховная судья Визенгамота».              Гермиона старательно зачеркнула в ежедневнике «характеристики», которые судьям дал Драко, и вписала их должности. Вчера, вернувшись домой, она весь вечер примеряла: кого лучше расспросить?              На Верховную судью Гермиона даже не смотрела. Она и правда форменная сука, это можно было даже не зачеркивать.              Мирабелла Торн читала у них в прошлом году лекции по Судебной системе Магической Британии и была единственным преподавателем, который невзлюбил Гермиону с первого взгляда. Ну как с первого… после того, как она задала ей вопрос о деле Драко.              Теперь, зная, что она рассматривала его лично, косые взгляды, каверзные вопросы и даже то, что миссис Торн обвинила Гермиону в списывании, обретали гораздо больше смысла.              Сейчас Гермиона выбирала между Уолтером Брауном и Амандой Гримсби и склонялась ко второй. Она читала несколько лекций в цикле Уголовного права и, в целом, достаточно лояльно относилась к Гермионе.              Предлог не нужно было выдумывать: дело Драко — ее дипломная работа. И она идет советоваться к преподавательнице, даже не зная, что она это дело вела.              Только вот как заставить мисс Гримсби говорить…              На этот счет у Гермионы была идея. Но для этого ей нужна была помощь Джорджа.       

***

      За два года магазин «Волшебные вредилки Уизли» стал самым популярным в Косом Переулке. Как обычно на входе стояла огромная очередь, но для таких случаев все близкие Джорджа знали о черном ходе.              Гермиона пробралась через дверь с табличкой «Если войдешь — вырастет свиной хвостик» и сразу направилась в кабинет Джорджа.              — Привет, пропажа, — улыбнулся он, вставая из-за стола. — Сто лет не заходила. Да и Ронни на семейные встречи приходит без тебя…              — Ой, я так устаю на учебе, что сил ни на что нет, — дружелюбно оправдалась Гермиона.              — Эх, — вздохнул Джордж. — А я надеялся, что ты наконец поняла, что выбрала не того брата, и пришла звать меня на свидание.              Гермиона фыркнула:              — Не дождешься. Я пришла по делу.              — А жаль. Я бы согласился. Так что у тебя за дело?              Гермиона подошла ближе и понизила голос:              — Помнишь, вы делали зелье Болтливости? То, что с каплей Сыворотки правды, но не подавляет волю, а просто развязывает язык? Мне нужно расспросить одного человека, чтобы для него это выглядело просто как дружеская беседа, где он сам сболтнул лишнего.              Джордж пристально на нее взглянул.              — Дорогая Гермиона, ты ведь помнишь, что Министерство запретило продавать это зелье и изъяло наши запасы?              — Неужели ты не оставил ничего для себя? — Гермиона просительно заглянула ему в глаза.              — Обижаешь, — усмехнулся Джордж, подходя к шкафу и снимая с полки одну из книг.              Правый стеллаж тут же со скрипом отъехал в сторону, открывая Гермионе…              — Тайный подвал?              — Именно так, — кивнул Джордж, заходя в темноту. — Но тебе сюда нельзя, а то придется ликвидировать как опасного свидетеля! — глухо крикнул он, скрывшись внизу.              Пару минут копошения и тихих ругательств, шаги по лестнице — и вот Джордж уже протянул ей невзрачный пузырек с жидкостью, неотличимой от обычной воды.              — Чтобы узнать что-то пустяковое, знаешь, просто расположить к себе, — добавляй пять капель. Но, судя по всему, у тебя тяжелый случай, поэтому… попробуй десять. Если не хватит, добавь еще пять.              — И человек точно ничего не почувствует?              — Как пить дать. От нее ощущение, как будто выпил алкоголя: приподнятое настроение, хочется болтать, мозг перестает анализировать. По-хорошему, советую добавлять в спиртное: оно вступает в реакцию с действующим веществом, и в любых анализах будет видно, что человек просто много выпил.              — Ого. Неудивительно, что Министерство его изъяло.              Джордж поднял вверх ладони:              — Только, молю, без нотаций. Тем более, как человек, который скоро им воспользуется, ты не имеешь на это морального права.              Гермиона спрятала зелье в карман и вздохнула:              — Ты знаешь, с тем, как складывается моя собственная жизнь, я точно не имею морального права читать нотации хоть кому-нибудь.       

***

      Мисс Гримсби охотно согласилась пообедать с Гермионой, когда та подловила ее в Атриуме. Теперь они сидели в кафе неподалеку от Министерства, и Амелия с улыбкой вспоминала, как ей нравился их курс, а в частности Гермиона и ее выдающиеся умственные способности.              Знали бы вы, как эти способности сейчас отразятся на вас…              — Готовы сделать заказ? — к ним подошел официант с подобострастным выражением лица.              — Мне, пожалуйста, кофе с коньяком, — ответила Гермиона. — Мисс Гримсби, соблазнитесь?              — А то, — хохотнула она. — Мне сегодня писать скучнейший приговор, без алкоголя такое не выдержишь.              Официант черкнул в блокноте и отправился к бару.              — Я отойду на пару минут, — сказала Гермиона.              — Конечно-конечно, я после вас тоже забегу помыть руки.              Вот только Гермиона мыть руки не собиралась.              Она зашла в туалет, убедилась, что там никого. Достала волшебную палочку, взмахнула, шепча Дезиллюминационное заклинание, и направила на себя. Посмотрела в зеркало и никого в нем не увидела.              Выскользнула из туалета, чувствуя ту свободу, которую всегда давала невидимость. Вот бы сохранить ее в жизни.              Она пробралась к бару, где уже стояли их чашки с кофе, дожидаясь официанта. Достала пузырек и, молясь, чтобы никто не заметил висящее в воздухе зелье, быстро накапала десять капель в одну из чашек. Во вторую, свою, обмакнула палец и оставила маленькое пятнышко кофе на блюдце, молясь, чтобы официант его не протер.              Вернув себе видимость в туалете, возвратилась за стол, где их уже ждали напитки. Капельку на блюдце не протерли, но эта чашка, как назло, стояла у мисс Гримсби.              — Там свободно, так что можете спокойно мыть руки, — проговорила Гермиона прежде, чем та потянулась за глотком.              — Ой, благодарю, скоро вернусь. — Пока мисс Гримсби шла к туалетам, Гермиона быстро заменила чашки.       

***

      — Гермиона, удивительно, что вы решили заняться делом Малфоя, — чашка мисс Гримсби стояла пустой на столе, а щеки заметно порозовели. — Я краем уха слышала вашу школьную историю и спасать своего обидчика… так неожиданно.              — Понимаете, мисс Гримсби, я считаю, что Малфой невиновен, — сказала Гермиона, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Его судили второй раз по практически идентичным основаниям. И если в первый раз его освободили от наказания по справедливому основанию — он действовал под моральным принуждением: его и его близких угрожали убить, — то во второй раз его приговорили к пяти годам, да еще и поместили на третий уровень Азкабана… вы не считаете, что это странно, мисс Гримсби?              Та наклонила свою чашку, заглядывая внутрь, будто хотела выпить еще. Глаза у Аманды нетрезво блестели.              — Ох и крепкий же у них коньяк, — хохотнула она. — А что насчет дела Малфоя, Гермиона… вообще мне запрещено об этом рассказывать, но… его дело рассматривала я. И, скажу честно, хотела его оправдать. Но мне… мне не позволили.              — Кто не позволил, мисс Гримсби? Та женщина?              Аманда внезапно закашлялась. Сильно и громко, так, что даже другие посетители обернулись. Подняла на нее взгляд слезящихся глаз.              — Откуда… откуда вы знаете?              — Слышала разговор медиков, которые его осматривали. Есть человек, который хочет, чтобы Малфой остался в тюрьме. Вы ведь знаете, кто это, правда?              — Вы точно никому не скажете? Мне запрещено об этом говорить, — мисс Гримсби понизила голос. На лице ее отражалась борьба. Она сомневалась, стоит ли говорить.              Разве зелье не должно было убрать сомнения? Неужели нужно было добавить еще пять капель?              Ладно. Действуем по ситуации.              — Обещаю, мисс Гримсби. Никому. И не буду использовать ваши показания в суде, мне просто необходима информация для понимания сути дела. Тем более, раз вы тоже были недовольны приговором.              — Ох, Гермиона, — вздохнула та. — Вроде и нельзя, но почему-то с вами я не могу молчать.              Гермиона похолодела внутри.              Только бы не догадалась, только бы не догадалась…              — Женщина, которая хочет, чтобы Драко Малфой сидел за решеткой… это Мирабелла Торн, — шепнула Аманда, замявшись.              Гермиона предполагала нечто подобное, но все равно удивленно нахмурилась. За что Верховной чародейке Визенгамота мстить школьнику, пусть даже и Пожирателю? Он даже никого не убил.              Мисс Гримсби снова закашлялась, еще сильнее, чем в прошлый раз. А когда отняла ото рта ладонь, на ней была кровь.              — Аманда, что с вами? — Гермиона подскочила со стула и оказалась подле нее.              Мисс Гримсби подняла на нее глаза, и Гермиона едва не закричала от страха: белки ее глаз были ярко красными, будто все капилляры лопнули разом.              Аманда издала стон, и у нее из носа хлынула кровь.              Гермиону охватил ужас. Что происходит?!              В голове пульсировала только одна мысль: Святой Мунго. Срочно.              Она схватила истекающую кровью Аманду и потащила ее на себе на задний дворик кафе. В октябре из-за холода там было безлюдно.              Тут же трансгрессировала их обеих в больницу.              Там, когда она передавала мисс Гримсби врачам, вспомнила, что так и не оплатила счет. Но сейчас переживать из-за нарушения маггловского закона казалось смешным.              В магическом мире происходило что-то страшное.       

***

      Аманда умерла в реанимации. Врачи сказали, так выглядит нарушение Непреложного Обета.              Гермиона как под гипнозом отвечала на вопросы врачей и прибывшего почти сразу мракоборца. Да, встретились в Министерстве, пошли в кафе посоветоваться по одному делу. Да, пили одинаковые напитки, ничего не ели. Да, это было дело Малфоя. Да, она его адвокат, а мисс Гримсби призналась, что судила его. Нет, больше ничего не сказала. Да, стало плохо сразу после этих слов. Да, Гермиона сразу же трансгрессировала ее в больницу.              Нет, Гермиона не знала, что Аманда дала Непреложный Обет молчать о деле.              Сидя на больничной скамье, Гермиона поняла, что Обет был дан по другому поводу. Ей было запрещено говорить о Мирабелле Торн. Для врачей эту часть разговора она предусмотрительно умолчала.              Если Мирабелла настолько не хочет, чтобы о деле кто-то знал, лучше не создавать лишних свидетелей.              Гермиона с ужасом поняла, что о том, что она в курсе, Мирабелла все равно узнает, как только ей доложат о смерти Аманды. Но не убьет же она ее в конце концов?              А вот навредить Драко может. Нужно будет предупредить его, чтоб не высовывался.              — Какая встреча, мисс Грейнджер! Сто лет, сто зим, — произнес над ухом резкий голос, а в нос ударило приторно сладкими духами.              — Здравствуй, Рита, — Гермиона устало повернулась к Скитер. — Неприятно видеть тебя не в банке.              Скитер до сих пор не могла простить Гермионе, что та подловила ее в обличии паука (Рита была незарегистрированным анимагом) и заперла в банку.              А нечего было писать про Гарри похабные статьи.              — Кто старое помянет, тому глаз вон, — беспечно отмахнулась Рита. — Лучше поделись с моим пером, что ты знаешь про смерть мисс Гримсби.              — Знаешь, тебе больше бы подошел не паук, а стервятник, — вздохнула Гермиона. — Также кружишь над падалью.              Прытко Пишущее Перо запрыгало по листу пергамента, и Гермиона с ужасом увидела фразу:              «Мисс Грейнджер мнит о себе так много, что после смерти уголовной судьи Визенгамота Аманды Гримсби назвала ее падалью».              — Немедленно прекрати свои инсинуации! — крикнула Гермиона и потянулась отобрать пергамент, но Перо больно укололо ее руку острым кончиком, а пергамент мгновенно свернулся в трубочку и спрятался в сумке Скитер.              — А, а, а, — погрозила ей наманикюренным пальчиком Рита. — Что написано пером, не вырубишь топором. Либо выкладывай все, что знаешь, либо я опубликую это и припишу кое-что от себя, уж поверь.              Гермиона задумалась. Как знала, со Скитер любое слово превратится в статью, уничтожающую репутацию.              А даже если ничего не говорить, эта паучиха везде пролезет и все разузнает.              Стоп. Паучиха. Везде пролезет и все разузнает.              Гермионе в голову пришла безумная мысль. Хотя все, что она делала ради Драко, было безумным.              Как и ее любовь.              — У меня к тебе другое предложение, дорогая Рита, — она повернулась к Скитер, которая из-за резкой перемены настроения смотрела на нее с опаской. — Что, если я скажу тебе, что Верховная чародейка Визенгамота убийца и шантажистка? И когда я докажу это, ты получишь уникальный материал, который сможешь опубликовать в своей газете?              В глазах Риты зажегся неподдельный интерес.              — Но если хочешь свою сенсацию, мне нужна помощь паука.